Вне сценария: Чужой канон (СИ)

Существо дернулось, отчего жидкость в капсуле мгновенно закипела, а кулаки сжались с такой дурью, что по сверхпрочному стеклу, рассчитанному на прямой выстрел из танка, поползла паутина трещин. Датчики давления в лаборатории взвыли, зашкаливая в красную зону, пока в его башке образ Ви намертво сшивался с образом величайшего предателя, которого нужно разорвать на куски.
— Найди его и сотри в порошок, — приказал Фиск, — и тогда ты получишь свое место под солнцем.
  
Кингпин вырубил связь и удовлетворенно оперся на трость, зная, что если Ви доберется до Вестчестера, его встретит не толпа шестерок с пушками, а живое воплощение ярости, облаченное в плоть, которая крепче любого сплава.
Бег сквозь лес превратился в пытку: каждый солнечный луч, пробивавшийся сквозь листву, жалил едва затянувшуюся кожу, как раскаленное клеймо. Город с его гнилым запахом остался позади, а впереди уже маячил Вестчестер, но переть туда голышом, покрытым гарью и запекшейся юшкой, было гиблым и постыдным делом. Даже если никто не успеет разглядеть лицо, само появление «голого призрака» на камерах заставит охрану Фиска поднять на уши все спецслужбы раньше времени.
На окраине небольшого поселка — из тех вылизанных мест, где газон стригут по линейке — подвернулся магазин туристической снаряги и спецухи. Дверь была открыта, внутри вовсю пахал кондей, и скользнуть внутрь удалось бесплотной тенью, двигаясь на такой скорости, что для человеческого глаза объект просто перестал существовать. Воздух в помещении не просто колыхнулся — он взвыл, ударив по полкам резким скачком давления, будто в магазине внезапно вышибло все окна разом.
Продавец за кассой, сонный реднек, даже не вскинул глаз от журнала, приняв стремительное вторжение за секундный сквозняк, качнувший колокольчик над дверью.
Возникнув у рядов с экипировкой, пальцы, всё еще хранившие въевшуюся гарь, рванули черные тактические штаны из плотной кордуры. Ткань натянулась за долю секунды, едва слышно шурхнув и не успев даже нагреться от трения. Следом пошло тяжелое худи с огромным капюшоном, плотная ткань которого скрыла плечи и утопила лицо в непроницаемой тени. Тяжелые берцы стояли на нижней полке — впрыгнуть в них и затянуть шнурки удалось одним резким рывком, пока продавец только-только начинал переворачивать страницу.
Бедолага так и не допер, что в пяти метрах от него только что свершили преступление.
Вылет через черный ход был таким же стремительным, теперь тело было упаковано. Черное худи хлопало на ветру, капюшон скрывал глаза, а берцы вбивались в землю с такой силой, что вырывали куски дерна. Снова нырок в «зеленку», срез пути к логову Фиска по прямой, словно полет снаряда, игнорирующего овраги и колючий кустарник. Весь лес вокруг сливался в сплошную смазанную полосу.
Каждый прыжок приближал к финишу, пока внутри закипала ярость. До особняка оставались считанные километры, и кожа уже чувствовала ту самую давящую, жирную ауру власти, которую Фиск выставил вокруг своего дворца.
Торможение у самой границы поместья было резким: берцы по инерции глубоко зарылись в ухоженный газон, выбрасывая фонтан земли. Переди, за высокой стальной оградой, возвышался особняк Кингпина — холодный, пафосный и до краев набитый дерьмом, от которого у обычного человека сердце бы просто встало.
Ломиться в лоб не имело смысла.
Несмотря на новую шкуру и одежду, внутри всё еще эхом отдавался недавний взрыв. Регенерация — штука дорогая, она сожрала почти все резервы, оставив организм выжатым. Идти сейчас туда, где наверняка ждало что-то похлеще Разрушителя и того же Гробовщика было бы тупостью, а умирать просто так не хотелось — в планах было лишь созерцание того, как сдохнет Фиск.
Тень вековых дубов стала временным укрытием. Выбрав пятачок, где сквозь кроны падал мощный столб полуденного света, пришлось сбросить капюшон, подставляя лицо и шею прямым лучам. Руки медленно поднялись, развернув ладони к небу. Было отчетливо слышно, как каждая клетка перепаханной структуры начинает жадно всасывать фотоны. Это не было просто теплом — это напоминало работу раскаленного реактора, который заправляют свежим топливом.
Энергия солнца вливалась внутрь, затыкая дыры в мышцах и выжигая остатки боли. Пустота заполнялась жидким огнем. Синее свечение в глазах стало ярче, приобретая режущий, стальной оттенок. Показатели возвращались к пику, а чувства обострялись до звона в ушах
Замереть на скале и превратиться в чертову солнечную батарею было единственным верным решением. Спешка сейчас — это верная смерть, я не знаю что приготовил Фиск поэтому пришлось осесть на этом выступе до самого вечера. Тепловизоры Фиска на периметре, если и работали, то видели лишь слепящее белое пятно на мониторах, которое автоматика тупо списывала на глюк системы или лесной пожар. Плевать.
Нужно было выжать из этого солнца всё, что оно могло дать. Тело жадно всасывало свет, пока городок внизу жил своей фальшивой, богатой жизнью. Удалось изучить всё: как меняются караулы, где замирают камеры и какие углы остаются слепыми. К моменту, когда солнце начало тонуть за горизонтом, окрашивая небо в цвет запекшейся крови, внутри уже всё гудело. Каждая клетка превратилась в раскаленный реактор, работающий на пределе.
Особняк в паре сотен метров светился огнями. Охрана лениво мерила шагами дорожки, ПВО сканировало небо на предмет ракет, но ни один ублюдок не догадался посмотреть вверх, на неподвижную фигуру в черном капюшоне.
Глубокий вдох. В груди ворочается жажда крови… Пора..
Голова медленно поднялась. Поток воздуха, закрутившийся вокруг в бешеном ритме, сорвал капюшон. Глаза перестали быть человеческими — два выжженных жерла, вибрирующих от напряжения. Кофта на воротнике начала обугливаться, не выдерживая жара, исходящего прямо от кожи.
Удар.
Два ослепительных столба синего, практически белого пламени вспороли сумерки. Воздух взорвался чудовищным ревом. Лучи вгрызлись в особняк, как раскаленный нож в масло. Бронированное стекло, бетон, мрамор — всё это испарялось, превращаясь в раскаленную пыль в ту же секунду. Плавный поворот головы — и верхнюю треть здания просто срезает к чертям. Стальные балки сворачивались, как гнилые нитки.
Короткое моргание — секунда тьмы — и новый залп, теперь в самый фундамент. Лучи прошили дом насквозь, вскрывая его, как консервную банку, что то рвануло и столб искр вместе с обломками мебели взлетел на сотню метров вверх. Стены рушились, металл тек, всё превращалось в одну светящуюся кучу мусора.
Последний мазок, крест-накраст, чтобы окончательно сравнять это логово с землей. На вершине скалы трава под ногами выгорела до пепла, а воздух плавился, мешая дышать.
Ждать, пока осядет пыль? Пффы… Не в этот раз.
Рывок вниз, прямо с обрыва. Гравитация больше не имела значения. Тело превратилось в снаряд, ветер в ушах мгновенно сменился громовым ударом — звуковой барьер был пройден в паре метров над верхушками деревьев. Ударная волна просто выкосила лес сзади.
Секунда — и центральный холл догорающего здания взрывается изнутри. Пол содрогнулся, выплюнув фонтан бетонной крошки. Тяжелое дыхание, тлеющие остаточным светом глаза, прожигающие дым.
Интерлюдия: Рождение Монстра
В глубине подземного бункера, зажатого между пластами бетона, стоял мертвый холод. Уилсон Фиск замер перед медицинским терминалом, не сводя глаз с показателей. Наверху грохотало — Уотчер кромсал особняк, превращая этаж за этажом в строительный мусор. С потолка сыпалась бетонная пыль, оседая на плечах Кингпина белым налетом, но тот даже не шелохнулся.
  
Фиск понимал: всё, что было до этого — Гробовщик, Разрушитель, шестерки с пушками — это просто мусор и черновики. Настоящая игра начиналась здесь. Перед ним в гнездах мерцали пять капсул с «Омега-Прайм». Это уже не был кустарный самопал, замешанный в подвале. Это был финал биоинженерии, доведенный до ума под его личным контролем.