Эвис: Неоднозначный выбор (СИ)

— А почему ты тут один? — спросил я, когда Дэйв закончил объяснения.
— Лорак и Крегс познакомились с девушками из побочной ветви рода ар Сулон и остались в кафе. Дитт с ними. А я надеялся увидеть Софу ар Дирг.
— У тебя хороший вкус! — улыбнулся я. — Если ты ей понравишься, то я одобрю твой выбор…
…В течение двух с половиной часов Зейн доводил посла Торрена до белого каления мелкими, но от этого не менее болезненными издевками. В беседе с Чумной Крысой король пообещал арру Овьену уговорить меня дать пару советов по охоте за лихими людишками. «Благо Повелитель Ненастья прислушивается к моим советам». Когда какая-то ар Шелл возмутилась, что инеевых кобылиц становится многовато, «удивился» и громогласно посоветовал ей гордиться тем, что самые умные и красивые торренки ищут настоящих мужчин не где-нибудь, а в Маллоре. А когда услышал фразу Жеребца, жаловавшегося на то, что в Лайвене становится скучновато, спросил, что ему мешает повеселиться, скажем, в Торр-ан-Тиле. Так, как это сделали я и Магнус.
  
Таких «укусов» было много. А самый последний, по моим ощущениям, вырвал у арра Талвара приличный кусок души. Еще бы — ближе к концу приема, когда большинство гостей было уже навеселе, Маниша сделала вид, что больше не в состоянии сдерживать извечное женское любопытство, встала с трона, спустилась в зал и пошла к нам. Добравшись, сердечно поздоровалась со мной и Магнусом, после чего минут десять-двенадцать взахлеб обсуждала с девочками их новые наряды, рассказывала о последнем посещении лавки мэтра Колина и даже повертелась, демонстрируя очередное платье, пошитое нашим портным.
Мы тоже не отставали — беззлобно подшучивали друг над другом и окружающими, периодически ляпая что-нибудь такое, что обязательно разойдется по залу и хоть немного, но заденет арра Талвара. А когда он решил пообщаться со мной лично, вдруг вспомнили, что я очень не люблю послов.
Нет, мы его не оскорбляли. Ни впрямую, ни намеками. Но пока я обменивался с ним ничего не значащими фразами, Майра вдруг «заметила», что стоящий неподалеку ар Тиер чем-то напоминает покойного Гирлона ар Зейвена, посла Торрена в Маллоре, бесславно павшего от моей руки. И на пару с Вэйлькой красочно описала Власте с Риной и сам поединок, и все то, что ему предшествовало. Потом Найта вспомнила про другого посла, Нолдиса ар Цайн, и начала проводить параллели. Естественно, предельно обидные.
Дураком ар Аннер не был, поэтому довольно быстро откланялся. А минут через десять после расставания с нами попрощался и с Зейном. После чего в сопровождении старшей жены и двух помощников удалился. И, судя по всплескам эмоций, всю дорогу до парадного крыльца проклинал того, кто пустил этот дурацкий слух…
…После того, как девочки угомонились и заснули, я встал с кровати, пару минут постоял у окна, вдыхая прохладный ночной воздух, а потом отправился на остров. Увидев, что я завалился в джакузи, откинул голову на бортик и смотрю на звезды, старшая Дарующая, дожидавшаяся, пока я начну проваливаться в сон, встревожилась. И рванула ко мне. В смысле, прошла через телепорт, прислушалась к моим эмоциям и, к своему удивлению, обнаружила в них ожидание.
В какой-то момент, как мне показалось, она на полном серьезе подумывала, не сбежать ли домой. Но вовремя сообразила, что никакого смысла в этом нет, и пришла «сдаваться» — скользнула в воду, устроилась напротив меня и виновато потупила взгляд.
— Ну, и что это было? — спросил я.
— Когда?
— Вечером, на балу.
— Я, вроде как, считаюсь твоей меньшицей… — пожала плечами она. — Ее и изображала…
— Да я не о поцелуе! Что творилось в твоих эмоциях сразу после того, как ты услышала фразу Бранвен?
Тень сгорбила плечи и закрыла глаза:
— Я разозлилась.
— И?
— И вышла из себя…
— Найта, искорка, ты не «вышла из себя», а напрочь потеряла голову от ненависти! — возмутился я. — И если бы Зегилеи оказались на пару шагов ближе, ты пошла бы пластать всех подряд! Так⁈
Женщину ощутимо затрясло. А ее душу начали стремительно заполнять отчаяние и ужас:
— Так…
— Иди ко мне… — позвал я. И развел руки, чтобы Дарующая поняла, что я зову ее не куда-нибудь, а именно в объятия.
Она недоверчиво посмотрела мне в глаза и прислушалась к моим эмоциям. А когда поняла, что я не шучу и, главное, нисколько не злюсь, обожгла неистовой радостью, сорвалась с места и юркнула под мышку.
— Найта, я ждал тебя на острове не для того, чтобы поругать, и, тем более, наказать! — прижав ее к себе, мягко сказал я. — Понимаешь, в течение десятка секунд ты ощущала настолько безумную ненависть, что не видела никого и ничего! И за это время сбила с ног Рину, задела локтем Ивицу, не услышала «крик» Вэйльки в общем канале и так далее. А значит, в этот промежуток времени можно было творить все, что угодно: бить тебя в спину, наводить крепостную баллисту на Шандоров или убивать нас!
Дарующая до смерти испугалась. Поэтому зажмурилась и прокусила губу. Насквозь.
— Ничего страшного не произошло! — стараясь, чтобы в моем голове и эмоциях было как можно больше тепла, сказал я. — И уже не произойдет, если мы с тобой разберемся в причинах этой вспышки и избавимся от них.
Найта сглотнула, нервно облизала губы и почти беззвучно попросила:
— Пойдем в дом, а? Тут страшно… неуютно говорить.
Почувствовав, что она хотела сказать: «Тут — страшно», я тут же выбрался из воды и подал Дарующей руку. А через некоторое время ввалился в первую попавшуюся спальню, насухо вытерся и улегся на кровать.
Как я и предполагал, говорить она начала только после того, как залезла под одеяло, вжалась в меня спиной, подложила мою правую руку себе под грудь и накрыла ее своей ладонью. Вернее, через пару минут после того, как почувствовала себя в безопасности и немного расслабилась:
— Первый раз продажной девкой и развратницей меня назвал отец сразу после того, как узнал, что я родила Альку. Хотя знал о том, что единственным мужчиной в моей жизни был его вассал, который меня изнасиловал! Вернее, не назвал, а называл. Таская за волосы по комнате, вбивая лицом во все, что попадалось на пути, и пиная ногами. Избивал недолго, чуть больше стражи, но за это время сломал несколько ребер и четыре пальца на левой руке. Бил бы и дальше, но у него снова отнялись ноги. И он, сообразив, что я уничтожила результаты трехлетних стараний врачей, взбесился и приказал Тилону ар Улеми превратить мою жизнь в кошмар. Тот обрадовался и отнесся к этому делу с невероятным пылом!
— Найта, милая, чуть-чуть спокойнее, ладно? — мягко попросил я, когда почувствовал, что в Даре женщины начали чувствоваться «льдинки». Увы, не помогло, и мне пришлось прикасаться губами к ее затылку: — Их уже нет, и никогда не будет. А у тебя есть девочки и я…
— Есть… — эхом повторила она и попыталась вжаться в меня еще сильнее. А когда я накрыл ее бедро коленом, снова почувствовала себя в безопасности и потихоньку начала успокаиваться: — Так вот, этот самый Тилон, взяв пример с отца, тоже стал называть меня продажной девкой и развратницей. И повторял эти слова каждый раз, когда меня ломал. Почему — не знаю. Может, ему просто нравилось, как они звучат? А так как ломал он меня очень часто и очень добросовестно, то все, что он говорил и делал, стало вызывать страх. Так как всегда сопровождалось болью и унижениями.
— Нейл, сколько раз я тебе говорила, что связь с ее прошлым надо оборвать⁈ — крайне недовольно поинтересовалась Амси в личном канале. — Ты тянешь и никак не можешь на это решиться, а прошлое постоянно напоминает о себе, расшатывая и без того нестабильную психику этой женщины!
  
— Твоими стараниями страхов во мне почти не осталось… — пока я вдумывался в слова призрачной хозяйки, продолжала Дарующая. — Зато появилось умение отвечать ударом на удар. И я, услышав голос Бранвен, захотела отомстить. Даже за то, к чему она не имеет никакого отношения…
— Все, достаточно, я понял… — выдохнул я ей на ушко. А когда она послушно замолчала, решил последовать совету искина: — Прошлым летом в храме Пресветлой появилась на свет Найта ар Эвис. Вэйлька подарила ей божественную красоту и очарование, Тина — ум и знания, Алька — уверенность в себе и бесстрашие, Майра — надежность и добросовестность, а я — умение владеть мечом, мощный Дар, семью и новую жизнь. Жизнь, каждый миг которой наполнен любовью, теплом и счастьем. Первое время ей было тяжело, ведь для того, чтобы наслаждаться появившимися возможностями, приходилось перешагивать через страхи, сбрасывать оковы старых представлений о нормальном и слепо верить своим создателям. Но мы были рядом — день за днем вкладывали в нее свои души, доводили до ума внешность, добавляли знаний, оттачивали навыки, помогали познавать себя и окружающий мир. И добились своей цели — она превратилась в воительницу, способную порезать на ленточки любого мечника этого мира, обрела Дар, равных которому не было даже у псионов Ушедших, и стала моей Тенью. То есть, поверила и в себя, и в нас, верно?