Влюблен без памяти (СИ)

– Я в этом не сомневаюсь. Ладно, я вам правда очень благодарна. Вы спасли меня от такого унижения!
– Леди Марианна, артефакт…
Марианна перехватила шар понадежнее.
– Орен все равно не умеет им пользоваться, – убежденно сказала она. – Для этого надо… быть членом нашей семьи. Артефакт для него бесполезен, и лорд не бедствует, судя по всему, а вполне себе процветает, так что и без него с голоду не помрет. Вы что-нибудь наврете лорду, Дрейк. Вы всегда были себе на уме.
  
Дворецкий колебался. Марианна снова выглянула в окно, примериваясь.
– Вы могли бы явиться к милорду открыто…
– И потребовать мой артефакт, ага. Он спустил бы меня с лестницы. Я бы на его месте спустила бы такого человека с лестницы, Дрейк. Ну что за ерунда.
– А ваш, с позволения сказать, план – не ерунда? Пробраться сюда…
Марианна вспыхнула.
– Вы слишком много стали себе позволять, Дрейк!
Он поджал губы и торопливо подошел к окну.
– Выгляните в сад, леди Марианна. Поймите, что безопасно выбраться из окна невозможно, даже мужчине. Деревья довольно далеко от дома, плюща здесь теперь нет… Взгляните. А под окном… пошел дождь, теперь здесь еще и скользко. Посмотрите сами.
Марианна высунула голову в окно и убедилась в правоте его слов.
– Ладно, Дрейк, – проговорила она. – Спасите меня еще раз, и вы больше меня не увидите. Помогите мне выбраться из дома нормальным путем, через дверь. Из сада я выскользну сама.
– Хорошо, – медленно кивая, согласился дворецкий. – Посидите тут, я проверю, чтобы на пути никого не было, и вернусь за вами.
Он скрылся за дверью тяжелой поступью пожилого человека, облаченного некоторой властью. На миг Марианне стало стыдно. Но у нее и правда нет другого выхода! Даже Вив ничего не придумала. Только Вив не готова была идти на риск.
Шар оттягивал руку. Надо будет придумать что-нибудь, чтобы можно было носить его с собой. Жаль, что это не один из тех волшебных камней, какие ювелиры обрамляли в золото и превращали в удобное украшение – перстень, ожерелье или браслет. В сейфе украшений с артефактами было навалом; хотя Марианна и не успела их разглядеть, она их заметила. Но насчет их принадлежности она не была ни в чем уверена, а брать чужое и в самом деле становиться воровкой не собиралась.
Старый дом, добрый дом… Любимый дом. Марианна погладила раму и подоконник. Сердце кольнуло раскаяние. Что станет делать Дрейк? Соврет своему господину, что ни разу в жизни не видел девицу, которая вздумала вдруг управляться с хозяйскими пробирками, и при этом не заподозрил ничего дурного? Ладно, Дрейк прожил долгую жизнь и всегда как-то выкручивался, найдет выход и теперь.
  
Глава 5
 
Шар мирно лежал на бледно-розовом сатине платья, но Марианне почудилось, что внутри зарождаются золотые искры. Она подхватила артефакт на ладонь и подняла на уровень глаз.
Да. В хрустальной глубине показались крошечные фигурки, которые постепенно становятся ярче и крупнее. Папа и мама. Стоят у потайного шкафа. А вот и темноволосая девочка, Вив, и белокурая – сама Марианна, самая младшая в семье. Дочки прыгают от нетерпения. Папа посмеиваясь нажимает на панель. Маленькая Вив прижимает руки к груди. Мама берет Марианну за плечи и бережно увлекает в сторону, чтобы шкаф, превратившийся в дверь, ее не задел…
Вернулся Дрейк и от двери махнул Марианне, подзывая к себе. Шар погас. Она, вздохнув, спрыгнула с подоконника и поспешила к выходу.
– Леди Марианна! – Дворецкий в последний раз попробовал воззвать к ее совести. – Если вы оставите артефакт на столе милорда, ваше проникновение не будет противозаконным. Можно будет считать, что вы просто навестили усадьбу, по которой соскучились, и не причинили никому вреда, только… хм… чрезмерно возбудили юных впечатлительных барышень. Но если вы вскрываете сейф и забираете из него…
– То, что принадлежит мне, – отрезала Марианна. – Мне и Вив, и больше никому.
После того, что шар ей только что показал, она не отдала бы его за все сокровища мира! Даже если он больше ни на что не способен!
– Ладно, – уступил Дрейк. – Пойдемте.
Он двинулся вперед, Марианна на цыпочках последовала за ним. Дворецкий прикрыл дверь, и они услышали, как щелкнул замок.
Все. Марианна не осталась навечно припертой к стене и избежала невероятного унижения – даже если лорд увидит ее сейчас… Но не увидит, сказала она себе. Не увидит. У Дрейка все получится.
Тяжелая поступь дворецкого и легкие шаги золотоволосой воровки стихли. Эдвард Орен откинул полог, который до сих пор надежно скрывал его присутствие, и прошелся по лаборатории, бездумно касаясь длинными пальцами любимых реторт, ящичков и мензурок.
Интересно, интересно.
Значит, в город вернулись прежние хозяева – вернее, их дочь. Или дочери. Насколько Орен помнил, девочек было две. И безрассудная «леди Марианна» упомянула Вив, Вивьен, свою старшую сестру.
Он мог бы прервать этот фарс гораздо раньше, но что бы это ему дало?
Дрейк сказал, что служит ему верой и правдой. Орен улыбнулся. Все так. Он немедленно выдал свою бывшую крошку-хозяйку, но упирал на то, что она молода и невинна. Впрочем, у Дрейка не было выбора: Орену действительно не пришлось ломать голову, чтобы сложить два и два, он мгновенно догадался, кто мог проникнуть в дом без взлома и без срабатывания сигнально-охранных артефактов. Тем более если известно, что это девушка. Достаточно было припереть Дрейка к стене. Сигнальная система молчит только тогда, когда в дом входит хозяин. У дома хорошая память.
Орен мог бы выпустить воровку из ловушки сам, но привлечь Дрейка показалось более удачным ходом. С ним девушка говорила откровеннее, ничего не скрывая. Из-за полога Орен сумел разглядеть ее достаточно хорошо – она и правда выглядела юной и невинной. Эти огромные голубые глаза, светлые волосы… Чистый ангел, не иначе.
В ее пользу говорит то, что она не взяла из сейфа ни одного золотого украшения с драгоценными каменьями, хотя это было очень легко. Вцепилась только в шар памяти. Орену было известно, что предназначение артефакта связано с хранением и воспроизведением воспоминаний, но у него не получалось сладить с упрямым шаром, не вышло и у приглашенных магов-ремонтников, и лорд почти поверил, что артефакт испорчен. Тот самый артефакт, на который Орен возлагал столько надежд.
И вот сегодня он воочию убедился, что для Марианны в шаре действительно хранились воспоминания. Какая нежная грусть отразилась на ее лице, когда перед ней предстали покойные родители, – Эдвард не видел того, что видела она, но она пробормотала: «Мама, папа!» Ее руки задрожали. Для нее развернулась картина из прошлого, в этом нет никаких сомнений.
Значит, артефакт работает. Возможно, стоит поверить Марианне, заявившей Дрейку, что для Орена шар бесполезен, что он работает только для членов семьи Рендин. Но в этом необходимо удостовериться. Орен убил столько сил, стараясь вытрясти из шара хоть какое-нибудь воспоминание, разбудить спящую память! Теперь надежды вспыхнули с новой силой.
Эдвард тихо рассмеялся. Визит незваной гостьи взбудоражил его, а ее непредсказуемость заинтриговала. Разве лорд Орен спустил бы ее с лестницы, эту девочку, если бы она пришла к нему открыто? Конечно, нет. Но отдал бы он ей этот артефакт? С какой стати, сказал бы он. Так что воровка, пожалуй, оказалась права. Чего она не знает, так это того, что шар нужен ему самому, очень нужен.
«Последняя надежда». Марианна – «леди Марианна» – выразилась именно так. Что может дать ей хрустальный шар, показывающий воспоминания? На что могут надеяться две дочки графа, давным-давно лишенного дворянства за измену стране, действительную или мнимую, и казненного, семья которого была сослана в дичайшую глушь? Слухами земля полнится, и, насколько Орену было известно, мать несчастных девиц тоже уже в могиле. Детей никто не собирался преследовать, король справедлив, ведь они были малолетками… А теперь и самого короля уже нет в живых, и детей у него не осталось, на троне его молодой преемник – племянник. Все меняется. Жизнь течет.