Перепрошит тобой (ЛП)

— Абсолютно. Я отслеживал ее до самого балкона сегодня утром, — отвечаю, выходя на тротуар.
На линии тишина, слышен только легкий стук по клавишам, и я все больше закипаю. Я выше всех в этой деревне минимум на голову, найти ее должно быть проще простого, какая бы мелкая она ни была. И все же я уверен, что она не выходила из магазина.
— Мы должны видеть ее местоположение буквально по следам, но на карте устройство не отображается. Будто оно просто выключено, — говорит он.
  
Телефон вибрирует у уха. Я отнимаю его, чтобы взглянуть на экран. Сообщение от Бруно.
Бруно: Она не здесь, босс.
Черт. Я расстегиваю бежевый пиджак, чувствуя, как внутри поднимается энергия, и мне нужно хоть немного воздуха. Поднимаю бровь, глядя на три мигающие точки, значит, он пишет еще.
Бруно: Но Эдгар тут. Спит в переноске.
Бруно: Ждем дальше?
Ноздри раздуваются. По крайней мере, теперь я знаю, что она не пыталась сбежать из особняка. Бернадетт не ушла бы без кота. Я поднимаю взгляд на грузное облако над кленом, который сам когда-то посадил.
— Она все еще в деревне. Не может быть, чтобы как-то выбралась, — произношу вслух, зная, что Микаэль и его команда все еще ищут сигнал.
Под кожей вспыхивает энергия, пробегая по груди дрожащим током. Я потерял свою пару меньше чем через час после того, как нашел ее.
Мне не стоило позволять ей выходить из дома. Небо темнеет, словно подтверждая мои мысли.
— Мы можем быть на месте через тридцать минут. Приказать выдвигаться? — спрашивает Микаэль в трубке.
— Нет, не нужно, — отрезаю я.
Нет ни малейшего шанса, что я позволю целой группе мужиков искать мою человеческую пару в этой деревне, когда есть дела поважнее. Мне нужны все силы на поиск партий с формулой, даже если сейчас я хочу бросить все и найти ее.
— Что с «Лунным цветком»? — спрашиваю, заставляя себя переключиться, но внимательно осматриваю толпу гуляющих по улице гулей. Всего полдюжины открытых лавок, вполне возможно, она где-то там.
Я хмурюсь, краем уха слушая доклад.
— Она нам понадобится на следующей неделе, чтобы внедриться в их систему и получить доступ к профилям. Они наверняка ведут учет тех, кому выдали сыворотку, но без списка мы ничего не узнаем. Ты слушаешь, Фрэнк? — спрашивает он.
— Слушаю.
— Служба безопасности разворачивает людей у ворот. Все хотят увидеть твою новую невесту.
— Что!? — я взрываюсь. Большая часть моих следопытов сейчас разъехалась по стране, проверяя то, что Бернадетт успела накопать под надзором Микаэля.
— Не волнуйся. Охрана справляется. И, кстати, поздравляю с помолвкой. Бруно в отчете упомянул… кошачьи игрушки? — в его голосе слышна насмешка.
— Просто найди ее, — огрызаюсь я, прекрасно понимая, что он бы пел совсем по-другому, узнай, что она моя пара. Тогда он поднял бы всех на ноги, несмотря на мои приказы.
Я хмурюсь, чувствуя, как электрический ток внутри становится глубже, ощутимее, гудящий в самой крови.
Дерьмо.
Над головой собираются грозовые тучи — первый признак того, что сила становится нестабильной. Я раздраженно вздыхаю, прячу руки в карманы, и по коже пробегает слабый разряд.
Она не могла уйти далеко.
Я знаю, что она все еще здесь.
— PR-отдел зашивается от звонков, все спрашивают о твоей невесте. Пока это не мешает работе альфа-групп по поиску поставок сыворотки, — продолжает Микаэль.
— Тогда зачем ты мне это говоришь? — рычу я, не в настроении обсуждать прессу и то, на чем они зарабатывают свои гребаные рейтинги.
— Потому что мы используем это, чтобы выйти на людей, — спокойно отвечает он, как всегда.
Мало что способно выбить гуля из равновесия.
— Используем что именно? — спрашиваю.
— Мэр хочет, чтобы вы посетили бал в твою честь…
— С чего это вдруг?
— Если перестанешь меня перебивать, разговор закончится быстрее, — сухо говорит Микаэль.
— Ладно, давай уже, — бурчу я, не переставая оглядывать толпу в поисках Бернадетт.
— Среди гостей значится Pelican Group. Если мы объявим о помолвке и приведем человека на прием к мэру, сможем убить двух зайцев одним выстрелом — собрать всех, кто использовал сыворотку, и взломать их систему прямо на месте.
Я на мгновение представляю Бернадетт на официальном приеме, и в животе оседает тяжелый свинец.
— Ни хрена, — говорю я. — Этого не будет.
— Что ж, тебе лучше постараться, чтобы это случилось. Это лучшее преимущество, которым мы можем воспользоваться, и до него всего неделя, так что у нас как раз хватит времени вернуть команды на места. Мы поговорили с нашим гулем в доме мэра, и он утверждает, что мэр хочет использовать твою помолвку, чтобы повлиять на голосование в этом году. Все потому, что он получит эксклюзивное время для интервью с телеканалами. Мэр рассылает им приглашения, чтобы сделать это контролируемым мероприятием в честь твоих благодеяний. Каждая вещательная компания в стране уже написала на почту и заходила с подарками, но они уже поговаривают, что ты откажешься с ними разговаривать.
— И не ошибаются, — я не намерен ни перед кем заискивать.
— Так или иначе, мы должны этим воспользоваться. У тебя нет выбора. У нас больше не будет возможности застать их всех в одной комнате, — бормочет он, словно это предрешенный факт.
Я понимаю, что меня вполне могут заставить выставлять ее напоказ перед тысячами людей, и от одной лишь этой мысли по коже пробегает ток.
Вдали раскатывается гром, словно вторя мне.
— Во время мероприятия будет высший уровень безопасности, каждый будет на учете…
— Ладно, — обрываю я. Я сделаю все необходимое, чтобы вернуть «Лунный цветок». Не считая моей пары, это единственное, что сейчас по-настоящему важно. Как бы ни рвались мои инстинкты прочесать каждый сантиметр долины, пока я не верну ее, время играет против нас: у людей, получивших сыворотку, осталось всего несколько дней, прежде чем они одичают. По спине пробегают мурашки, желание вернуть ее гораздо сильнее стремления найти сыворотку. Блядь.
— Сколько у нас времени? — спрашиваю я.
— Учитывая двенадцатинедельный период созревания, времени у нас ровно столько, чтобы не дать им всем превратиться. Если ты утвердишь операцию, я позабочусь о том, чтобы наши были на местах.
Вдалеке, по высокому зеленому холму, к особняку проносится черная полоса. Я прищуриваюсь, следя за адским конем. Что он делает так близко к деревне? Он никогда не любил приближаться к другим существам, именно поэтому конюшню этого ублюдка переносили и перестраивали на другом конце поместья. Он ржет и вскидывает голову.
— Через неделю? — уточняю я, зная, что он поймет, что я спрашиваю о бале.
— Через пять дней, — отвечает он.
— Займись этим и пришли мне детали. С человеком я разберусь. — Я завершаю звонок и убираю телефон в карман, направляясь к открытому полю вдали, где Бром стоит словно в ожидании.
Спустя несколько мгновений массивные копыта Брома громко цокают по асфальтированной улице, пока я вцепляюсь в его черную гриву, пытаясь найти Бернадетт глазами. Что-то внутри подсказывает мне, что она все еще здесь, но где же она тогда?
— Найди ее, Бром, и завтра утром получишь столько засахаренных яблок, сколько захочешь, — говорю я ему, и он прибавляет скорость.
Неожиданно он выгибает шею, я вдавливаю каблуки в бока Брома, и мы снова несемся галопом вокруг маленькой городской площади.
Я идиот, что вообще упустил ее, идиот, что вообще позволил ей выйти из дома.
У меня есть лишь доля секунды, чтобы перегруппироваться и сжать бедра, когда Бром неожиданно встает на дыбы, взвизгивая в воздухе, а я цепляюсь за его густую черную гриву. Я даю ему волю, чувствуя, что он знает что-то, чего не знаю я, он поворачивает свою крупную голову и несется по боковой улочке, по которой я прошел всего несколько минут назад. Я хмурюсь, заметив мелькнувшие огненные волосы Бернадетт как раз в тот момент, когда Бром резко останавливается перед книжной лавкой.