Кровь песков (ЛП)

Когда первые лучи прорезали горизонт, мой конь остановился и недовольно фыркнул. Давным-давно мы перешли на шаг; прошли часы и мили. На остановке моя голова сорвалась с груди — я дремала в седле.
Коню отдых был нужен не меньше моего. Я попыталась перекинуть ногу и сойти — и просто свалилась, громко шлёпнувшись в песок.
Жеребец отбивал ножкой и фыркал, будто посмеивался с моей неуклюжести. Жеребец — да, судя по тому, как высоко мне пришлось задрать голову, чтобы бросить на него сердитый взгляд. Через миг он улёгся рядом, поджав передние ноги. Я рассеянно протянула руку и погладила нос — бархат под пальцами был счастьем.
  
Добыча у меня вышла знатная. В сером свете зари казавшаяся ночью тёмной шерсть сияла золотым каштаном. Даже в поту и пыли она блестела шёлком; грива и хвост — под стать. Он тряхнул головой и фыркнул — будто чувствовал моё восхищение. Я фыркнула в ответ — забавляясь его гордостью.
— Как тебя зовут? — спросила я — словно он ответит. Пару дней среди людей — и мне снова захотелось разговаривать.
Он дёрнул ухом и ткнулся носом в мою ладонь — мол, что замолчала?
— Я — Кира, — продолжила я, поглаживая. Скосила голову, прикидывая: — А тебя — Дайти? Быстрое имя быстрому коню. Ты и вправду унёс меня далеко.
Он фыркнул — я приняла это за согласие.
Мы сидели в песке, солнце росло, я натянула капюшон и обмотала лицо концом ткани. Молчала — тишина мне привычна, — и была бесконечно счастлива обществу Дайти. Пальцы не переставали перебирать гриву — он вытягивал шею, подставляясь.
Скоро Дайти стал тыкаться мне в бок — искать воду и еду. Он прав: без припасов мы долго не протянем. Охотиться было нечем — да и будь нам удача — орyx или пустынный заяц, — ножа-то нет. Оставалось надеяться добраться до Келвадана раньше, чем нас возьмут жажда и голод.
Мысль о Келвадане всплыла — город огромный у подножия гор, увеличенный детским взглядом, из памяти. Полустёртая картинка стен и равнин за ними разрослась за годы изгнания — почти до мифа. Мечта о Келвадане — туманная, но единственная — спасала меня не одну суровую зиму. Теперь я не дам ему пасть — раз у меня есть шанс.
Я доковыляла до бока Дайти, закинула ногу. Он недовольно фыркнул на мою малодушную посадку, пока лежал, — и я шлёпнула его по плечу: потерпи. До изгнания кони у клана Падра были меньше — взбираться было проще. Да и я разучилась.
Он поворчал по-конскому, понёс мою возню, потом нехотя поднялся — пыль присела облачком вокруг копыт. Лёгкое касание — и он зашагал. Направления я не задавала — я не знала, где Келвадан. Инстинкт коня тут лучше — я далеко от своего оазиса. Да и пески говорят с лошадьми — в Пустыне Баллан направление редко имеет значение.
Солнце росло, я щурилась в даль и думала, не шут ли свет — вместо золотого моря впереди словно проступали острые камни. Сомнения растаяли, когда из песка выросли горы — пилообразные серые пики. Облегчение пролилось по коже, как холодная вода. Мы идём верно.
Час за часом шаг Дайти стал тяжелеть, он тянул копыта — но упорно шёл, будто чуял цель.
Сначала я не поняла, что смотрю на город. У подножия гор скала казалась просто странной фактурой. Ближе — фактура сложилась в рисунок: прямоугольники, правильные, чуждые плавным линиям дюн.
Я прищурилась: квадраты собирались в террасы домов, высеченных из того же серого камня. Ещё ближе стало ясно: это не просто камень для строительства — весь город вырезан из горы. Десятки зданий взбирались по отвесам, наслаиваясь — чудо ремесла. Они так сливались с породой, будто выросли из неё.
Даже когда Келвадан показался, идти до него — вечность: подножие гор обманчиво близко. Дайти ровно шёл, а тень скал не приближалась. Я клониться начала, едва удерживая равновесие; жара и жажда царапали изнутри. Я не спускала глаз с арки в стене, что выступила впереди, повторяя: добраться — и всё будет хорошо.
Тянулся ещё день — на деле, наверное, час. Когда мы подошли, взгляд сузился до каменного проёма.
Издали он казался маленьким, как полог шатра. Вблизи — вход был шириной коней на пять в ряд, и вдвое выше. Копыта Дайти застучали — песок сменился камнем. Меня качнуло — я готова была свалиться: цель взята — и сила ушла. Я добралась.
А дальше — я не знала, что делать.
Во дворе сновали люди, улицы разбегались в шесть сторон. Глаза не фокусировались ни на ком. К кому? Кому доверят предупреждение? Кто вообще станет слушать?
Дайти резко взвизгнул и отплясал боком. Я глянула вниз: женщина с протянутой рукой — будто гладила ему хребет. На кожном хитоне до бёдер — начищенная бронзовая кираса, но взгляд мой прилип к большому изогнутому кинжалу в широченном алом поясе.
— Вы в порядке?
Я разжала рот — сказать «всё хорошо» или умолять о помощи? Из пересохшего горла вырвалось лишь карканье. В последнее время — обычное дело: жажда редко была моей проблемой в прежние годы одиночества.
Я захрипела, кашлянула песком. Глаза заслезились, мир поплыл.
— Келвадан… в опасности, — выдавила я сквозь судорожный хрип — в отчаянии: я дошла — и не могу донести весть.
Дайти сдвинулся подо мной — удержать, но поздно. Тоннель зрения потемнел, и я рухнула набок. Я была слишком уставшей, чтобы сгруппироваться для удара о камни — и вместо камня меня поймали крепкие руки.
Глава 7
ВАЙПЕР
Звон сабель глушил лишние мысли — и слава пустыне. Теперь воины трёх кланов тренировались вместе, и я врывался в гущу схваток. Напротив стоял боец клана Миран — прежде мы не пересекались. Я любил оттачивать руку на новых противниках — учиться читать движения того, кого ещё не знаю.
Идзуми — лучшая в клане Катал после меня, но спарринги с ней уже мало что давали: мы слишком знали сильные и слабые стороны друг друга, бой превращался в шахматы, а не в драку. И всё же она клянчила поединки почти каждый день — упрямо решив перерости меня.
Мой соперник пошёл резко: финт, рубка — очень быстро. Так он взял предыдущего. Лезвие взвыло от силы удара. Я не стал парировать, как он рассчитывал, — нырнул. И тут же резанул в ответ — срезал плечо руки с мечом: он не успел сменить направление.
Он отскочил, потирая ямку между шеей и плечом, куда пришёлся мой затупленный клинок. Место для синяка неприятное — зато запомнит мерить силу удара. С саблей чаще важнее скорость, чем мощь.
Я коротко кивнул — предпочитаю учить без слов. Он поднял гард. Но, прежде чем мы сошлись, он застыл, глядя мне за спину, и опустил клинок, склонив голову.
Я обернулся, уже скрипя зубами: лорд Аласдар.
— Милорд, — склонил и я.
— Вайпер, ты мне нужен, — сказал он и тут же двинулся прочь, не проверяя, пойду ли следом.
Я сунул учебную саблю ближайшему всаднику и пошёл за ним. Он не сбрасывал шага — я тоже не стал спешить, только удлинил шаг.
— Немедленно выезжаешь к клану Тибел, — без прелюдий.
— А тренировки всадников на две недели, как вы предлагали вчера? — я старался говорить ровно.
— Это было до бури. Объединять кланы нужно скорее — пока пустыня не разорвала себя.
— Даже если все кланы согласятся на союз за неделю, до штурма Келвадана нам будет далеко, — заметил я.
— Дело не только во вторжении в Келвадан, хотя оно, разумеется, будет, — ответил лорд Аласдар, останавливаясь у одного из загонов. Алза подняла морду от корыта и подошла к ограде. — Речь о выживании. Будет только хуже. Бури, болезни, скверная охота. В числе — сила, если хотим дотянуть до цели.
Я протянул ладонь, и Алза уткнулась в неё, сопя. Отвечать не спешил. Вчера меня рвало в путь, но сейчас что-то держало. Может, мысль о женщине, ускакавшей в ночь. Вдруг вернётся. Я стряхнул её упрямый взгляд — но он всплыл снова. Звон клинков дал передышку от её лица, теперь праздный ум вернул его назад.
  
— Вчерашняя буря была неестественной. Пустыня так зла, что словно готова обернуть магию против нас, — тихо проговорил лорд Аласдар — так, чтобы мимо проходящие не услышали.