Эвис: Неоднозначный выбор (СИ)

Само собой, за семь дней занятий мы составили крайне поверхностное представление о том, чему будем учиться следующие несколько лет, зато согласились с рекомендованными Сарджем специальностями, ибо и сами чувствовали склонность к тем видам деятельности, которые он для нас подобрал. Увы, у такого плотного графика тренировок были и не очень приятные стороны: мы виделись только по утрам, а всей семьей собирались лишь ближе к ночи, когда заканчивали последнее занятие и переходили на остров, чтобы завалиться в джакузи, прийти в себя и хоть немного пообщаться. Поэтому умудрялись соскучиться так, что не отлипали друг от друга с вечера до утра. А во время мимолетных встреч на базе радовались, как после долгой разлуки.
  
Кроме тренировок, приличная часть возможностей пообщаться тратилась на «обычную» жизнь. Первое, третье, пятое и седьмое утро я по два часа гонял Магнуса и его супруг, то есть, уделял большую часть внимания им, а не своим девочкам. Вечер второго дня убил на посещение приема у Вессов. А вечер четвертого — на визит к Шандорам.
В результате такого подхода к занятиям к концу «тренировочной части» десятины мы чувствовали себя так, как будто не виделись месяц, а то и два. Поэтому ночь с седьмого на восьмой день, дорвавшись друг до друга, провели так, что утром еле встали… даже после очень добросовестного «лечения» Найты! А все три дня на озере отдыхали, как последний раз — наслаждались тишиной и игрой в безумного слепня, прыжками со скалы и шуточными перепалками, рыбалкой и ночным нырянием. Кстати, от нас не отставали и Койрены: почувствовав вкус к такому времяпрепровождению, они старались получать удовольствие от всего, что можно и нельзя. Поэтому, не задумываясь ни на мгновение, соглашались на любое безумство, развлекались, забывая обо всем на свете, и упивались возможностью делать то, что хочется, а не то, что разрешено традициями.
А хотелось им ой, как многого! Ивица влюбилась в вызывающе-открытый костюм «торренской наемницы» от Амси и раздельные купальники. Поэтому в дорогу облачалась только в первый, а большую часть времени, проведенного на озере, не вылезала из вторых, которых у нее стараниями моих девочек стало аж три штуки. Кроме того, она теряла голову от плавания и от прыжков в воду, поэтому вылезала из воды лишь для того, чтобы позагорать или согреться. А еще при любой возможности делала упражнения для увеличения объема задницы и бедер.
Торренки предпочитали носиться в закрытых купальниках, но не из-за стеснения, которое напрочь пропало и у них, а лишь потому, что кроме плавания, ныряния и прыжков они все свободное время отрабатывали технику работы с ножами, учились «лесному» шагу и правильно падать, осваивали элементы акробатики и паркура.
А бедный Магнус разрывался между всем вышеперечисленным, стараясь вбить в ноги все, что видит. Но больше всего удовольствия этот мужчина получал от наблюдения за веселящимися супругами и от участия в их развлечениях.
При таком подходе Койренов к отдыху большую часть этих трех дней мы, Эвисы, что-то кому-то показывали или объясняли. Поэтому, подъезжая к дому после возвращения с озера, жаждали только одного — запереться в спальне и уделить друг другу столько ласки и тепла, сколько получится. Ибо понимали, что семь первых дней следующей десятины будем встречаться так же редко, как и на прошлой. В общем, поздоровавшись с домочадцами и вверив лошадей заботам конюхов, двинулись к дому и… уперлись в Селию, стоящую на крыльце.
— Письмо от его величества короля Зейна, арр! — вручив мне кожаный футляр с гербом Шандоров, сообщила девушка. — Доставлено вчера в полдень.
Я сломал сургучную печать, вытащил лист бумаги, пробежал глазами десяток строчек и вздохнул — спальня отменялась. Как минимум до полуночи. Ибо Зейн просил посетить прием, который должен был состояться в четвертый день второй десятины второго месяца лета!
— Что случилось? — спросила Майра, когда мы все-таки вошли в дом и двинулись в сторону бани, чтобы перейти на остров и смыть с себя пот и дорожную пыль.
— Шандор просит быть на сегодняшнем приеме… — буркнул я. — Зачем — не написал.
— Вероятнее всего, из-за вашей с ним ссоры! — «объяснила» Амси.
Я аж остановился:
— Какой, в Бездну, ссоры?
— Кто-то подслушал часть вашей беседы с Зейном. Той самой, во время которой он предложил тебе возглавить Разбойный приказ. И, одурев от твоего отказа, неправильно истолковал все, что ты потом сказал. В частности, решил, что твое желание запереться дома и на пару месяцев забыть о существовании этого мира — что-то вроде завуалированного оскорбления. Тот, кому он передал эту фразу, оказался еще более «наблюдательным» — обратив внимание на то, что вы практически перестали появляться во дворце, он пришел к выводу, что между вами с Зейном произошла серьезная ссора. Когда вы начали надолго уезжать из города, слух окончательно переврали, и посол Торрена сообщил о нем в Торр-ан-Тиль. А позавчера утром Беорд приказал проверить, насколько серьезна ваша размолвка.
— А откуда об этом узнал король? — спросила Ланка.
— Осведомители есть не только у торренцев! — фыркнула Стеша. — Они продали информацию нашему послу, а тот сразу же отправил голубя Шандору.
— Так и было… — подтвердила призрачная хозяйка.
— Что ж, придется прокатиться! — решил я. — Всей семьей. Чтобы не оставлять никаких оснований для сомнений.
— А еще стоит прихватить с собой Койренов… — сказала Стеша. — И предупредить Магнуса, чтобы он так же, как и мы, нацепил знак «Верность, Доблесть, Честь». Таким образом, мы дадим понять всем и каждому, что уважаем Зейна, гордимся наградой и что разлада между Шандорами и нами не было, нет, и не предвидится. А еще лишний раз напомним высшему свету о союзе между нами и Койренами.
— Согласен! — кивнул я. — Тогда решайте, в чем едем, и я отправлю кого-нибудь предупредить Магнуса и его супруг…
…Ар Койрены примчались к нам чуть более чем через час — влетели во двор, взбежали на крыльцо, ворвались в дом, выстроились перед нами в одну шеренгу и как-то уж очень торжественно застыли. Спрашивать, почему дамы не в платьях, а в старых костюмах торренских наемниц, я счел несвоевременным, поэтому просто поздоровался. Хотя расстались мы совсем недавно. А Магнус, зачем-то оглядев своих женщин, уставился мне в глаза:
— Одним из самых важных решений, которое я принял за всю свою жизнь, было решение принять твое предложение о дружбе. Ведь в результате я обрел не одного настоящего друга, а восемь. И эти восемь изменили всю мою жизнь: позволили увидеть мир совсем по-другому, повели по Пути Меча к знаниям, о существовании которых я даже не подозревал, позволили врасти душой в любимую жену, помогли найти двух очаровательных меньшиц, показали, что такое настоящая семья и научили говорить не «я», а «мы»! Знаете, МЫ очень долго ломали головы, пытаясь понять, чем отплатить за все то, что вы для нас сделали. И в конце прошлой десятины, наконец, придумали…
Магнус сделал шаг вперед и вытянул перед собой ладонь с перстнем и горсткой колец:
— Эвисы, это вам. От нашей семьи. С любовью и уважением…
Взяв с его ладони перстень не самого привычного вида, я мысленно присвистнул: если он приковывал к себе внимание издалека, то при ближайшем рассмотрении заставил потерять дар речи. Ибо между двумя крупными рубинами, символизирующими два наших рода, располагался потрясающе красивый вензель из переплетенных букв «К» и «Э». А по обе стороны от него были изображены крошечные, но от этого не менее четкие гербы! Мало того, по всему кольцу струилась вязь из букв, складывавшихся в двенадцать имен и в слова «С любовью и уважением». Причем эта вязь была настолько мелкой, что перстень казался бархатным!
  
Конечно же, я рассмотрел и женские кольца, выполненные в том же стиле, просто с мелкими рубинами. Потом надел перстень на палец и от души поблагодарил всех Койренов сразу:
— Спасибо! Мы в восторге и от чувств, вложенных в подарки, и от идеи, и от ее воплощения в металле!