Башни Латераны 4 (СИ)

Сначала вошли двое в серых плащах — Лео узнал их сразу. Инквизиторы. За ними — четверо в кольчугах, с мечами на поясах. Потом ещё двое, в робах с символами на груди — маги. И последними — городская стража, шестеро, в цветах герцога и с черной вороной на фоне голубого щита с белой полосой.
Зал замер. Даже Бертольд заткнулся.
Старший инквизитор — высокий, худой, с лицом, похожим на топор — оглядел помещение. Взгляд холодный, оценивающий. Взгляд человека, который ищет.
  
— Именем Святой Церкви и Священной Инквизиции, — произнёс он громко и чётко. — Мы ищем еретика и чернокнижника.
Лео не пошевелился. Во рту пересохло, сердце как будто застряло в глотке, слабость в коленях и странное чувство отстранения, как будто это все не с ним происходит… возьми себя в руки, сказал он себе, ты давно уже не прежний Лео Штилл, сын плотника, ты не раз смотрел в лицо смерти, возьми себя в руки. Прекрати трястись… их много, но тут тесно, они будут друг другу мешать, он все еще может проложить себе путь, не к выходу, между ним и выходом шестеро стражников и два мага, а к лестнице на второй этаж. Выпрыгнуть из окна на улицу… правда если они не дураки, то и снаружи стоит стража.
Инквизитор пошёл между столами. Медленно, разглядывая лица. Стража рассредоточилась по залу, перекрывая выходы. Маги остались у двери, руки касаются мантии в районе груди, наверняка там расчерчены магические круги для быстрого каста заклинания. «Огненная стрела» например или «путы».
Лео взял в руку кружку. Когда инквизитор подойдет к нему — бросить ему в лицо, потом — подрезать ему бедро, чтобы кровь хлынула рекой, чтобы занять тех, кто бросится в погоню, они не оставят старшего умирать. Придется перетягивать ногу жгутом… а это время. Он несколько раз сжал пальцы руки в кулак. Успокойся. Не суетись.
И тогда Тави вышла вперёд. Лео увидел это краем глаза. Она поставила поднос на ближайший стол. Выпрямилась. Сделала шаг к инквизитору.
Что ты делаешь, дура, подумал он, неужели…
— Я, — сказала Тави. Голос ровный, спокойный. — Я та, кого вы ищете.
Инквизитор остановился. Повернулся к ней.
— Ты? Кто ты такая?
— Я некромантка.
Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Лео смотрел на неё. Она стояла прямо, руки опущены вдоль тела. Не смотрела на него. Не смотрела ни на кого. Просто стояла и ждала. Она же хочет умереть. Она всегда этого хотела. И вот — нашла способ. Дура.
Себастьян выскочил из-за стойки.
— Господа, это ошибка! Тави работает у меня вот уже год, она обычная девушка, она не… Один из стражников оттолкнул его. Себастьян упал, опрокинув стул.
— Взять ее. — коротко командует инквизитор и двое крутят девушке руки, надевая кандалы. Лео видит ее бледное лицо и прикушенную губу. Дурочка, думает он, тебе не дадут легкой смерти, это же инквизиция. Смерти не дадут, а все из тебя вытянут.
Инквизитор повернулся к Себастьяну, который поднимался с пола.
— Трактирщик. Ты сказал она здесь работает. У нее тут есть своя комната?
— Я… да, господин, но…
— Обыскать. — снова бросает инквизитор и с места срываются еще двое стражников, а он поворачивается к Себастьяну: — у нее есть сообщники? Кто-то еще живет с ней?
Себастьян бросил взгляд на Лео и тот мысленно застонал. Взгляд был быстрый, испуганный. Инквизитор проследил этот взгляд.
Их глаза встретились.
Лео встал.
Инквизитор открыл рот — отдать приказ, позвать стражу. Но Лео уже шёл. Не к двери. Не к окну. К вербовщикам. Рыжий Бертольд смотрел на него с открытым ртом. Седой прищурился, понимая. Молодой всё ещё крутил талер в пальцах. Лео выхватил монету из его руки. Схватил ближайшую кружку — чью-то, недопитую. Бросил талер внутрь. Поднял кружку.
— Стоять! — крикнул инквизитор.
Лео выпил. Одним глотком, до дна. Эль был тёплый и горький. Талер звякнул о зубы. Он поставил кружку на стол. Вытер рот тыльной стороной ладони.
— Как тебя звать, солдат? — спросил седой вербовщик. В его голосе не было удивления, за время службы он повидал всякого.
— Альвизе, — сказал Лео: — Альвизе Конте, урожденный де Маркетти.
— Добро пожаловать в армию короля Арнульфа, Альвизе Конте. Талер твой. Собирайся, мы уходим.
Инквизитор подошёл к столу. Лицо — каменное, только желваки ходят на скулах.
— Этот человек — подозреваемый в ереси. Я требую…
— Этот человек — солдат Его Величества, — перебил седой. Он встал, и оказалось, что он выше инквизитора на полголовы. — У герцога де Вальмера договор с королём. Рекруты не подчиняются законам города.
— Он не рекрут. Он преступник. И это не законы города, а уложения Святой Церкви.
— Он выпил эля. Он взял талер. Он рекрут. — Седой положил руку на меч: — и мне срать на ваши уложения. Тарг — вольный город.
Инквизитор смотрел на него. Потом на Лео. Потом снова на седого.
— Вы пожалеете об этом, — сказал он тихо.
— Не знаю, слышал ты или нет, но говорят, что новый король — не в ладах с инквизицией. — Седой посмотрел на инквизитора сверху вниз: — но ты можешь написать ему жалобу. Бертольд, забирай рекрута, пошли отсюда.
Рыжий вскочил, подхватил Лео под локоть.
— Пошли, парень. Нечего тут торчать.
Лео позволил себя увести. У двери он обернулся. Тави стояла там же, где и раньше. Двое стражников держали её за руки. Она смотрела в пол. Он хотел что-то сказать. Что-то сделать. Но что? Броситься на стражу? Убить инквизитора? Мертвецов поблизости не было… тем более свежих. Хотя… он все еще мог рвануться и положить хотя бы одного, а с одним мертвецом натворить тут дел, дать ей убежать. Он уже рекрут и ответит за все перед военным трибуналом, но она, она все еще может убежать и…
Она вдруг подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Медленно качнула головой. Не надо.
Он ничего не сделал, позволив вывести себя за дверь.
— Вещи есть? — спросил Бертольд, когда они отошли от таверны.
— В комнате.
— Потом родные принесут, если что надо.
— У меня нет родных. Здесь, в Тарге — нет.
— Знакомые. Если нет, то нет. Забудь. И добро пожаловать в пехоту, парень.
— Сука.
  
Глава 6
 
Корабль назывался «Чёрная Марта». Трёхмачтовая каракка, пузатая, просмолённая до черноты, с заплатами на парусах и бортами, покрытыми ракушками ниже ватерлинии. Она стояла у дальнего пирса, покачиваясь на мутной воде, и пахла всем сразу: дёгтем, мокрой пенькой, тухлой рыбой и чем-то еще, не менее отвратительным.
Рекрутов гнали к сходне строем по двое, нос в затылок. Конвоиры — солдаты в потёртых мундирах с львом Арнульфа на рукаве — покрикивали лениво, без злости, как пастухи на привычное стадо. Один, с рябым лицом и палкой в руке, время от времени тыкал ею в спины отстающих:
— Шевелись! Не на прогулке!
Лео шёл в середине колонны, стиснутый чужими плечами и локтями. Сто двадцать человек, может больше — он не считал. Вокруг были такие же, как он: серые лица, пыльная одежда. Кто-то шептал молитву, кто-то ругался сквозь зубы, кто-то просто молчал, глядя под ноги.
Он не оборачивался. Тарг остался позади — каменные стены, кривые улочки, «Королевская Жаба» с её запахом эля и жареного лука. Тави, которую уводили люди в серых плащах. Алисия, лежащая в сырой земле у старой мельницы. Нокс, о котором обещал позаботиться Себастьян.
Всё это было уже не его. На сходне пришлось ждать. Впереди что-то застопорилось — крики, ругань, звук удара. Лео стоял, глядя на чёрный борт «Марты», на облупившуюся краску, на верёвочные лестницы, свисающие с фальшборта. По вантам карабкался босоногий юнга, боцман орал на него снизу, и ветер относил слова в сторону.
  
Наконец колонна двинулась. Сходня прогибалась под ногами, пахло смолой и гнилыми водорослями. На палубе суета: матросы тянули канаты, катили бочки, кто-то возился со свёрнутым парусом. Рекрутов оттеснили к левому борту, как скот в загон.
— Стоять здесь! Не расходиться!