Тень на краю империи (СИ)

— Я с этим не спорю.
— А с чем ты споришь?
— Что я замахнулся на глубинное правительство.
— Значит, не замахнулся?
— Нет. Просто пострадал один урод, который перешёл мне дорогу. И, если уж на то пошло, вы же не думаете, что всяким заморским засранцам можно беспрепятственно хозяйничать в нашей империи?
Барский посмотрел на меня изучающе.
— Значит, был конфликт.
— Никто этого никогда не докажет.
  
— Мне можешь сказать? Тет-а-тет.
— Был. Всё решено в наилучшем виде.
— Наилучший вид? — начальник СБ приподнял бровь. — Мы имеем труп одного из самых влиятельных магнатов не только Британии, но и мира! А в дополнение к этому трупу — дипломатический скандал!
— Это их домыслы, — пожимаю плечами. — Пусть предоставят доказательства моей вины. Или идут в жопу. Потому что, уж извините, но утверждение, что Иванов — основной подозреваемый Скотланд-Ярда… Это детский сад. Просто вода, ни о чём. Род Джонсов знал о противостоянии и на основе смерти своего главы сделал выводы. Но эти выводы ничем не подкреплены.
— Разве?
— Уж поверьте. Если я говорю, что доказать мою причастность к смерти Иезекииля Джонса невозможно, значит, так оно и есть.
— Допустим, — Барский побарабанил пальцами по столу. — За тобой закрепилась определённая… репутация. Тёмная, не скрою. Но репутация. И ты знаешь, несмотря на разногласия Дома Эфы с твоим Родом, всё больше людей склоняется к тому, что нам выгоднее не враждовать, а сотрудничать.
— Разумно.
— Но! — Барский сделал многозначительную паузу. — Здесь вступают в игру третьи силы. Сейчас, как я уже говорил, давление оказывается на Москву. Дескать, если Россия подписала международные соглашения, то не важно, что у вас каждый клан сам по себе. Есть, грубо говоря, дежурное правительство. То, которое представляет империю в моменте. И вот они — гарант соблюдения нашей страной внешних договорённостей. Я понятно выражаюсь?
— Более чем.
— Отсюда вытекает, что Долгоруковы могут попробовать оказать давление на Трубецких. Да, ты не в клане, но живёшь на территории, условно контролируемой…
— Стоп, — я поднял руку, прерывая объяснения графа. — Я живу на своих землях. Тех, что принадлежат моему Роду. И тех, которые я буду защищать, если ко мне кто-то сунется. Понятно ли я выражаюсь?
Глаза Барского сузились.
— Ты забываешься, Сергей.
— Отнюдь. Донесите мою позицию до московского князя. Это просто… как апельсин. В этой стране никто не застрахован от того, чтобы умереть. Человек смертен, причём внезапно. И я сейчас говорю не о соблюдении каких-то там международных законов. Есть внутренние, российские. И я, как вольный аристократ, обладаю презумпцией невиновности. Чтобы просто начать меня преследовать, Долгоруковы должны иметь на руках постановление Соборного Трибунала. Который ими не контролируется. А для вынесения приговора нужны доказательства моей вины… которых у англичан нет.
— И ты полагаешь, что это имеет значение.
— Ну да, мы в России, а здесь правит сильный. Это понятно. Вопрос в том, настолько ли сильны Долгоруковы, чтобы защититься от моего гнева, если дойдёт до войны.
— Война с Долгоруковыми? — охренел Барский.
Я расслабленно улыбнулся:
— Надеюсь, это самый пессимистический сценарий.
— Ты в своём уме?
— А давайте проверим.
Барский снова вздохнул.
— Ладно, Сергей. Я не хотел этого говорить, но ты меня вынуждаешь. Мы понимаем, что ты — человек без тормозов. Но при этом… ты выстраиваешь в России собственную финансовую империю. И вряд ли такой подход будет способствовать её процветанию. Сражаться со всей системой ты не сможешь.
— У вас есть лучшее предложение?
— Есть. Но для начала тебе следует уяснить одну вещь. Именно политика в ближайшие полгода будет определять твою судьбу. А политический расклад такой: мы стоим на пороге большой войны с Евроблоком и Наска. С кем-то из них. Или с двумя сразу. Британия может стать как сильным союзником, так и опасным противником.
— Они уже воевали против нас в Персии, — возразил я. — Что может измениться?
— Всё. Например, тобой пожертвуют. И в благодарность…
Я хмыкнул:
— Да ладно.
Лицо Барского вдруг постарело.
В глазах эсбэшника отразилась безмерная усталость.
— Пойми, Сергей, в тебе не видят значимую фигуру. Долгоруковы, вероятно, мыслят следующим образом: подарим англичанам голову мелкого барона, и начнётся диалог.
Хм.
Сложно их в этом винить.
Когда разворачивается шахматная партия в масштабах планеты… Мелкие ребята, вроде меня, — обычный расходный материал. Экстрадиция — это даже не репутационные потери. Я ведь полный ноль, если смотреть глазами высших правящих кругов.
— Хорошо. Логика ясна. И что вы предлагаете, граф?
— О, ничего особенного. Мы потянем время, утопим всю эту суету в бумажной волоките. Бесконечные отписки, переадресации. Наши чиновники умеют, сам знаешь. Задача — продержаться до Великого Турнира. А потом, когда империю возглавит Дом Эфы, мы будем определять внутреннюю и внешнюю политику. И тебя в обиду не дадим.
— Звучит красиво. Что взамен?
— А взамен, — Барский перегнулся через стол и посмотрел мне в глаза. — Ты будешь нам должен одну услугу.
  
Глава 15
 
Разумеется, я не успокоился.
«Когда мы победим».
Не «когда», а «если».
А ведь далеко не факт, что выиграет Маро. Чемпионом может стать боец Волков. И тогда для моего Рода всё будет очень грустно. Потому что большая часть врагов, по странному стечению обстоятельств, собралась именно в Никополе.
У меня, если вдуматься, был только один человек, от которого я мог бы получить достоверную информацию по планам Медведей.
Дмитрий Апраксин.
Мой отец.
И да, я имел контактный телефон князя Апраксина. Никто не сумел бы нас прослушать, но вот отследить соединение… Которое я тоже не хотел афишировать.
Пришлось подойти к вопросу более тонко.
Задействовать одного из своих рептилоидов в Москве, чтобы передать князю записку. Реакция последовала через два дня — Ольга сумела установить контакт с Апраксиным и договориться о встрече в конструкте.
Техподдержку обеспечивала Джан.
В общем, несложно догадаться, что я переместился в какой-то уютный приморский городок с тихими улочками, черепичными крышами, редкими прохожими и огромным балконом, с которого открывался вид на всякую старину. Фонари уже загорелись, но солнце не успело скрыться за горизонтом.
Вымышленную реальность окутали сумерки.
— Не думал, что ты первым захочешь встретиться, — князь стоял у балюстрады, задумчиво глядя на сгустившиеся тени и море черепичных крыш. — И к чему эта конспирация?
— Медведи хотят мою голову.
Апраксин хмыкнул.
— Ну, это громко сказано, Сергей. Я наблюдаю за ситуацией.
— И что можешь сказать? Только по существу.
— Если по существу, — отец обернулся ко мне, — то опасения твои отчасти верны. Британцы очень злы. Там как будто улей разворошили. А у нашей верхушки зреет план вбить клин между Наска и Англией. Работа ведётся по трём направлениям. Экономические интересы, влияние в некоторых регионах и сотрудничество спецслужб. По тебе решение ещё не принято.
— Отец, ты меня знаешь. Голова Долгорукова покатится раньше, чем моя.
— Поверь, над этим размышляют и наши эсбэшники. Ты у нас личность известная… в узких кругах.
— И что, они готовы рискнуть своим лидером?
— Пока не знаю.
— Но ты ведь относишься к правящему ядру. Прочисти мозги кому следует. Я не шучу. Если меня начнут преследовать, ваш лидер умрёт.
— Это официальное заявление?
— Нет. Я это тебе говорю. Чтобы прояснить ситуацию. И не оставить разночтений.
  
— Благодарю. Но меня вряд ли услышат. Долгоруков с вероятностью… процентов шестьдесят… догадывается о том, что мы с тобой родственники. Пока догадывается. Но если начну давить, обретёт железную уверенность. Что отразится на моём положении в клане. Лояльность — наше всё.