Взорвать прошлое! «Попаданец» ошибается один раз
Я снова посмотрел на часы — стрелки показывали без двух минут три. Включил запись видео на обоих мобильниках и, используя самодельный визир, навел объективы на дорогу. Моя «Нокия» снимала общий план, а тотеновский понтовый «айфон» — крупный. Батареи заряжены под завязку, а памяти должно хватить минут на двадцать съемки. Можно было бы стереть что-нибудь из старого, но командир категорически запретил это делать. Сказал, что снимки — лишнее доказательство, что мы действительно из будущего, а не агенты абвера или гестапо.
Первыми в поле моего зрения въехали шесть мотоциклов с колясками. Ехали они парами уступом влево, так что занимали всю дорогу. Следом показался «передок Круппа», отличавшийся от нашего формой кузова и установленной в нем турелью со спаренными «эмгачами». Затем еще один «ублюдок» с десятком солдат в полевой форме войск СС, большая легковушка, еще одна… И, наконец, здоровенный, метров пять, не меньше, черный лимузин с большим флажком на правом переднем крыле.
«Есть!» — возликовал внутренний голос, Я поднял фотоаппарат, подстроил фокус и сделал первый снимок колонны. И практически сразу после этого в наушнике голос командира спокойно, даже буднично приказал:
— Всем внимание! Работаем! «Балка-Три» — товсь! — И, спустя секунду: — «Балка-Три» — огонь!
Правее, там, где дорога делала плавную широкую дугу, вспухло несколько облачков порохового дыма…
* * *«Вот он, твой момент истины, майор! — подумал Александр, когда мимо замаскированной позиции промчалась колонна немецких мотоциклистов. — Второе лицо во вражеском государстве, как говорится, на узкой дорожке встречаешь. Права на ошибку у тебя сейчас нет. Сдохни, но дело сделай! Хотя, если принять во внимание, сколько мы готовились, дохнуть, скорее всего, не придется…» — и он сплюнул три раза через левое плечо, так — на всякий случай. В приметы он не верил, но как человек, побывавший во всяческих передрягах, кое-какие тонкости ощущал. Вроде как тогда, в Молдавии, когда совершенно неожиданно выскочивший из-за кучи битого кирпича «румын» вскинул свой «калаш», а он, только получивший четвертую звезду на погоны, зацепился ремнем «РПС» за так некстати торчавшую из стены арматуру. И так неудачно, что развернуться и вскинуть автомат никак не успевал. Боевик ощерился, покрепче перехватил свой автомат за смешную деревянную рукоять, а он не успевал ничего сделать: ни освободить свой ствол, ни достать пистолет, ни даже броситься врукопашную… И единственное, что оставалось, — умереть с честью. Диким усилием воли он заставил тогда себя не закрывать глаза и, ощерившись так же, как его противник, только и успел, что зло подумать: «Промахнешься, сука!». Смешно, но «румын» действительно промахнулся, хоть и разделяли их какие-то жалкие три метра! Пули раскрошили кирпич в двух сантиметрах от левого плеча и в одном — от правого… Потом в дверном проеме нарисовался Хохол и походя завалил «румына». Всякое бывает…
И чтобы такого «всякого» не случилось на этот раз, они с Бродягой проверили и перепроверили каждую мелочь.
Фугасы разделены на группы, каждая из которых носит свое название: «Балка» (блокирующие дорогу осколочные направленного действия), «Обруч» (основные, фугасные заряды), «Замок» (зажигательные). И теперь ему достаточно скомандовать: «„Замок-Четыре“ — товсь!», как ребята за пару секунд переключат управление на нужный контакт, и по следующей команде строго определенный участок дороги захлестнет огненный вихрь. Главное, вовремя команду подать, а для этого он должен видеть картину боя в целом. В силу этого он сейчас не сидит в окопе, а разместился чуть поодаль, на микроскопической возвышенности метрах в двадцати в глубь леса.
Вот Зельц сообщил о подходе колонны. 14.58. Ровно в три показался головной дозор.
«Скажи кому, не поверят! Так только в кино бывает — контакт в ровно… — и тут же мысли перескочили на насущное. — Шесть мотоциклов в две колонны. Идут уступом, занимая все полотно дороги… Они баррикадой и поработают, да и нам запас по дистанции и времени на всякий случай нужен…»
— Всем внимание! Работаем! «Балка-Три» — товсь! — И спустя секунду: — «Балка-Три» — огонь!
«Дальше еще четыре заряда „Балки-Два“ и „Балки-Один“, но их прибережем на случай прорыва».
Визжащий смерч свинца и стали смел с седел седоков первых двух мотоциклов и зацепил водителя левой во втором ряду машины. Он выпустил руль, и его трехколесный «конь» ткнулся в бок соседу. В образовавшуюся преграду на полном ходу врубились мотоциклы последнего ряда.
В бинокль да с расстояния в сто метров это все было видно как на ладони.
«Ага, „пулеметная“ машина тормозит! „Ублюдок“ с солдатами и легковушка за ним — тоже…»
— «Балка-Четыре», «Обруч-Один», «Обруч-Два» — товсь! — «И раз, и два, и три…» — Вместе! Огонь!
Шрапнель четвертой «Балки» накрывает «тевтонскую тачанку», водитель которой повисает на руле, и неуправляемая машина катится в кювет.
Перед следующим грузовиком встает стена огня и земли — сработал первый «Обруч»… И практически в тот же момент срабатывает второй заряд — пятикилограммовый фугас, спрятанный в полотне дороги. «Все, об этих эсэсовцах можно забыть. Теперь — главная цель».
Дистанция между машинами была метров двадцать, так что у водителя черного «Хорьха» оставалось время среагировать. Идущие перед ним две машины при экстренном торможении развернуло поперек дороги, и сейчас громоздкий лимузин несло прямо на них. «Колеса заблокировались, рулем работать сейчас будет… Жаль мне его, беднягу. Вспотеет перед смертью…» — определил Александр и скомандовал:
— «Замок-Один» и «Обруч-Три» — товсь! «Обруч» — первым, «Замок» — по моей команде! Огонь!
Взорвавшийся почти под передним колесом четвертой машины еще один пятикилограммовый заряд сдвинул штабную легковушку к центру дороги, окончательно блокируя путь автомобилю рейхсфюрера. О пассажирах этой машины тоже можно не вспоминать — взрыв практически оторвал переднюю ось, все стекла вылетели, так что «Хорьх» протаранил уже полуразвалившийся остов.
«Однако водила у тебя, Генрих, хороший! — констатировал Александр, заметив, что удар далеко не так силен, как предполагалось. — Сумел погасить скорость… А вот так?»
— «Замок-Один» — огонь! — с азартом крикнул он в микрофон, и над сцепившимися машинами вспух огненный шар.
«Всего-то двадцать литров загущенного топлива и тротиловая шашка, а как красиво и грозно со стороны смотрится!»
Колеса машины, еще минуту назад гордо несшей на переднем крыле номерной знак «SS-1», пришли в движение, и она медленно-медленно покатилась назад.
«Ага, так и знал, что огня испугаетесь…» — с некоторой долей злорадства подумал Фермер.
— «Обручи» с пятого по седьмой — товсь!
И, выждав, когда «гордость германского автопрома» закроет собой маркер на одном из телеграфных столбов, скомандовал:
— Огонь!
Почти одновременный взрыв центнера тротила (в основных зарядах решили суррогаты не использовать) поднял над шоссе стену камней, земли и обломков, но Александр успел заметить, что от взрыва основного, тридцатикилограммового фугаса, спрятанного в глубокую воронку почти в центре насыпи, машина Гиммлера приподнялась в воздух, при этом вся ее передняя часть загнулась вверх, словно мысок восточной туфли.
«Есть!» — облегченно выдохнул Александр.
— Внимание! «Обручи» по готовности запускаем все, начиная с восьмого. Потом, в том же порядке — «Замки». Огонь!
* * *Я думал, что сам взорвусь от переполнивших меня эмоций, когда шоссе скрылось за стеной огня и земли! «Вот так мы, вот так „офисный планктон“! „Исполнили“ самого рейхсфюрера! И даже не сильно вспотели!»
Желание пуститься в пляс было так сильно, что мне пришлось в прямом смысле привести себя в чувство — несколько раз довольно чувствительно шлепнуть по собственным щекам. «Успокойся! Есть еще одно дело, которое надо выполнить, а плясать и веселиться будем, когда ноги отсюда унесем!»