Человек государев (СИ)

— Скажете, — Корш на секунду задумался, — что я прислал вас на вакантное место младшего делопроизводителя. Постарайтесь дистанцироваться от меня, чтобы Мухин не догадался о вашем задании.
— Конечно, Иван Карлович. Всё сделаю в лучшем виде.
— Тогда идите. Я свяжусь с вами, когда вы освоитесь.
Уже в дверях Корш окликнул меня:
— И вот ещё что, Михаил Дмитриевич. В свободное время начните изучать приёмы государственной магии. На нашей службе они будут не лишними, уж поверьте мне.
    
Глава 8
 
КГМБ
 
В Тульское представительство Коллегии Государевой Магической Безопасности я явился к девяти часам утра. Иван Карлович сказал, что присутствие начинает работать в это время.
Коллегия занимала первый этаж небольшого особняка. На втором этаже располагался, если верить бронзовой табличке над крыльцом, архив.
'Коллегия Государевой Магической Безопасности — 1-й этаж.
Часы присутствия: с 9.00 до 18.00 по будним дням.
В выходные и праздничные дни закрыто.
С 13.00 до 14.00 — обед.
Архив Коллегии Государевой Магической Безопасности — 2-й этаж.
Открыто: с 9.00 до 18.00 по будним дням.
В выходные и праздничные дни закрыто.
С 13.00 до 14.00 — обед'.
Звонка у двери не было. Недоумевая, для чего понадобилось обозначать часы работы архива, совпадающие с часами работы Коллегии, отдельно, я потянул дверь на себя.
В по-летнему пустом и полутёмном гардеробе дремал за стойкой седобородый старик. Когда я открыл дверь, колокольчик на ней брякнул.
Старик встрепенулся. Одёрнул мундир, поправил фуражку и сделал вид, что спать даже не думал.
— Здравия желаю, господин хороший. Чего изволите?
— Здравствуйте. Мне нужен Сильвестр Аполлонович Мухин.
— Направо пожалуйте, — старик показал рукой. — Ихнего благородия пока нет, обождать придётся. Оне так рано не приходят.
— А во сколько же они приходят?
— По-разному. Иной раз с утра, иной к обеду. А бывает, что вовсе не появляются.
— То есть я могу прождать тут целый день, а Сильвестр Аполлонович не появится?
Старик развёл руками.
— Всяко бывает. Начальство-с. Им, сами понимаете, никто не указ, могут и вовсе не прийтить. Однако вы раньше времени не горюйте. Сегодня чай не понедельник, не пятница. Глядишь, придут. А вы покамест в канцелярии обождите. Вон туда, по коридору вторая дверь. Там Мефодий Ильич, этот завсегда рано приходит.
Я прошёл по коридору к обозначенной двери. Постучал.
— Пожалуйте, — раздался настороженный голос.
Я вошёл. Кабинет оказался большим, в три окна. Но просторным не выглядел, слишком уж был замусорен.
Четыре стола, по два слева и справа, завалены бумагами. Из книжных шкафов между столами выпирают гроссбухи и картонные папки. Такие же папки, вперемешку с одиночными исписанными листами, навалены на свободных стульях и подоконниках.
В углу у окна приткнулась кадка с полудохлым фикусом. Рядом с кадкой на тумбочке стоял примус. На примусе — чайник, начинающий тонко посвистывать. Из носика, украшенного новомодным свистком, шёл пар. Чайник готовился закипеть.
Справа от входа, за столом, стоящим рядом с примусом, сидел лысый толстенький человечек лет шестидесяти, в нарукавниках поверх тёмно-зелёного двубортного мундира. Погоны на плечах узкие, золотое шитьё разделено продольной полосой. На полосе — единственная серебряная звездочка. «Кабинетский регистратор», — я отметил про себя звание.
Человечек записывал что-то в большой разлинованной книге. На меня он посмотрел поверх металлического пенсне.
— Мефодий Ильич? — спросил я.
— Истинно так…
— Очень приятно. — Я подошёл к его столу. — Разрешите представиться: Михаил Дмитриевич Скуратов. Буду работать вместе с вами.
Протянул руку. Мефодий Ильич приподнялся и осторожно её пожал.
— Вам, полагаю, стоит дождаться Сильвестра Аполлоновича…
— Я тоже так думаю. Где могу подождать?
— Э-э-э…
Мефодий смешался. Обвёл грустным взглядом кабинет, но ни одной поверхности, приспособленной для ожидания, не увидел. Стулья, не заваленные папками, очевидно, принадлежали сотрудникам, которые пока не пришли.
Я поднял взгляд на висящие на стене часы. Они громко, солидно тикали. Минутная стрелка, показывающая четверть десятого, перескочила на следующее деление.
Н-да. Дисциплина тут, похоже, на уровне.
Мефодий проследил за моим взглядом. Удручённо покачал головой.
— Опаздывают. Да-с. Молодежь, что с них взять? Один я, изволите ли видеть…
Речь Мефодия оборвал чайник. Он засвистел так, что мог бы дать фору паровозу на железной дороге. Из носика повалил пар.
— А мы вот с вами сейчас чайку! — перекрикивая чайник, обрадовался поводу сменить тему Мефодий.
В этот момент открылась дверь.
— Чёрт бы побрал этого негодяя! — Высокий худой мужчина лет тридцати пяти, войдя, ткнул пальцем в чайник. — Видит бог, когда-нибудь я ему свисток вырву.
Мужчина прошёл к столу, стоящему напротив стола Мефодия, швырнул на него портфель и фуражку. Принялся снимать летнее пальто и заметил меня. Вопросительно склонил голову набок.
— Михаил Дмитриевич Скуратов, — представился я. — Направлен сюда для несения службы. Жду Сильвестра Аполлоновича.
— Саратовцев, — буркнул худой, — Константин Львович.
Пожав мне руку, он бросил пальто на ближайший стул и уселся за стол. Пальто сдвинуло кипу бумаг. Они посыпались на пол.
Саратовцев скользнул по россыпи равнодушным взглядом. Он был одет в такой же тёмно-зелёный мундир, как у Мефодия, с погонами кабинетского регистратора. Положил локти на портфель и обхватил голову руками.
— Экий ты нынче неловкий, Костя, — попенял Мефодий. — Чаю тебе налить?
— Давай хоть чаю, — буркнул Саратовцев.
Лицо его отражало тоску. Я догадывался о природе тоски, но с выводами решил пока не спешить.
Уже понял, что место для ожидания в этом кабинете обрету в единственном случае — если организую его сам. Если нет, так и продолжу дожидаться начальника стоя. Я указал на свободные столы.
— Подскажите, будьте любезны. Который из них не занят?
Саратовцев непонятно усмехнулся.
— Оба. Выбирайте любой, какой больше нравится.
— Но я слышал, что в канцелярии три сотрудника?
— Два с половиной, — проворчал Саратовцев. — Хотя я бы сказал, что и половина под вопросом. Аркашка, поди, сегодня опять не явится. Который день из театра не вылезает, актёрок караулит у гримёрки.
— Ну что ты такое говоришь, Костя, — вмешался Мефодий. — Не нужно создавать у Михаила Дмитриевича превратное представление о том, что представляет из себя наша достославная… достославная… — тут он смешался и замолчал. Не подобрал, видимо, нужного слова.
Захребетник внутри меня гоготнул и закончил: «…резервация. Сдаётся мне, что Иван Карлович беспокоится не зря». Я был с ним совершенно согласен, но вести во всеуслышание диалог с внутренним голосом по понятным причинам не мог.
— Так который стол я могу занять?
— Аркашка здесь сидит, — махнул Саратовцев на стол, стоящий рядом со столом Мефодия. — В те благие дни, когда удостаивает нас своим драгоценным вниманием.
— Ясно. Значит, займу этот.
Я подошёл к столу рядом с Саратовцевым. Принялся собирать разбросанные на нём бумаги и папки.
Заметил, что на большинстве бумаг отпечатана типографским способом шапка «Заявление». В правом верхнем углу разными почерками, разной степени уверенности, аккуратности и наличия клякс, было выведено: «Его благородию господину заведующему Коллегией Государевой Магической Безопасности Мухину С. А. от имярек». Далее на линованных строчках излагалась суть заявлений.
Некоторые листы были сложены вчетверо — из чего я сделал вывод, что их прислали по почте. Распечатанные конверты с посланиями внутри на столе тоже встречались.
  
В суть заявлений я решил не вникать. Первоочередная задача — освободить себе место. Не мудрствуя лукаво, сложил картонные папки в одну стопку, одиночные листы в другую, конверты — в третью.