Башни Латераны 4 (СИ)

— А, это ты. — Грегор посторонился, впуская его внутрь. — Думал, ты сдох.
— Некоторые тоже так думали.
Внутри было темно и пыльно. Контора Грегора — стол, заваленный бумагами, два стула, сундук в углу. На стене — карта торговых путей, вся в пометках и пятнах.
— Деньги, — сказал Лео.
— Какие деньги?
— Те, что ты мне должен. Десять золотых марок.
Грегор поморщился, как от зубной боли и запустил руку в свою шевелюру, яростно почесался.
  
— Дела идут плохо. Война, сам понимаешь. Товар не продаётся, покупателей нет… — сказал он: — давай чуть позже, Штилл, а? Ну тебе какая разница, все равно в кабаке все спустишь…
— Грегор.
— Что?
— Деньги.
Торговец посмотрел на него. Лео не угрожал, не повышал голос. Просто стоял и смотрел. Этого обычно хватало. После того дела с монастырем по Таргу слухи ходили — про него, про близнецов Гримани и про Альвизе. Он сглотнул, вспомнив Беатриче. Надо ноги уносить, иначе придется с Лоренцо объясняться. Не дай бог видел кто как они к кладбищу шли вдвоем, а назад он один возвращался.
— Ладно, ладно. — Грегор полез в сундук, загремел монетами. — Вот, держи. Только золотом не могу, серебром отдам. Триста серебра.
Лео пересчитал. Всё верно. Убрал деньги в кошель на поясе.
— Приятно иметь дело с честным человеком, — сказал он и вышел.
Аптека Мастера Бруно находилась в другом конце города, в квартале, который местные называли Кислым — из-за запаха. Здесь жили красильщики, кожевники и прочий люд, чьё ремесло воняло. Аптека втиснулась между красильней и свечной лавкой, и пахло в ней чем-то средним между обоими соседями.
Мастер Бруно был старик с трясущимися руками и острым умом. Он продавал травы, мази, настойки — и кое-что ещё, о чём не говорил вслух. Лео покупал у него ингредиенты. Не часто, но регулярно. Сушёную омелу, собранную в полнолуние. Толчёный могильный мох. Пепел костей. Вещи, которые обычному человеку не нужны. Магистр Элеонора Шварц всегда говорила, что у хорошего мага должен быть запас. А Бруно никогда не спрашивал, зачем.
— А, молодой человек. — Старик поднял голову от ступки, в которой что-то растирал. — Пришёл долг вернуть?
— Пришёл.
— Секунду. — Бруно сдвинул очки на нос и извлек из-под прилавка большую канцелярскую книгу, открыл ее, облизал пальцы, перелистнул несколько страниц и уставился на записи.
— Ага. — он ткнул пальцем в запись: — вот. Третьего числа настойку ведьминого корня приобретал, две маленькие бутылки. Пятьдесят четыре серебром.
Лео отсчитал монеты, положил на прилавок. Бруно сгрёб их, пересчитал, кивнул.
— Ещё что-нибудь нужно?
Лео помедлил. Нужно было многое. Но денег оставалось немного, но…
— Корень мандрагоры есть? — спросил он у Бруно, наклонившись вперед и понизив голос. Бруно огляделся по сторонам, так, словно бы они на улице стояли, а не в его аптеке, где кроме них никого и не было.
— Мастер Штилл. — сказал он шепотом: — нельзя о таком вслух. Был… но закончился. Сейчас война идет, поставки затруднены, а этот ингредиент к нам с юга попадает, сами знаете, что в нашем климате не произрастает. Увы. Поищите у старого Вольта, но я сразу предупрежу что не меньше сотни золотом за корень.
— Чертова война. — говорит Лео: — чертовы короли с их разборками.
— И не говори. Может толченную черную жабу? Очень полезна для мужской силы и здоровье повышает. Кожа крепче становится, глаз острей.
— Не, спасибо.
— Как знаешь. — Бруно вернулся к своей ступке. — Заходи, если что.
Обратно в «Королевскую Жабу» Лео шёл медленно. Торопиться было некуда. Солнце уже поднялось, город ожил. На улицах стало людно — торговцы, ремесленники, служанки с корзинами, матросы с порта, солдаты в потрёпанных мундирах. Война шла где-то на севере, но её дыхание чувствовалось и здесь: цены росли, товаров становилось меньше, а людей, бегущих от нее — все больше. Да и солдаты герцога де Вальмера, как его прозвали в Тарге — все чаще мелькали в толпе в цветах рода и с черным вороном на табардах.
У входа в таверну стояла телега, гружённая бочками. Себастьян принимал товар, ругался с возницей из-за цены. Лео прошёл мимо, толкнул дверь.
Внутри было шумно.
Обычно в это время «Жаба» пустовала — слишком рано для выпивки, слишком поздно для завтрака. Но сегодня за столами сидели люди. Много людей. Война, чтоб ее.
В углу у окна расположилась компания, которую трудно было не заметить. Трое мужчин в потрёпанных мундирах с гербом — золотой лев на красном поле. Арнульф. Перед ними стояли кружки с элем, а на столе лежала горка серебряных монет.
Вербовщики.
Один из них — здоровенный детина с рыжей бородой и шрамом через всю щёку — поднялся и заорал на весь зал: — Эй, парни! Кто хочет жрать мясо каждый день? Кто хочет серебро в кармане? Кто хочет славы и женщин? Королю Арнульфу нужны храбрецы! Вернетесь домой через год и все девки ваши будут!
Никто не отозвался. Посетители старательно смотрели в свои кружки.
— Да ладно вам! — Рыжий расхохотался. — Что, никто не хочет стать героем? Война — это же весело! Грабёж, добыча, приключения!
— Сядь, Бертольд, — сказал второй вербовщик, постарше, с седыми висками и усталым лицом: — Не ори. Кому надо — сами подойдут.
— Да я просто…
— Сядь ты уже, не отсвечивай. Это Тарг. Народишко тут лихой, будешь глотку драть, так потом могут тебя в канаве найти с ножичком меж ребер. Посиди лучше. — второй вербовщик поднял свою кружку с элем и отхлебнул глоток.
Рыжий Бертольд сел, бурча что-то под нос.
Лео прошёл мимо них к стойке. Тави тоже была здесь — разносила еду, собирала пустые кружки. Она скользнула мимо него, не глядя в глаза.
— Принести что-нибудь? — спросила она, глядя куда-то в сторону.
— Сам возьму. — сказал он: — не отвлекайся.
Она кивнула и ушла. Лео повернулся, посмотрел на вербовщиков. Рыжий Бертольд продолжал трепаться, но уже тише. Седой молчал, потягивал эль. Третий — молодой, почти мальчишка, с пушком вместо бороды — крутил в пальцах серебряный талер.
Королевский талер. Монета вербовки. Некоторые так и попались — угощает их вербовщик, давай мол пропустим кружечку-другую, за жизнь поговорим… а как выпил до дна, глядь на а дне — серебро. Все, взял монету от короля — значит нанялся. Значит солдат. Впрочем, местные этот трюк уже поняли и ловятся на такое только откровенные идиоты. Во время войны пойти в солдаты — верный способ умереть. Сам Лео в жизнь не нанялся бы, в бою на открытой местности, когда тебя со всех сторон твои же товарищи подпирают так что не упасть, в таком бою сдохнуть можно не за понюшку табака. Копьем достанут, арбалетным болтом, стрелой из длинного лука на что так горазды лучники Альбиона… или заклинанием, бухнется огненный шар сверху и все. От тебя самого ничего не зависит, это чертова лотерея. И у простого пехотинца очень мало шансов выиграть в ней. Потому что армия короля — это тебе не наемная рота. Наемные роты, подписывая контракт уславливаются что на верную и бессмысленную смерть их посылать не будут. А вот у обычного пехотинца такого пункта в контракте нет. Да и контракта как такового нет. Есть серебряный талер на дне кружки и всего лишь.
Он повернулся назад к стойке. Нужно собрать еще денег, выкопать Алисию и пристроится с караваном на юг, не к Стеклянной Пустоши, а чуть восточнее, в Константию, туда, где сарацины с их кривыми саблями и белыми тюрбанами, туда где девушки смуглые и загадочные, а жемчуг продается на улицах как лесные ягоды, туда где пьют странный ароматный напиток и курят через специальные вазы с вином и длинные трубки. Говорят, что ещё дальше на восток есть еще страны, там и вовсе искать не будут. Правда доехать туда будет дороговато, но если в охрану караванов наниматься…
  
— Вот. — рядом появляется Тави, она ставит на стойку перед ним кружку с элем: — Себастьян сказал чтобы пробу снял, новая поставка из Гретчины.
— Понял. — он пододвигает кружку к себе. Тави уходит. Он смотрит ей вслед. Что-то было не так. Что-то в её голосе, в её словах. Но он не успел додумать — дверь таверны распахнулась.