Включите свет, девочки!

Кира произнесла эти слова с такой грустью, будто и рада была бы остаться дома, но понимала какие аргументы могут выманить меня из укрытия.
Глава 2. Гадание на суженого
(Ярослава)
«И снова они ввалились домой в час ночи, а утром уже на кухне стоял грохот. Где в этом мире справедливость? Не выспаться должны были они, а не я».
  
– Яся, вставай! Смотри, что мы приготовили! – ворвалась в комнату Полина.
– Выключите свет! Что за издевательство? Миллион раз говорила, хватит так вламываться, это моя комната!
– Ты такой вкуснятины в жизни не пробовала! – Полина мои слова проигнорировала.
Вместо того чтобы убраться, она протянула мне тарелку с коричневой котлетой или булкой, я даже не поняла что это.
Месяц назад я жила тихой и размеренной жизнью, в квартире с просторной кухней-гостинной и двумя комнатами, одна из которых была моим убежищем. Но с заселением этих двух в соседнюю комнату жизнь превратилась в сущий кошмар. Невыносимо. С каждым таким утром запасы терпения иссякают. Да с чего они решили, что раз мы живем в одной квартире, то должны быть подружками?!
Я села на кровати так резко, что медали, висевшие на торшере у кровати, разом брякнули. Не церемонясь, я выхватила с тарелки коричневый кусок.
– Хочешь честный отзыв? Будет тебе.
Полина посмотрела на меня воодушевленно, а Кира напротив чуть сморщила нос.
– Картон.
– Что?
– Полина, ты глуховата? Я будто ем кусок картона. А отбивная на прошлой неделе была похожа на кусок тряпки. Так достаточно честно?
Я ожидала, что Полина сникнет, пошлет меня куда подальше, больше никогда не появится в дверях моей комнаты и наше дружелюбное соседство на этом завершится, но я ее недооценила.
– Кир, вот! Именно это я и хотела услышать! Здоровая критика.
Полина решительно направилась в сторону кухни и чуть погодя я услышала, как открывается шкаф, а затем и шуршание мусорного мешка. А после, как открывается дверь холодильника, из которого доставали продукты. Кира убежала помогать подруге.
Эту парочку ничем не пронять. Не желая подвергать свой желудок очередной экзекуции, я поспешила собрать сумку в спортзал и поскорее смыться. Перед выходом посмотрела в зеркало: кудрявые черные волосы до лопаток я убрала в высокий хвост. Зеленые глаза в отражении смотрели с раздражением. Косметикой я не пользовалась. А потому лишь наспех приняла душ, надела черный спортивный костюм и черные беговые кроссовки.
– Не забудьте за собой все убрать, – произнесла я, демонстрируя максимум недовольства.
Стоило хлопнуть за собой дверью и оказаться на лестничной площадке, как из квартиры напротив выскочил Руслан.
– Ты куда так рано, да еще и в субботу?
– Рус, меня буквально выживают. Еще немного и я перееду к тебе.
– Да ну, брось. У тебя клевые соседки, особенно шатенка. Я вчера слышал она разошлась с парнем… Может познакомишь нас?
– Что за собрание? – из открывшегося лифта выпорхнула Лиза Ветрова.
Высокая рыжеволосая и стройная девушка с яркими розовыми «стрелками» на глазах и блестками на щеках, одетая в неонового цвета короткий топ и обтягивающие легенсы.
– Про нее ты когда-то тоже так говорил, – я кивнула в сторону Ветровой и, не дожидаясь ответа Руслана, поспешила вниз по лестнице, игнорируя распахнутые двери лифта.
Старенький панельный дом по соседству с универом за несколько лет буквально превратился в студенческое общежитие, что приводило меня в жуткое негодование. Одна Лиза чего стоит. Каждую пятницу гулянки, каждую субботу вваливается к себе в квартиру не раньше трех ночи. Стены-то тонкие. А теперь еще эти двое.
Единственный адекватный сосед на этаже – Руслан: девчонок к себе не таскает, отравить кулинарными изысками не пытается, с глупыми предложениями не лезет. Он в этом доме «коренной», квартира ему досталась от бабушки. Все остальные жители нашего этажа «понаехавшие». Причем кто откуда.
Советской постройки дом располагался в самом центре студенческого городка. Высшие учебные заведения самых разных направлений так компактно расположились по соседству, что ближайшие к ним дома превратились в большой котел, в котором перемешались студенты самых разных специальностей. Руслан, к примеру, учился в медицинском на терапевта, я и Лиза на юрфаке, а Кира и Полина учились на архитекторов.
Всего несколько раз мне пришлось зайти в их комнату и, оказавшись в ней впервые, я почувствовала раздрай. В комнате было чисто и убрано. Книги Киры аккуратно лежали в стеллажах, а тетради в ровной стопке. Вещи же, принадлежавшие Полине, выделялись в комнате, как и сама их обладательница в толпе людей. Броские тетради всех цветов радуги, из которых торчали во все стороны разноцветные закладки и стикеры. Изрисованный в краске мольберт, куча цветных карандашей, торчащие в разные стороны из прозрачного стакана.
Над кроватью Полины висят броские плакаты с изображением молодых поп-звезд, приглашения на вечеринки, бесконечное количество стикеров с напоминаниями, которые то и дело отваливаются со стены и сыпятся под кровать. Постели обеих аккуратно заправлены. Как я узнала позже, Кира всегда заправляет свою, а потом, когда Полина закрывается в ванной, поправляет и ее одело.
Порядок в их комнате – это исключительно Кирины страдания. Наверное, оно и к лучшему, что девочки будто сиамские близнецы. Живи я лишь с Полиной, боюсь представить, что стало бы с их комнатой. Любовь к порядку – вот, что объединяло нас с Кирой. В Полине же было меньше качеств, что мне нравились, разве что ее наивная прямолинейность перекликалась с моей суровой прямотой.
***
Теплый вечерний ветер уже разносил по улицам тополиный пух, извещая о том, что лето уже на пороге и, учитывая теплый май, оно обещает быть не менее жарким. Еле волоча ноги после тренировки, я аж подпрыгнула, когда знакомый голос завопил на весь двор: «Халява приди!» Увидев каштановую шевелюру в окно собственной кухни, я подумала, что Полина вот-вот из него вывалится на карниз. Снова. Ничему человека жизнь не учит. Уж так яростно она размахивала зачеткой. А когда я вбежала в квартиру, то и вовсе оказалась в эпицентре шаманского ритуала.
– Ещё раз. Для Яси. Берёшь свечу, зажигаешь. Пока ничего сложного? – в своей привычной манере протараторила Полина.
Я посмотрела на нее, как на слабоумную.
«И за что она мне?», – в очередной раз раздалось в голове.
– Ты чего на потолок уставилась? Смотри, потом капаешь воск со свечки в таз, и появляется твоё будущее! Вуаля! Правда круто?
«Господи, 21 век на дворе…» – продолжал негодовать мой внутренний голос.
– Весело же! Кир, держи тазик.
Кира убрала прямые светлые волосы в пучок, посмотрела на меня своими светлыми голубыми глазами и подключилась к шабашу, а я все продолжала взывать к невидимому духу общежития.
А ведь в первую нашу встречу Кира показалась мне очень даже умной и рассудительной, но, как оказалось, первое впечатление обманчиво.
– Не хочу я в этом участвовать, – уперлась я. – И не забудьте тут все за собой убрать!
– Ясь, нам нужно чтобы у тазика было три человека. Вселенная не любит нечетные цифры, – продолжала уговоры Полина.
«Они ведь будут ломиться ко мне в комнату если не соглашусь», – думала я, обратив внимание на этот чудной озорной огонек в глазах девочек. Вот что бывает с детьми, когда их излишне контролируют родители в детстве. Когда они оказываются «на свободе», то срываются с поводка, я бы даже сказала, дичают. Пришлось согласиться. Я все-таки села на колени напротив розового таза с ушками, который они поставили на пол прямо посреди кухни. И Полина погасила свет и зажгла мелкие свечи, что расставила вокруг нас на полу.
  
– Скажи мне свечка, на какую букву имя суженого моего? – со всей возможной серьезностью, на какую только она была способна, произнесла Полина и наклонила длинную белую восковую свечу над тазом.
Воск, падая на поверхность воды, изогнулся в причудливую форму.