Эвис: Неоднозначный выбор (СИ)

[5] Псарня — жаргонное название главного здания Разбойного приказа в Лайвене. А его сотрудников обычно называют волкодавами.
  
Глава 4
 
Первый день третьей десятины первого месяца лета.
К Полуденным воротам Лайвена мы подъехали в середине третьей стражи. Увидев мои родовые цвета, десятник, надзиравший за порядком в толпе желающих попасть в город, сорвался с места и унесся в караулку, что при солидном излишке веса выглядело забавно. Тем не менее, уже через пару минут он вылетел обратно в сопровождении пары Незримых. Убедившись, что десятнику не померещилось, парни засуетились — один метнулся к мытарю, что-то шепнул ему на ухо и тут же рванул к коновязи. А второй подбежал ко мне, представился и сообщил, что им приказано обеспечить нашему отряду беспрепятственный проезд по городу. Естественно, отказываться от предложенной помощи я не стал, поэтому обрадованный Незримый вскочил на коня, подведенного напарником, и направил его к захабу.
  
Ехали быстро, чаще объезжая заторы, чем их расталкивая. Поэтому до ворот в Верхний город добрались за каких-то полчаса. А когда проехали и через них, я отправил Сангора и троих его парней в Разбойный приказ сдавать головы тех душегубов, которые попались нам по дороге из Олунга. Остаток пути до дворца прошел под многоголосый гвалт в общем канале — мои дамы, соскучившиеся до безобразия, а потому заблаговременно отправившиеся «в гости к Манише», возмущались из-за каждой задержки на нашем пути, кляли «крайне нерасторопных Незримых», «бездельников, слоняющихся по городу вместо того чтобы заниматься делом» и так далее. Во время двухминутной задержки в Черных воротах дворцового комплекса, вызванной тупостью кучера ар Лоусов, умудрившегося вырвать заднюю ось кареты об одну из створок, они верещали так, что мы с Найтой невольно заулыбались. А когда на подъезде к Серебряному Двору я подхватил Дар Вэйльки и плеснул в души своих женщин всем тем, что хотел дать им почувствовать во время долгой разлуки, чуть не разревелись от счастья. Пришлось поумерить накал чувств и ускориться. Благо Террейл не меньше меня соскучился по родным и был готов спешиться и сорваться на бег.
До Королевского крыла дошли за считанные минуты. Втроем, ибо вассалов я оставил внизу. Кивнули знакомым стражникам, переступили порог большой гостиной и замерли. В смысле, замерли мы, Эвисы, а принц, сделав еще несколько шагов, остановился перед Зейном, встретившим его в центре зала, и склонил голову:
— Здравствуй, отец! Рад видеть тебя в добром здравии. И… благодарю за урок!
Шандор скосил взгляд на меня и вопросительно мотнул головой. А когда увидел утвердительный кивок, то облегченно перевел дух и радостно облапил наследника:
— Здравствуй, сын! Я тоже рад тебя видеть!
Потом выпустил Террейла из объятий, отступил на пару шагов и с интересом оглядел его с головы до ног:
— Смотрю, подтянулся, высох, заматерел…
— Главное не это, отец… — без тени улыбки сообщил принц. — Благодаря арру Нейлу, арессе Найтире и остальным Эвисам я начал видеть, слышать и думать!
Король несколько мгновений пристально смотрел в глаза сыну, а когда что-то там разглядел, удовлетворенно хлопнул его по плечу, подошел ко мне и сжал в объятиях:
— Здравствуй, брат! И огромное тебе спасибо…
— Здравствуй, Зейн! — улыбнулся я скорее эмоциям, которые ощущал в душе короля, чем тем словам, которые он произнес. — Всегда пожалуйста!
Шандор от избытка чувств приложился дланью к моему плечу, а потом шагнул к Тени:
— Здравствуйте, аресса Найтира! Спасибо и вам…
Ответить на приветствие Дарующая не успела, так как в этот момент одна из дверей большой гостиной распахнулась, и в нее влетела королева, сопровождаемая меньшицами короля, толпой детей и моими красавицами. На этот раз привычка держать лицо в любых ситуациях ей изменила — увидев старшего сына, женщина охнула, пролетела разделявшее их расстояние и принялась вертеть беднягу, как тряпичную куклу. Видимо, выискивая следы ужасных ран или жутких лишений. При этом она не замолкала ни на мгновение — рассказывала, как не спала ночами, как плакала, глядя на его портрет, как стражами смотрела в окна, выходящие в парк, и прислушивалась, не раздастся ли топот копыт. При этом не солгала ни разу. И ни разу не преувеличила — я почувствовал это по ее эмоциям, а Амси подтвердила.
Зейн смотрел на жену, тискающую сына, с умилением. Потом наткнулся взглядом на моих женщин, замерших на пороге, и добродушно усмехнулся:
— Можете забыть о правилах приличий и поздороваться с супругом и главой рода!
Конечно же, о правилах приличий мои дамы не забыли — поблагодарили короля за великодушие, неторопливо подошли к нам с Найтой и по-очереди скользнули в мои объятия. Но даже тот минимум чувств, которые они продемонстрировали окружающим, заставил Шандора пошутить:
— Да уж, чувствую, сегодня в Обители Вечной Стужи[1] будет жарко!
— Повелителю Ненастья жарко всегда и везде! — отшутилась Майра. — Ибо все тепло, которое есть в наших душах, принадлежит ему одному.
— Нейл, что ты сделал с моим сыном⁈ — влезла в их перепалку Маниша.
Ее возмущение было наигранным, поэтому я задумчиво оглядел Террейла и виновато развел руками:
— Ну да, порядком запылился! Но если его отмыть…
— Он стал жилистым и сухим, как бойцовый пес! И взгляд у него теперь намного жестче, чем был раньше!
— Что делать с взглядом, откровенно говоря, не знаю. А откормить, вроде бы, не так уж и сложно: если шесть-восемь раз в день пичкать его сдобными булками и не позволять шевелиться, то он снова наберет нужный вес и станет намного мягче!
— Только не это! — рассмеялся принц. — Меня вполне устраивает нынешнее состояние. И… я сейчас скажу ужасную вещь: Нейл, мне будет очень не хватать пробежек пешим по конному!
— Территория вокруг дворца не такая уж и маленькая, да и коней у Шандоров, вроде бы, пока хватает… — ухмыльнулся я. — Так что ты имеешь возможность стать родоначальником нового увлечения.
Найта мечтательно подняла взгляд к потолку:
— Вы только представьте: дней через десять по всем аллейкам дворцового комплекса, на которых хоть раз будет замечен бегающий принц Террейл, запорхают благородные дамы в платьях с кринолином. Одной рукой они будут непринужденно держаться за позолоченные стремена породистых гельдцев, а второй томно обмахиваться веерами…
Наследник престола представил себе эту картину и заржал:
— Может, им подкинуть идею сторожевых засидок?
— Поберегите свои нервы, ваше высочество! — посоветовала Стеша. — Если при вашем приближении каждый второй куст начнет превращаться в призывно улыбающуюся благородную даму с зелеными волосами, зеленым лицом и в зеленом платье, то вы перестанете покидать дворец…
…Обсуждать итоги нашей поездки в присутствии жены, меньшиц и младших детей Зейн не захотел, поэтому следующие полчаса мы, в основном, веселились. Принц описывал свои впечатления от первых тренировок, ночных бдений, ночевок на открытом воздухе и купаний в ручьях и речушках, а мы с Найтой добавляли отдельные штрихи, дабы его истории выглядели смешнее, беззаботнее и не пугали Манишу. Во время обеда в малой трапезной и в кругу одних Шандоров приблизительно в том же стиле обсуждали «ужасы» странствий по «кошмарной жаре» Полуденной Окраины. А после завершения трапезы оставили наследника престола на растерзание матери, отцовских меньшиц, братьев с сестрами и супруг, и перебрались в кабинет к Зейну. Всей семьей. Где и рассказали все, что происходило на самом деле.
Король слушал предельно внимательно. А еще задавал вопрос за вопросом, уточняя непонятные или недостаточно хорошо описанные моменты и делая какие-то пометки на листе пергамента. Гневался, можно сказать, в меру. То есть, изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу эмоции до того самого момента, пока я не добрался до визита в Олунг. А после описания Первого Летнего Ненастья все-таки вышел из себя и изрубил в щепки очередной стол.