Башни Латераны 4 (СИ)

Томмазо сделал вид, что не заметил. Он знал, что о нём говорят. Знал, что его дела изучают на лекциях. Культ Безымянных в Каррадо. Ковен в Северных болотах. Раскрытие дела герцога Моравского, когда представитель высшего света оказался приспешником демонов, да не просто еретик, что книжки запретные почитывает или травкой хворобу прогоняет, а настоящий приспешник, с контрактом и артефактами из Древней Эры, приносящий в жертву юношей и девушке в подвале своего замка, в обмен получивший невероятное везение в делах военных и запретную магию. Дело Красной Мессы, о котором все предпочли забыть, но, как назло, чем больше наверху пытались запретить — тем больше слухов ходило среди священников и послушников.
  
Про Северные болота до сих пор рассказывали страшные истории. Как он потерял там половину отряда и два пальца на левой руке. Как три дня выходил из топей, неся на спине раненого товарища. Как сжёг ковен вместе с болотом — просто поджёг торф и смотрел, как всё тонет в дыму и пламени.
Про Красную Мессу же напридумывали всякого несмотря на то, что дело было засекречено задним числом. Томмазо остался единственным выжившим, и шрам на его шее — от уха до ключицы — был единственным напоминанием о той ночи.
Он поднял руку к шее. Машинальный жест, привычка.
— Квестор Примус! Квестор Примус Верди!
Он обернулся. Трое студентов всё-таки набрались смелости подойти. Глаза горят, щёки раскраснелись.
— Квестор Примус, — выдохнул первый, самый смелый, — это честь… мы изучаем ваше дело о Каррадо… магистр Орландо говорит, что это образец следственной работы…
Он молча посмотрел на студентов. Юноши с горящими глазами, энтузиазм и вера, смелость и желание послужить человечеству, покарать зло и дать добру восторжествовать… когда-то он и сам был таким же наивным и ничего не понимающим.
Студенты смотрели на него с тем особым выражением, которое он научился распознавать давно. Благоговение, смешанное с голодом. Они хотели быть как он. Хотели шрамов, историй, уважения. Не понимали, что шрамы — это мёртвые друзья, которых не вернуть. И если он сейчас скажет им об этом — они его не поймут. Чтобы они начали понимать каждому из них нужно похоронить своих мертвецов, друзей, товарищей, членов семьи…
Он молча кивнул им и пошёл дальше, оставив за спиной в недоуменном молчании.
Через двор, мимо фонтана, к северной аркаде. Там обычно было тише — меньше проходной двор, больше тупик. Скамьи под старыми оливами, тень, прохлада.
Там он и увидел её. Мать Агнесса сидела на каменной скамье, одна. Без свиты, без охраны, без сопровождения. Это само по себе было странно — настоятельница боевого монастыря, командир Ордена Святой Агаты, героиня Зимней кампании. Такие люди не сидят в одиночестве на скамейках.
Томмазо подошёл ближе. Она подняла голову. И он увидел, что она постарела. Нет, не так. Она выглядела выжатой. Как тряпка, которую слишком сильно скрутили. Глаза запали, скулы обострились, в волосах под чепцом — седина, которой раньше не было.
— Томмазо, Квестор Примус в городе Святого Престола. Конечно же ты тут. — сказала она. Голос был тот же — низкий, спокойный.
— Агнесса. Преподобная Мать. — Он сел рядом, не спрашивая разрешения. Они знали друг друга слишком давно для церемоний. Сорок лет назад он — тогда молодой следователь — вытащил её из подвала культистов в Ферраро. Ей было девятнадцать, она была послушницей, её держали три дня в темноте. Она выжила из чистого упрямства.
С тех пор их пути пересекались много раз. Не друзья — слишком разные. Но что-то большее, чем коллеги.
— Ты выглядишь отвратительно, — сказал он: — как твое здоровье?
— Комплименты всегда были твоей слабой стороной.
— Потому что я не говорю комплименты. Ты выглядишь отвратительно. Что случилось? Гниль Святого Города захватила и твои мысли?
Она помолчала. Смотрела на фонтан — тот же ангел, та же вода, то же бессмысленное журчание.
— Последнее дело. — сказала она: — было тяжеловато. Никогда такого не видела. Не слышал?
— Нет. Меня тут старательно удерживают от новостей и поспешных решений. За каким-то демоном я нужен Патриарху или кому-то из его окружения в городе. Конклав же предпочитает меня не замечать, я для них как мертвая муха в пудинге — если сделать вид что ее нет, то вкус не изменится… просто надо ложкой мимо орудовать. Так как твое здоровье?
— Целители говорят, что все в норму придет, нужно только время. И нельзя напрягаться. — отвечает она: — так что беспокоиться не о чем. Я же в Альберио, а не на Северных болотах.
— Иногда тут опаснее чем там. — отвечает он: — где тебя так помотало?
— Дело Северина Тремальо. Ментальная магия, иллюзии. — Она повернулась к нему. — я вела его еще с Вальденхайма. Наткнулась на след в Тарге.
— Это же Латерана? — уточняет он.
— Да, — кивает она: — но он еще в столице наследил. Похищал молоденьких девушек и насиловал их, запудрив мозги Пеленой Майи. Они могли видеть что угодно и даже чувствовать что угодно — прекрасные балы, высший свет, любимого человека, а на самом деле был лишь грязный подвал и цепи. Так он начинал. В Вальденхайме я почти взяла его, но он исчез и какое-то время о нем не было слышно. Так что я даже подумала, что он все-таки помер от случайной стрелы во время погони, но потом кто-то вскрыл усыпальницу на юге Гельвеции. Похитили мощи Святой Бернарды, нетленную девочку-мученицу прежней эпохи.
— Слышал о такой. — кивает он: — выставлена в Кремене, в большом соборе.
— Уже не выставлена. — продолжает она: — оказывается он собрал группу людей, одурманил их своим заклинанием… там какая-то сложная схема была, обычно ментальная магия спадает, как только заклинание отменят или срок действия закончится, но тут… — она пожала плечами: — он как-то смог промыть им мозги на длительный срок. Когда я поняла с кем имею дело то предложила объединиться с Квестором Луцием Сцеволой, который был поставлен расследовать это дело. У него была манипула опытных бойцов и два мага Второго Круга. В тот момент я уже знала, что Северин и его люди направились на юг, в Тарг.
— Конечно. — вздыхает Томмазо: — куда еще еретику бежать как не в Город-Перекресток. Змеиное гнездо еретиков, схизматиков и безбожников. Слишком много вольницы у вольных городов, а все, потому что Гартман и Арнульф сцепились в междоусобной войне друг с другом. А в это время черное колдовство и ересь голову по всей стране поднимает. Страна должна быть единой, вон как в Галлии или Гельвеции. И… извини, Агнесса, этот город и меня испортил, клянусь никогда бы не подумал, что я буду о политике с тобой говорить.
— Ничего. Это даже забавно. — наклоняет голову Мать Агнесса: — сам великий Томмазо Верди ворчит на схватку двух королей как мелкий лавочник. Я слышала, что тебя наградили дополнительным «прима» к твоему титулу.
— Лучше бы они мне мою центурию вернули. Что толку от того, что я теперь не просто Квестор Примус, но Прима-Примус? Издевательство…
— Первый среди равных, — Агнесса растягивает губы в едва заметной улыбке: — кто другой порадовался бы. Никаких забот, пожизненное содержание от Святого Престола, живи в городе Патриарха и радуйся. Тут и фонтаны, и сады и юные девы в вызывающих нарядах, а у Квестора титул не предполагает ни целибата, ни усмирения тела. Говорят, что сам Патриарх весьма охотно театры посещает и весьма благосклонен к некоторым певичкам…
— И ты про дейну Александру слышала… — морщится он: — давай сменим тему, а то у меня аппетит пропадет. Так что ты там про дело рассказывала? Менталист Северин и его люди в Тарге?
  
— Там он взял на службу каких-то наемников. Видимо его магия действует не сразу, наверное, нужна настройка, иначе как объяснить, что он именно нанял, а не приказал? В любом случае брат Квестор Луций Сцевола был убит в Катакомбах Тарга. К сожалению, он отказался сотрудничать со мной… ты же знаешь у некоторых все еще сильны предрассудки насчет работы с Сестрами Дознания.
— Как не знать. Косные умы.
— Честно говоря, наверное, нужно было бы выразить сочувствие и соболезнование, но… — Агнесса качает головой: — этот дурак поперся против Магистра ментальной магии Школы Мораны без защиты своей головы от воздействия. Надеялся на волевой импульс. Я тебе всегда говорила, что чем выше уровень владения магией, тем сильнее маги себя переоценивают в этой части.