Влюблен без памяти (СИ)
Молчание затягивалось.
– Ну, я вижу, вам больше нечего мне сказать, – заключил наконец Эдвард и поднялся на ноги. – Разрешите-таки откланяться и больше не заставлять вас страдать из-за моего ненавистного присутствия. Прикажу накрыть завтрак к восьми, подкрепитесь перед дорогой, в половине девятого вас будет ожидать карета.
– Ты все не так понял, – беспомощно выдохнула Марианна и без сил опустилась на банкетку.
– Я предоставил вам возможность дать мне иное объяснение, – напомнил он. – Вы ею не пользуетесь, потому что иного объяснения у вас нет.
– Нет, – согласилась она, уронив руки. – У нас с Вивьен нет никакого объяснения, почему шар вдруг сошел с ума. Мы просто передали тебе то, что почувствовали… увидели… О Эдвард, почему ты сделал вывод, что мы тебя ненавидим – что я тебя ненавижу? Как ты мог это углядеть, где, в чем?! Я согласилась стать твоей женой!
Он закивал.
– Да-да, согласились, чтобы ваш удар пришелся не по броне, а попал куда метили. Точно в сердце. Иначе все это прозвучало бы как нелепая шутка. А так – вы достигли своей цели. Можете мне поверить, достигли. Время радоваться. Почему на ваших ресницах блестят слезы, леди Марианна? Вы же не полагаете, как другие девицы, что слезы – волшебный способ вновь подчинить себе волю любого мужчины, что бы ни произошло между вами прежде?
Марианна была не в силах выдавить ни слова. Встряла Вивьен:
– Милорд, право, вы вообразили себе невесть что. Мы шли вместе с вами по этому пути, точно так же не зная, что встретит нас на следующем шаге, – сказала она самым рассудительным тоном, на какой только оказалась способна. – Возможно, это морок. Игрушки не принадлежат вам. Или ваша матушка скончалась, когда ей принесли ложное известие о смерти горячо любимого, единственного ребенка, ведь он в то время страдал от опасной лихорадки.
Эдвард слушал Вивьен бесстрастно, но все же повернулся к ней, не перебивал и не покидал гостиной. Видно, в нем еще сохранялись остатки уважения к ней. Она немного воодушевилась.
– Возможно, шар уловил и транслировал нам ее мысли и чувства: она считала, что ее сын, Эдвард, умер, тогда как на самом деле вам удалось выкарабкаться. Случился перелом в болезни, милорд. Надежды не было, а потом она появилась. Возможно, это ваш отец – случайно, непреднамеренно – так расстроил вашу матушку, а потом всю жизнь винил себя за эту роковую ошибку. А смерть… Это сильнейшее потрясение. Оно было настолько мощным, что пропитало собою эти игрушки, и мы уловили его – с помощью артефакта, милорд. И бесхитростно передали вам.
– Разве мы актрисы, чтобы изображать такие чувства? – добавила Марианна, дрожа. – Все то, что разворачивалось у вас перед глазами, милорд?
Он прижал ладонь ко лбу.
– Не знаю. Не знаю. Не знаю. Я ничего не знаю.
Тут раздался голос, который заставил всех вздрогнуть: заговорил Юбер.
– Вы не знаете, милорд, – почтительно, но с едва уловимой ноткой насмешки сказал он, – так почему бы не обратиться к тем, кто знает?
Глава 52
– Что вы хотите этим сказать, Юбер? – воскликнула Вивьен.
Эдвард встал лицом к лицу с камердинером и сжал кулаки, но, когда он раскрыл рот, тон его оставался вполне спокойным.
– Лучше остерегись, Юбер, ты не дама, а с мужчинами я беседую совсем по-другому.
– Да, не дама; а еще вы мой господин, а я ваш слуга, и нет нужды мне об этом напоминать. – Юбер усмехнулся.
– Верно. Теперь, когда мы это еще раз установили, поведай нам то, что собирался.
Юбер, ничуть не напуганный явно угрожающим видом лорда, услужливо поклонился.
– Тебе что-то известно? – подхлестнул его Эдвард.
– Да, милорд, иначе я бы не осмелился проронить ни слова. Но, наблюдая за тем, как вы воспринимаете правду, даже когда ею делится с вами барышня, на которой вы вроде как намеревались жениться…
– Правду?! – перебила его Марианна.
Брови Эдварда сошлись на переносице.
– Юбер?
– …я понимаю, что прочим тем более не поздоровится. Кроме того, вы столь добры, что заранее предупреждаете о последствиях. Так что я не буду говорить то, что собирался, а дам вам непрошеный совет. – Юбер смотрел исподлобья, и его плохо скрытая насмешливость казалась все более и более опасной. – Сегодня, когда к леди Марианне пригласили врача, я имел честь перекинуться с ним парой слов.
– Он слишком молод, – отмахнулся Эдвард.
– Он молод, да. Сменил на посту прежнего врача, уважаемого Бальтазара, которого приглашали к вашей матушке и вашему отцу. Достопочтенный Бальтазар еще жив. Расспросите его, милорд.
Эдвард обвел взглядом девушек, как бы спрашивая, как ему поступить.
– Зачем?
– Чтобы узнать правду, конечно.
– Он может сообщить мне что-то, о чем я не знаю?
– Что-то, о чем вы забыли. Если не притворяетесь.
Услышав такую дерзость, Марианна ахнула. Вивьен испуганно затаила дыхание. Эдвард неприятно улыбнулся.
– Ты полагаешь, я притворяюсь? – уточнил он.
– Я полагаю, нет, милорд, раз вы во все это сейчас влезли. Но, признаюсь вам, в прошлом я считал именно так.
Эдвард прошелся по гостиной.
– Давай-ка еще раз, и выбирай слова, а не то… Ты сейчас обвинил меня во лжи?
Юбер развел руками.
– И?.. Вы не вызовете камердинера на дуэль. Аристократы до нас не снисходят. Уволите? Да я сам попрошу расчет. Накинетесь на меня с кулаками? Пожалуйста. У меня тоже есть кулаки.
– Юбер… – пораженно выдохнула Вив.
– Нет, леди Вивьен, – повернулся к ней Юбер, – я просто не мог больше слушать, как этот… дворянин позволяет себе с вами обращаться. Он обвинил вас во всех смертных грехах и собрался выставить из дома, а вы не можете потребовать у него удовлетворения, ведь вы дама. Только взываете к рассудку. Ладно, я тоже не могу потребовать удовлетворения… мог бы, но не получу достойного ответа. Я не сказал о нем ничего более оскорбительного, чем он о вас. Пусть проверит, насколько горько его собственное лекарство!
Эдвард стиснул зубы.
– Бальтазар, – сказал он отрывисто. – Поеду завтра к нему.
– Я тоже хочу! – спохватилась Марианна.
– Я бы…
– Конечно, это было бы справедливо после всего, что вы ей наговорили, милорд, – вновь вмешался Юбер. – Пусть она, и леди Вивьен, пусть они услышат все своими ушами, а не в вашем пересказе – если у вас вообще после этого повернется язык хоть что-то им сказать.
– Я так понял, для тебя то, что может открыть нам Бальтазар, сюрпризом не будет?
Юбер покачал головой.
– Мои уста на замке, – сказал он все с той же злой насмешливостью, – а господину Бальтазару нет нужды вас обманывать. Он уже одной ногой в могиле. Напротив, ему, наверное, будет даже приятно снять грех с души.
– Грех?! – повторил Эдвард.
Юбер покрутил пальцами.
– Вопрос терминологии, предположим. Не грех. Он скажет и облегчит душу – пусть так.
На ночь все расходились с тяжелым сердцем и множеством невероятных догадок. Марианна то принималась оплакивать разрыв с Эдвардом, то вдруг говорила себе, что ничего еще не кончено. Ее мучила обида из-за поспешных выводов лорда, но она оправдывала его: каким бы проницательным и опытным ни был человек, он никогда не может похвастать, что читает в сердцах других, а они с Эдвардом знакомы всего ничего. Она все придумывала доводы, которые могла бы ему привести, но даже мысленно срывалась на упреки: если он готов был связать с нею жизнь, он должен был больше ей доверять. Однако они знакомы всего несколько дней… «Ах, Эдвард, Эдвард», – твердила она и металась в постели.
У Вивьен не получалось выбросить из головы мысль, что Юбер встрял в беседу господ только из-за нее. Он прямо сказал, что не мог слушать, как милорд оскорбляет ее саму и сестру. Теперь, когда он пошел на прямое противостояние с господином, его наверняка уволят. И ничего этого не случилось бы, если бы он не был неравнодушен к Вивьен! Чувство вины мешалось с теплотой на душе: ее впервые в жизни пытались защитить.