Влюблен без памяти (СИ)
– Пожалуй, ты мог бы давно разболтать ее – при желании. Ты будешь говорить?
– Если вам так угодно… – Юбер сделал несколько шагов и пристроил локти на спинку пустующего кресла. – Да будет вам известно, леди Вивьен, что мальчик по имени Эдвард Орен действительно скончался тринадцать лет назад от пирианской лихорадки.
Вивьен неслышно охнула и тут же перевела взгляд на Марианну. Та сидела, уронив руки на колени и глядя в пол.
– Так что милорд был совершенно не прав вчера, нападая на вас. Вы сообщили ему голые факты.
– Я извинился, – бросил Эдвард.
– Перед вами другой человек. Лорд Орен… имел дело с разными женщинами. Простите, леди Вивьен, эта история не для дамских ушей, но… У него был еще один ребенок. А может быть, и не один. Может быть, их было много. – Юбер тонко улыбнулся. – Когда его законный сын умер, лорд Орен воспользовался случаем и поставил на его место другого мальчика примерно того же возраста, мальчика, рожденного от другой женщины. Вот и все, леди Вивьен.
– Это правда? – прошептала Вив, требуя ответа у Эдварда.
Он кивнул.
– По крайней мере это то, что поведал нам доктор Бальтазар, – оговорился он. – Но Бальтазар упомянул, что ему пора думать о душе, в общем, что ему ни к чему лукавить.
Вивьен прижала руку к губам, переводя дыхание.
– И что же… что же вы намерены делать, милорд?
– Ничего, – быстро ответила за него Марианна. – В смысле – ничего неожиданного. Все как запланировано. Полагаю, милорд купит лицензию на бракосочетание, мы сошьем платье – и заключим брак.
Вивьен, нахмурившись, взглянула на Эдварда. Он спокойно кивнул.
– Мы заставили вас ждать, – любезно объяснил он, – поскольку после беседы с доктором Бальтазаром нам с Марианной надо было многое обсудить. Мы все обсудили. У меня остался только один вопрос… – Он повернулся к камердинеру. – Доктор Бальтазар клялся, что никому не говорил о подмене. Что слуги тоже были не в курсе: отец их успел разогнать. Откуда об этом знаешь ты?
Глава 57
Все взгляды схлестнулись на невозмутимом лице Юбера – с него не сходила издевательская услужливая полуулыбка. Выдержав паузу, камердинер обошел кресло и сел.
– Откуда об этом знаю я? – повторил он раздумчиво. – Да, откуда же мне знать? Я не ровесник твоему отцу, я значительно младше доктора Бальтазара. В силу возраста я не мог быть среди тех, кого посвятили в этот отвратительный заговор, верно?
Заметив, что слуга перешел с ним на «ты», Эдвард стиснул зубы. Марианна и Вивьен не сводили с Юбера глаз.
– Мы с тобой примерно ровесники, – напомнил Юбер. – Мадам Фонтен ты сообщил, что мерки для нового костюма можно снимать с меня, ведь у нас с тобой одинаковые фигуры, а лорду негоже полураздетым крутиться перед плебейками с мерной лентой. Было такое? Так откуда же мне знать твою тайну, Эдвард? Точнее, не Эдвард, а Генри. Точнее, не Генри, а…
Эдвард подался вперед.
– Анри.
– Анри! – воскликнул Эдвард, бледнея на глазах.
– Анри. Матушке нравились такие варианты имен. Анри…
– И Юбер!..
Камердинер с холодной улыбкой отвесил поклон.
– Точно.
Эдвард подскочил к нему, еле дыша от волнения.
– Анри и Юбер, – пробормотал он. – Так ты мой брат?
Марианна и Вивьен переглядывались, не зная, радоваться внезапному открытию или тревожиться: Юбер продолжал ломать комедию, видно, обида была слишком сильна. Эдвард схватил Юбера за плечи и потащил вверх – тот лениво встал.
– Ты мой брат! Ты мой брат! Ты мой брат! Вчера ты сказал, что думал, будто я притворяюсь, что ничего не помню, – как ты мог так думать?! – бушевал Эдвард. – Неужели ты мог подумать, что я способен на такое? Мне стерли память, стерли под корень, мне внушили, что я родился в этом особняке! Юбер! Ты пришел, ты нанялся ко мне на службу, ты помогал мне изо дня в день и все это время считал, что я притворяюсь?
Юбер пожал плечами.
– Никто не станет отказываться от титула и баснословного богатства по собственной воле. Два дома в одной только столице! Единственный наследник! Было бы совершенно невыгодно признавать брата в каком-то прощелыге, годном лишь на то, чтобы прислуживать своему господину, разве не так?
Он даже обернулся на Вивьен, как бы призывая ее подтвердить справедливость его слов.
– Юбер! – с упреком воскликнул Эдвард и тут же спохватился: – Мама! Матушке нравились такие имена – мама! Юбер, где наша мать?
Юбер сделал шаг назад и скрестил руки на груди.
– Наша мать мертва.
Эдвард прикрыл глаза и положил руку на сердце, чтобы его усмирить.
– Давно? – сказал он тихо.
– Недавно. Не прошло и года.
У Эдварда вырвался отчаянный стон.
– После этого я и устроился к тебе в камердинеры, – подсказал Юбер.
– Ты и писал эти анонимки!
– Да, к чему отпираться. Я надеялся, что у тебя проснется совесть! Ты не навещал мать, хотя она очень этого ждала, все время вспоминала о тебе. Надеялась. Юбер всегда был рядом, но Юбер ей был не так интересен. Она ждала тебя, Анри.
Эдвард взвыл.
– Она тебя не дождалась, – заключил Юбер с холодной яростью. – Тогда я решил отправиться к тебе, решил сам посмотреть, как поживает наш золотой мальчик. Как он будет вести себя, глядя в глаза родному брату.
Эдвард вцепился ему в плечи, посмотрел в глаза и принялся его трясти.
– Я – тебя – не узнаю! – прокричал он. – Я – ничего – не помню! Я не помню ничего, кроме этого проклятого дома! Я знаю, как зовут каждого чертова предка на каждом из этих чертовых портретов, и я не знаю, как зовут мою мать!
Юбер стерпел тряску спокойно, никак не реагируя на взрыв эмоций своего брата.
– Как ее звали, Юбер?!
– Шарлотта. Ее звали Шарлотта.
Эдвард отпустил плечи Юбера и отошел к столу – оперся на него ладонями, глядя в никуда.
– Скажешь, это имя тебе тоже незнакомо?
Эдвард молча покачал головой. Марианна встряла:
– Доктор Бальтазар рассказал, что лорд Орен, когда привез Генри… Анри… он решил стереть ему память и дал ему специальное снадобье. Что Анри лежал как мертвый двое суток. После этого он долго восстанавливался, как после болезни, и ничего не помнил – его легко было убедить, что он переболел опасной лихорадкой, такая была слабость, и потерю памяти тоже было проще всего объяснить мнимой болезнью.
Юбер вновь сел – на этот раз, намеренно или бездумно, он занял кресло, в котором обычно располагался хозяин.
– Я допускал эту мысль, – сказал он серьезно. – Я не раз пытался навести разговор на что-то, что Анри должен был узнать, но… – Он присвистнул, отмахивая эту идею. – Ничего. Пустота.
– Ну вот, – подхватила Марианна. – Он просто не помнит, понимаете? Он не жестокий, он не бросал вас с мамой, он не цеплялся за свое богатство, он просто не помнит. Он пытался вспомнить. Прикладывал усилия. Да вся эта история с артефактом – все только из-за того, что он старался вспомнить, Юбер!
Обернувшись, Эдвард кинул на невесту благодарный взгляд. Сам он был настолько потрясен, что растерял все слова. Доводы Марианны помогли ему собраться и перейти к еще одному вопросу, который казался ему важным.
– Но ты не собирался мне сказать? – проговорил он дрогнувшим голосом. – Ты видел, что я ищу. Ты убедился, что я ищу. Что я не помню. Ты не собирался мне открыться?
Юбер впервые отвел глаза. Снова посмотрел на Вивьен, и ей захотелось провалиться сквозь землю.
– Я мог бы тебе сказать, – проговорил он медленно, обращаясь к Эдварду. – Мог бы. Но я не знал, что услышу в ответ. Ведь я знал – точнее, узнал, что ты ничего не помнишь о детстве; когда я стал работать на тебя, я это узнал. И кем бы я предстал перед тобой? Самозванцем с улицы – «ты ничего не помнишь, но мы братья, поделись деньгами, будь добреньким»? Это мне претило! Мне это и сейчас претит!
Глава 58
Эдвард окинул Юбера оценивающим взглядом. Отошел к окну, постоял там, размышляя. Девушки молчали, пораженные развернувшейся перед ними драмой. Юбер сидел откинувшись в кресле, словно король.