Кровь песков (ЛП)

Я осторожно подтолкнула его внимание к самому маленькому камешку в куче. Попробовала, как сказал Эрикс, — разбудить самую малость… но разум тут же захлопнулся. Я зажмурилась — и за веками увидела испуганные лица: Драйдена, королевы. Родителей.
Треск расколол воздух — глаза сами распахнулись. Валун, что был Эриксу по плечо, рухнул в разные стороны. Он раскололся надвое — чисто, будто его рассекла невообразимо огромная сабля.
  
Я уставилась, онемев. Потом споткнулась и попятилась.
— Это ошибка, — прошептала. Развернулась и поспешила вверх по дюне — туда, откуда доносился далёкий смех и разговоры, в которых мне не нашлось места. Эрикс не окликнул, но я чувствовала его взгляд у себя в спине.
На следующую ночь я всё равно вернулась. Утром я была полна решимости больше к нему не ходить. Он вытаскивал наружу что-то дикое, неподвластное, спрятанное во мне глубоко, — а выпускать это я не могла.
Но по мере того как тени тянулись, а вместе с ними — моя неусидчивость, ноги сами понесли меня в дюны. Шанс учиться исчезнет через пару дней — я не дам страху меня остановить.
Страх — мой давний спутник: удерживал от дальних вылазок в изгнании и заставлял по десятку раз пересчитывать сушёное мясо. Я умею жить рядом со страхом — если он в конце концов освободит меня от ноши этой силы.
Я нашла Эрикса с саблей в руке — он проходил связки, которые теперь знала наизусть и я. Что-то тоскливо повернулось внутри при мысли, что мы оба сейчас делаем одни и те же формы — по разные стороны пустыни и надвигающейся войны.
Я остановилась в нескольких шагах. Знала — он чувствует меня; он не прервал плавного рисунка движений. Завершил одну связку — и без паузы перетёк в следующую. Я глянула на свои ступни, ощущая себя будто вмешивающейся в чужое, — и почти сразу подняла взгляд. Мы ведь уже делали эти движения вместе, неделей раньше, но тогда у меня не было шанса его по-настоящему рассмотреть.
То, с какой выучкой он проходил стойки — танец ударов и парирований без противника, — говорило о смертельной эффективности его дуэлей. И всё же, при отсутствии лишних жестов, рисунок его тела в пространстве был завораживающим — пляска столь же смертоносная, сколь притягательная.
Когда он всё не останавливался, я решила присоединиться. Тренировок для новобранцев не было — Адерин была занята усилением охраны лагеря, — так что тренер у меня сегодня один.
Я встала в стойку. Движения Эрикса на миг сбились, но он ничего не сказал. Я пошла тем же строем, пытаясь попасть в его темп — снова медленней, чем привычно, — и с той грацией, которой не ждёшь от того, кого зовут беспощадным палачом.
Пока я текла из позы в позу — куда менее изящно, чем он, — странное чувство поползло из глубины живота к пальцам рук и ног. Дышала уже не я — дышала пустыня. Это было дыхание Эрикса рядом и хлопанье крыльев его сокола где-то в охоте. Кровь в моих венах стала сусликом, бегущим по норе, и водой, толкающейся глубоко под землёй в тайном ключе.
Края сознания начали размываться — и я ахнула, резко возвращаясь. Встала жёстко. Пальцы сжались в кулаки так, что дрожали предплечья — будто могла удержать себя в теле силой хватки.
Эрикс тоже остановился, повернул маску ко мне. Может, я себе придумала, но в его взгляде ощутилось любопытство. Он промолчал.
— Что ты делаешь, когда чувствуешь, что теряешь контроль? — Я уже знала от королевы Джиневры, что он проходил через это в детстве. И больше того — его осанка, само предложение учить меня говорили о понимании.
— Нужно найти что-то — ощущение или якорь, — что удержит тебя в теле.
Я вспомнила его руки — тепло и тяжесть, вернувшие меня в себя. Вытолкнула мысль прочь. Сомневаюсь, что он предложит повторить объятие; вряд ли такие вещи — его способ.
— Что якорит тебя? — спросила я.
— Боль.
Я моргнула. Ещё раз.
— Ты причиняешь себе боль нарочно?
— Когда нужно. В бою можно позволить себе получить удар, если не остаётся иных вариантов. — Он пожал плечами, будто удерживать себя травмой — пустяк. — Боль режет по сознанию лучше любого ощущения — её невозможно игнорировать, она целиком телесна. Если ранить себя достаточно сильно — потеряться в сознании пустыни не выйдет, даже если захочешь.
— Варварство, — отрезала я.
— Пустыня не мягкая госпожа. Те, кто не способен сделать всё, чтобы выжить, милости от стихии не ждут, — парировал он. — С её магией — то же.
— Должен быть другой путь.
Он наклонил голову:
— Полагаю, иные сильные ощущения тоже сойдут. Только удовольствие в бою задействовать сложнее.
Сказано было таким ровным тоном, что я не уверена, но это, кажется, ближе всего к шутке, на что способен Эрикс. Мысль, что безликий передо мной — носитель непостижимой силы — умеет быть саркастичным, была одновременно человеческой и тревожной.
— Ну, пока не попробуешь — не узнаешь. Вдобавок противников напугаешь, — подыграла я.
Его плечи чуть окрепли, будто он не ожидал, что я подхвачу. Миг — и прошёл. Он резко зашагал к той же куче камней, что вчера — с тем самым треснувшим валуном посередине.
В тот вечер камни я так и не сдвинула. Зато ни один не расколола.
На третий день, когда я перевалила через дюну, скрывающую наше с Эриксом место от лагеря, я обнаружила его на коленях — он сидел на пятках. Казался совершенно расслабленным, если бы не судорожно сжатые кулаки на коленях. Сжимал так, что я удивилась, почему не слышу, как скрипят его чёрные кожаные перчатки.
— Сегодня будем медитировать, — сказал он, не шевелясь, пока я подходила.
Я развернулась на пятках, готовая прямо сейчас вернуться в Келвадан и вывезти Дайти на прогулку. Медитацию я пробовала столько раз, что сбилась со счёта, — и всякий раз впустую. Я не собиралась ещё час сидеть и делать вид, что сосредотачиваюсь на сдерживании магии, лишь бы оттянуть неизбежный срыв.
— Не так, как учила бы королева, — добавил он, прежде чем я успела сделать и двух шагов.
Я замялась и обернулась. Сомнение, что тихое сидение вообще поможет, скользнуло в мысли, но уходить расхотелось. Помогало не столько то, что говорил Эрикс, сколько то, что он — по-своему, извращённо — понимал, что я чувствую.
Шторм внутри меня порой заставлял чувствовать себя в Келвадане более одинокой, чем в изгнании у собственного оазиса. Странно, что человек, сорвавший меня с того одиночества, оказался первым, кто не испугался моей силы. Даже помощь королевы оставляла во рту привкус опаски.
Я опустилась перед Эриксом, тоже села на пятки, зеркаля его позу. Между нашими коленями оставалось несколько дюймов, и от него сквозь мои свободные льняные штаны ощутимо шло тепло. Я невольно подумала, как он выдерживает быть закрытым с головы до ног под этим солнцем.
— Представь, где в тебе зарождается сила, — произнёс Эрикс, когда я устроилась.
— Ты разве не скажешь закрыть глаза?
Он пожал плечами:
— Я предпочитаю с открытыми. Но особой разницы нет.
Я позволила ресницам опасть. Сомневалась, что смогу думать о чём-то, глядя прямо в его металлическую маску.
— А теперь сосредоточься на своей цели. На мотивах, что направляют твои поступки, и страстях под ними.
Удивительно, но его голос оказался спокойным и убаюкивающим, когда я повернула внимание внутрь. Низкий, ровный тенор, лишённый той жёсткой кромки, которой он обычно пугал. Я одёрнула себя и вспомнила его слова.
Моя цель.
— Защитить Келвадан, — ответила я вслух, хотя он о том не просил. Так было правильно.
Он фыркнул с насмешливым пренебрежением, но промолчал.
  
— Теперь подумай о чувствах, которые кормят эту цель.
Я копнула глубже, как в песок — в собственную психику.
Конечно, я хотела защитить город, который был символом надежды все годы изгнания. Как не хотеть, если собственный клан меня выгнал, а Келвадан нашёл для меня место? Даже если я пока не чувствовала себя «своей», я могла доказать, что достойна. Я могла…