Под маской ангела (СИ)

— Только не делай мне больно.
— Ну что ты, Майюньчик. Тебе будет очень приятно. Ты даже не представляешь как.
Заинтриговал. Мы немного поменялись местами, и теперь струи теплой воды обрушились мне на волосы, плечи, спину. Я прижала раскрытые ладони к запотевшему кафелю, судорожно соображая, чем могла спровоцировать возникновение подобного желания.
Вот, значит, как! Пока я нервничала, что мои стринги сохнут прямо перед носом у Лео, у него рождались кусачие фантазии.
Его рука скользнула по изгибу талии, нежно погладила ягодицы, пробуждая внутри меня сладкое томление. Несколько пальцев прокрались между половинками вниз, немного раздвинули их, позволяя воде мягко струиться между ними к внутренней поверхности бедер. Я невольно прогнулась от просыпающегося желания и коснулась грудью кафеля. Его прохлада ужалила затвердевшие соски, но мне хотелось еще теснее прижаться к нему, пока пальцы Лео неспешно входили в меня.
Немного поигрались — и оставили меня в досадном нетерпении. А в следующий миг ягодицу крепко сжала рука, причем сложилось впечатление, что ее сжали как бы снизу вверх. Зачем Лео присел?
Вспышка остро-сладкой боли взмыла по позвоночнику — этот засранец укусил меня за пятую точку! И теперь языком пробегался по укушенному месту. Это было столь неожиданно и непривычно, что я не знала, как реагировать. Укус не вышел особо болезненным, но и приятным тоже. Он лишь в один миг накалил нервы и подхлестнул возбуждение.
Чертовски заводило то, что язык Лео был совсем близко к промежности, которая пульсировала и ныла от желания — желания, чтобы к ней прикоснулись не пальцами, не членом, а кое-чем более нежным и влажным. Неужели он действительно поцелует меня там?! Зачем же еще попросил сильнее прогнуться в пояснице и шире расставить ноги?
Жаль, мне было не за что ухватиться — кафельная стена показалась ненадежной опорой… Плитка поплыла перед глазами, а Лео всего лишь пробежался кончиком языка вокруг моей дырочки. Искры наслаждения разлетелись по телу, делая меня податливой, заставляя желать еще и еще. Еще одно безумно нежное движение между моими складочками — и я чуть не потеряла рассудок. К языку присоединились губы и сладкими, втягивающими поцелуями принялись дразнить чувствительные местечки.
Казалось, все мое тело объял беспощадный пожар. Я точно умирала… Наслаждение искрилось в каждой клеточке, разрывало меня на части. Когда Лео время от времени вводил в меня пальцы, мои бедра вздрагивали и непроизвольно сжимались. Каждый раз он насильно раздвигал их и с еще более ярой пылкостью припадал губами к моим складочкам, скользил между ними, игриво щекотал клитор, отчего во мне взрывались все новые и новые ощущения, одно ярче и кайфовее предыдущего.
В один миг мощной волной оргазма меня напрочь вышвырнуло из реальности. Кажется, я забыла кто я и где нахожусь… Ноги подогнулись, не нашлось сил устоять. Мышцы словно превратились в желе — сладкое, легкое, тающее. Голову затянуло одуряющим, непроглядным туманом. Я не чувствовала ничего, кроме упоительного блаженства.
— Майюньчик, ты жива? — донесся откуда-то любимый голос. Я неспешно приоткрыла глаза и обнаружила себя в объятьях Лео. Мы так же сидели на поддоне, как и в прошлый раз, позавчера. Но теперь было все по-другому. Без стеснения прижалась к нему ближе, положила голову на плечо и поцеловала его в шею, сходя с ума от запаха его тела.
— Я сейчас чувствую себя живой, как никогда прежде, — прошептала. — Но меня так развезло, что надо точно сделать перерыв и подкрепиться.
— Конечно, я ведь не изверг. Не буду тебя морить без еды все эти сутки. Сейчас по-человечески примем душ и закажем в номер много вкусностей. А потом продолжим…
Я думала, что после душа и плотного завтрака у меня прибавится сил, но ошиблась. Организм, видимо, наконец-то избавился от стресса и напряжения и решил: пора окончательно восстановиться во сне. Меня буквально вырубило в объятьях Лео после того, как мы насладились безумно вкусным завтраком. Он не будил меня, дал хорошо выспаться.
 
Даже не разбудил, когда ушел. Я проснулась на следующий день в прекрасном настроении, полна бодрости и сил, но стоило лишь почувствовать, что в номере одна, меня точно огрели чугунным колоколом по голове.
Застыла в кровати, разглядывая комнату, в которую через щель между шторами пробивались лучи утреннего солнца. Стол пуст, шкаф открыт настежь — и тоже зиял пустотой. Сердце сжалось, застыло, мне стало тяжело дышать. Нервными движениями я выпуталась из-под одеяла, спрыгнула с кровати, чувствуя нарастающую панику.
Замерла посреди комнаты, не зная, куда бросаться, что делать. Его нет. Он ушел и забрал все свои вещи.
Нет, нет, быть не может. Что, если он просто как раз перенес вещи в машину, а сейчас сидит в саду и болтает с кем-то по телефону, а я тут извожу себя. Надо одеться и выйти из номера. Лео должен быть где-то рядом.
Он просто не мог так поступить: бросить меня… после всего, что между нами было.
Не собираясь искать другого повода выскочить на улицу, я быстро влезла в сарафан и в балетки и вылетела на веранду.
Тишина. Похоже, было совсем раннее утро. С сада еле слышно доносилось звонкое пение птиц. Стремглав я вылетела через стеклянную дверь.
Его нигде не было, скамейки пусты. Сад в одиночестве просыпался под слепящими лучами солнца и ярко-синим небом. Меня пробрало колючим холодом до костей. Нет, это был не холод — это неодолимый страх.
Лео ведь любит меня, вчера говорил. Он не мог меня оставить. Возможно, просто как раз понес вещи в машину. И я, не видя под собой ног, метнулась в сторону ресторана. Вчера Лео оставил машину на стоянке перед гостиницей, и сейчас он всего лишь складывает в нее свои вещи.
Оставив без ответа пожелание доброго утра от девушки-администратора, я пронеслась мимо ресепшена и выпорхнула на улицу.
Кто-то точно подстрелил меня — я невольно упала на колени, сгибаясь от бессилия, прижимая руки к груди, где стремительно разверзалась черная дыра. Его машины не было на месте. Он просто уехал, не оставил даже записки, ничего. Исчез, будто его никогда и не было. Будто мне мой ангел только приснился.
Мой взгляд от безнадеги продолжал скользить по округе, пока все передо мной не застелила пелена слез. Наплевать, что села прямо на пороге, где каждый день топчутся сотни людей. На все наплевать. Хотелось орать от боли, раздирающей изнутри, но из груди вырывались лишь хриплые всхлипы. Я захлебывалась собственными слезами. Все тело выкручивало, будто меня засунули в страшную камеру пыток.
Ни на секунду не засомневалась в том, что происходящее не сон, а реальность. Плитка подо мной казалась ледяной, а лучи солнца настолько беспощадными, что жгли кожу раскаленным железом. А воздух… я за каждый вдох старалась наполнить им легкие, но его попросту не было. Нигде. Я пыталась дышать, точно рыба, выброшенная на берег. Кашляла, задыхалась, чувствуя, как легкие горят огнем.
— Девушка, девушка, вы что?! — чьи-то женские руки попробовали меня подхватить и поднять, но я раздраженно их откинула. Пошатнулась и чуть не хлопнулась плашмя на порог — меня сзади удержали. Кто-то присел передо мной и тыкнул под нос нечто столь остро вонючее, что мой желудок вмиг сжался до размеров кулачка и подскочил к горлу. Прижав ладони ко рту, мокрому от слез, попыталась сама встать, но ничего не вышло.
Всего за несколько секунд я точно стала тяжелобольным человеком.
— Леонид Васильевич оставил вам конверт на ресепшене.
Эти слова, будто глоток свежего воздуха, привели меня в чувство. Я поднялась, воспользовавшись помощью уже знакомой мне официантки, и ощутила мучительный стыд за свое поведение. Рассыпалась в извинениях, вытирая слезы.
 
Спотыкаясь и еще нетвердо держась на ногах, попыталась скорее дойти до ресепшена и дрожащими руками взяла протянутый мне администратором конверт.
— Может, вам что-то принести в номер? — окликнула меня официантка, когда я уже собралась идти к себе. Хотелось скорее открыть конверт. Он был запечатанным и подозрительно толстым.