Код доступа: Счастье

– Тссс…
Голос был знакомым. Таким до боли знакомым. Голос красавца-инженера Алексея из проектного отдела, который сводил с ума всех незамужних особ компании до тридцати.
– За этой дверью зомби, – продолжил он шептать, и в его голосе слышалась усмешка. – Ты же не хочешь, чтобы тебя укусили?
Я судорожно сглотнула. Я не могла ответить. Я могла только быстро-быстро замотать головой, все еще прижатая к его горячему, так волнующе пахнущему телу, и чувствовать, как по моим венам вместо крови бежит расплавленное олово. Зомби. Конечно. Какие, к черту, зомби. Главный монстр был здесь, в шкафу. И он, кажется, только что укусил меня, даже не прикоснувшись губами.
   
Глава 2+
 
Я стояла, затаив дыхание, словно боясь нарушить это странное заклятие. Его слова, произнесенные шепотом, отдавались эхом в моей голове, смешиваясь с бешеным стуком сердца. Зомби. Я чуть не рассмеялась, но смех застрял где-то в горле, парализованный близостью этого мужчины и полной абсурдностью происходящего.
Рука, так властно державшая мой рот, медленно, почти неохотно отнялась. Я сделала судорожный вдох, и воздух в шкафу показался спертым, тяжелым, насквозь пропитанным его запахом.
– Думаю, они пробежали, – так же тихо сказал он, и я почувствовала легкое движение за спиной.
Его тело сдвинулось, освобождая меня из плена этой удушающей близости, и тут же я ощутила пустоту и холод там, где только что было его тепло. Потеря оказалась неожиданно болезненной.
Он нащупал ручку двери и приоткрыл ее на миллиметр. В узкую щель ворвался знакомый багровый полумрак и приглушенный шум – где-то вдалеке снова заиграла зловещая музыка.
– Путь свободен, – констатировал он и осторожно шагнул из шкафа первым.
Я последовала за ним, чувствуя себя так, словно вынырнула на поверхность из-под воды. Ноги были предательски ватными. Инстинктивно я одернула кардиган, расправила блузку, пригладила волосы – жалкие попытки вернуть себе самообладание и привычный, профессиональный облик. В тусклом красном свете я наконец смогла его хорошенько разглядеть.
Алексей собственной персоной. Он стоял, непринужденно прислонившись плечом к стене, и смотрел на меня. В его глазах, казавшихся в этом освещении почти черными, плясали смешинки. Высокий, широкоплечий, в простой черной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Небрежно растрепанные темные волосы, легкая щетина на волевом подбородке. Он был красив. Нет, не так. Он был сокрушительно, головокружительно красив, и эта красота в полумраке заброшенного завода выглядела почти опасной.
– Спасибо за спасение, – выдавила я, стараясь придать голосу максимально саркастичный тон. – Я уж думала, моя карьера экономиста закончится в лапах аниматора-студента.
Он медленно усмехнулся, и этот простой жест преобразил его лицо, сделав еще более притягательным.
– Всегда к вашим услугам, Елена, – произнес он мое имя как-то особенно, не по-деловому, чуть растягивая гласные. – Хотя, признаться, я спасал не вас, а себя. Боюсь, вы бы подняли такой крик, что на нас сбежались бы все упыри из соседних помещений.
Я фыркнула, чувствуя, как ко мне понемногу возвращается способность мыслить здраво.
– Я не кричу. Это непрофессионально. Я бы молча дала ему в челюсть и выставила счет за моральный ущерб и химчистку.
Его смех был низким и бархатным, и от этого звука по моей спине снова пробежали предательские мурашки.
– Теперь я понимаю, почему вас все в компании побаиваются.
– Меня не побаиваются. Меня уважают, – поправила я, вскинув подбородок с привычной гордостью.
– Одно другому не мешает, – парировал он, не сводя с меня внимательного взгляда. – Так что теперь? Вернемся к нашим испуганным коллегам и будем вместе искать ключ в скелете?
Я задумчиво посмотрела в ту сторону, откуда мы пришли. Оттуда доносилось паническое бормотание и очередной визг практикантки Анечки. Потом медленно перевела взгляд на Алексея. Он терпеливо ждал моего ответа, и в этом ожидании было нечто большее, чем просто выбор маршрута. Это был выбор – вернуться в общий балаган или продолжить идти этим другим путем. Вместе с ним.
– У меня есть идея получше, – сказала я, удивляясь собственной решительности. – Поищем выход для персонала. Настоящий, а не игровой. И сбежим из этого вертепа к чертовой матери.
В его глазах промелькнуло явное одобрение, и что-то еще – что-то теплое и заинтересованное.
– Я знал, что вы не только самый умный экономист в нашей компании, но и самый здравомыслящий человек. Ведите.
И я пошла. Пошла по темному коридору в противоположную от группы сторону, остро чувствуя его присутствие за спиной. Это было странное, почти мистическое ощущение. Я не слышала его шагов – он двигался удивительно бесшумно – но ощущала его так же остро, как и в шкафу. Ощущала его тепло, его спокойную уверенность, которая, казалось, заполняла все пространство вокруг.
Мы шли в комфортном молчании. Коридор был служебным, не предназначенным для глаз посетителей. Голые бетонные стены, толстые трубы, покрытые пылью, свисающие с потолка провода. Наши шаги гулко отдавались в тишине. Это место было по-настоящему жутким, куда жутковатее всех старательно украшенных комнат квеста. Но рядом с ним мне не было страшно.
– Так почему вы вообще сюда пошли? – вдруг мягко нарушил он тишину. Его голос без шепота был еще глубже и бархатистее. – Не похожи вы на любительницу подобных развлечений.
– Приказ руководства, – коротко бросила я, осторожно перешагивая через какую-то ржавую балку. – Явка строго обязательна. Уклонистов обещали лишить тринадцатой зарплаты.
– Жестко.
– Эффективно, – поправила я с легкой усмешкой. – А вы? Я думала, вы в первых рядах поведете молодежь в бой с нечистью. Вы же у нас герой, любимец публики.
Он неторопливо поравнялся со мной, и теперь мы шли плечом к плечу. Я старалась не смотреть на него, но чувствовала его взгляд на своем профиле, словно физическое прикосновение.
– Я ценю хорошую компанию больше, чем дешевые спецэффекты, – сказал он задумчиво. – Мне стало скучно. А потом я увидел, как вы пытаетесь дезертировать. И решил, что с вами будет интереснее.
«С вами будет интереснее». Эта простая фраза заставила мое сердце сделать неожиданный кульбит. Я ничего не ответила, лишь слегка ускорила шаг, пытаясь скрыть смущение. Мы миновали какую-то подсобку, заваленную старой мебелью, и вышли в более широкий коридор, в конце которого виднелся слабый, но обнадеживающий проблеск света. Выход.
– Кажется, мы спасены, – с заметным облегчением произнесла я.
– А я бы не торопился, – усмехнулся он, остановившись. – Самое страшное впереди.
Я вопросительно на него посмотрела, приподняв бровь.
– Фуршет, – пояснил он с абсолютно серьезным лицом. – Теплый просекко, резиновые канапе и Катюша с отчетом о том, как мы все прекрасно сплотились.
Я не выдержала и рассмеялась. Настоящим, искренним смехом, чего со мной не случалось уже очень, очень давно. Он подхватил мой смех, и на несколько волшебных секунд этот пыльный, унылый коридор наполнился звуками нашего общего, незапланированного веселья. Когда я отсмеялась, осторожно вытирая выступившие слезы, я посмотрела на него и поняла, что ошибалась. Я считала его просто красивым мальчиком, офисным плейбоем. Но в его глазах сейчас был не только флирт, но и ум, и тонкая ирония, и какая-то неожиданная глубина.
Дверь в конце коридора действительно оказалась выходом. Она вела на задний двор завода, прямо на парковку. Мы вышли из душного подвала в прохладный ночной воздух, и я с наслаждением вдохнула его полной грудью. Запах мокрого асфальта, выхлопных газов и близкой реки – запах свободы.
  
Мы неспешно шли по гравию к тому месту, где я оставила свою машину. Тишину нарушал лишь мягкий хруст камней под ногами и далекий гул ночного города. Та интригующая, игривая атмосфера, что была между нами в подвале, постепенно улетучивалась, сменяясь чем-то иным. Неловкостью? Ожиданием? Я не могла понять.