Эвис: Неоднозначный выбор (СИ)

Магнус обрадовался и стиснул пальцами мои плечи. А его супруги бросились к моим девочкам. Обниматься. И заодно демонстрировать точно такие же кольца на своих пальчиках.
— Подарок со смыслом. И сделан от души. Я даже расчувствовалась… — сказала Амси в общий канал. — Пожалуйста, не отпускайте их домой переодеваться! Накормите печевом, напоите взваром, заболтайте, но задержите на двадцать три минуты, ладно? А потом перейдите на остров: я как раз закончу синтезировать свои подарки — костюмы для приема на обе ваши семьи…
  
Уговорить Магнуса остаться на ужин оказалось несложно, ведь сразу после расставания с нами они отправились к ювелиру, а домой вернулись незадолго до приезда Дэйва, поэтому успели только ополоснуться и переодеться в чистое. Услышав решение мужа, ар Койрены обрадовались до невозможности — засияли и рванули в обеденный зал, на ходу срывая куртки, закатывая рукава белых рубашек выше локтей и расстегивая «лишние» пуговички. Это уже не удивляло, ведь в моем доме они чувствовали себя своими, поэтому не задурялись никакими правилами поведения, кроме того девиза, который запечатлели на подарках. А я, еще раз полюбовавшись на перстень, задумчиво пробормотал:
— Хороший мастер. Но его рука мне не знакома.
— Он беженец. Из Дитрена. Приехал чуть менее месяца назад и пытается выжить. Увы, пока без особого успеха. Скажем, я наткнулся на его мастерскую совершенно случайно, когда искал, чем бы еще порадовать своих девочек, заболтался с Ивицей и ошибся дверью…
— Что он за человек? — спросил я.
— Честно говоря, толком не понял… — признался Койрен. — Знаю лишь, что потерял дом во время пожара, а потом проехал через половину Маллора, чтобы, в итоге, снять жалкую пристройку в Оружейном конце Торговой слободы. Что у него на шее жена, две меньшицы и пятеро детей. Что он замотан, озлоблен и угрюм. Но слово держит. И дело знает.
— Как его зовут?
— Ялошем. По прозвищу Мизинец. А что?
— Есть у меня одна идейка, для воплощения в жизнь которой требуется хороший ювелир… — чуть поколебавшись, сказал я. — Если твой Ялош понравится, как человек, то я предложу ему пойти под мою руку. И построю ему мастерскую по соседству с лавкой Колина.
Магнус прищурился и склонил голову к плечу:
— Хочешь, чтобы он продавал сразу и платья, и украшения, которые к ним подходят?
— Угу! — подтвердил я. — А еще хочу найти мастера, способного тачать по-настоящему красивую обувь.
— Девочкам говорить не буду, чтобы не разболтали… — пообещал он. — А сам буду присматриваться…
…После сытной трапезы разомлевшие гости нехотя встали из-за стола и поинтересовались, не будем ли мы возражать, если они откланяются, дабы съездить домой и подготовиться к приему.
— Будем! — хором ответили мы. А когда ар Койрены опешили, перестали издеваться: — Пока мы с вами отдыхали на озере, Колин закончил шить очередной заказ. Поэтому вместо того, чтобы ехать домой, вы можете подняться в гостевую спальню и переодеться. Хотя, на мой взгляд, собираться еще рановато.
Рановато? Женщины исчезли, толком не дослушав моих объяснений. Все! Оставив в обеденном зале только нас Магнусом. Мы переглянулись и рассмеялись, налили себе еще по кубку ягодного взвара, откинулись на спинки кресел и расслабились. Как ни странно, совсем ненадолго — не прошло и трех минут, как с лестницы послышался дробный топот, и в зал ворвались недавние беглянки. Причем Ивица, перелетевшая через порог самой первой, была настолько счастлива, что начала подпрыгивать и крутиться на месте, толком не успев переступить через порог:
— Магнус, Нейл, смотрите — у меня начали округляться бедра и попа! Видите⁈
— Ага! А еще немного увеличилась внутренняя часть икр… — улыбнулся я, наслаждаясь искрящейся радостью в глазах и эмоциях. — … и появились весьма симпатичные валики мышц вдоль позвоночника!
— Правда? — женщина тут же встала на носочки и, прогнувшись в пояснице, попыталась увидеть то, что я сказал. Но не смогла. Поэтому метнулась к мужу, пылко поцеловала его в губы, благодарно улыбнулась мне и в сопровождении веселящейся «свиты» снова унеслась наверх. К зеркалам.
— Ну вот, заметила! — расстроено вздохнул Магнус. А когда увидел мой недоумевающий взгляд, объяснил: — Я обратил внимание на то, что она начала округляться, еще несколько дней назад. Но промолчал. Ведь даже сомневаясь в том, что тренировками действительно можно изменить фигуру, Ивица занималась по два-три раза в день. А сейчас, увидев результат, доведет себя до изнеможения!
— Надо было сказать мне! — нахмурился я. И пообещал: — Не волнуйся, завтра на тренировке я ей объясню, что слишком большое количество повторений одного и того же движения уменьшает объем мышц…
…Увидев умопомрачительные наряды, очень смутно напоминающие костюмы торренских наемниц, зато превращающие красоту наших женщин в нечто по-звериному дикое и хищное, Магнус сглотнул подступивший к горлу комок и ошарашено посмотрел на меня:
— Как он это делает⁈
— Кто, Колин? — ухмыльнулся я.
— Ага! От них веет опасностью так сильно, что хочется потянуться к мечу!
— Он видит нашу внутреннюю суть! — «совершенно серьезно» заявила Майра, одновременно плеснув в меня весельем. — И иногда показывает ее окружающим.
— Так шутить нельзя! Я на мгновение поверил! — возмутился Койрен, а когда увидел, что его жена обиженно выпячивает губку, наконец, догадался высказать «правильное» мнение: — Дамы, вы выглядите невероятно красивыми и невероятно опасными!
— А то ж! — гордо подбоченилась Ивица, мгновенно забыв о притворной обиде. — На мне сейчас столько оружия, что я сама себя боюсь!
Оружия было действительно много — кроме сбруи с тремя ножами, прятавшейся под одеждой, на ее поясе болтался кинжал старшей жены, а из волос торчали рукояти авад. И хотя пользоваться всем этим она еще не умела, зато научилась подражать подругам, поэтому выглядела пусть мелковатой и темненькой, но вполне настоящей инеевой кобылицей. Или инеевым жеребенком?
— Себя бояться не надо. Поехали пугать других! — предложил я и, показывая пример, первым вышел в коридор. А уже через пять минут первым выехал со двора…
…По вечернему Лайвену передвигались крайне неспешно, получая удовольствие от шуточных перепалок и ошалевших взглядов всех встречных и поперечных, поэтому на территорию королевского дворца въехали одними из последних. Продолжая веселиться, добрались до крыльца парадного входа, спешились, поднялись по ступенькам и пошли по Золотой Анфиладе. Как обычно, вызывая вспышки самых разнообразных эмоций в душах тех, кого встречали по пути.
Перед тем, как переступить порог зала для приемов, остановились. И, переговорив с герольдом, минуты полторы зевали, дожидаясь, пока он объявит всех нас по именам и прозвищам. И, тем самым, проигнорировали сразу несколько правил этикета.
Реакция собравшихся на наше одновременное появление превзошла самые смелые ожидания. Сначала в зале прекратились все разговоры. И все, кто в нем находился, повернулись в нашу сторону, не стесняясь вставать на цыпочки или даже подпрыгивать. Через пару мгновений послышались первые шепотки, постепенно превратившиеся в слитный гул, а из дальнего правого угла помещения, в котором, по ощущениям, находился Талвар ар Аннер, почувствовалась вспышка бешенства.
— Нам, определенно, не рады… — плотоядно ухмыльнулась Вэйлька и заставила отшатнуться какого-то ар Весса. — Значит, повеселимся!
«Веселье» началось в конце первой четверти «обязательного» круга, сразу после того, как мы закончили обмениваться любезностями с главой рода Зегилей и двинулись к чете ар Лиин, невесть какими судьбами появившимися в Лайвене в середине лета.
  
— Добрый вечер, арр Нейл, арр Магнус, арессы… — залебезил арр Юрген, старательно отводя взгляд от племянницы[1]. В этот момент Вэйлька вдруг полыхнула диким бешенством и кинула в общий канал запись фразы, произнесенной крайне недовольным женским голосом:
— Чем дольше Ивица ар Койрен общается с Эвисами, тем распутнее становится: на прошлой десятине она носилась по хейзеррскому тракту с голым задом, сегодня явилась к Шандорам в костюме продажной девки, а завтра начнет мериться выносливостью с супругами Повелителя Развратниц и прыгать из постели в постель!