Короны Ниаксии. Убить вампира-завоевателя

Однако уверенность в том, что я могла бы прикончить его в этот момент, прочно захватила мой разум.
Завоеватель молчал, но я чувствовала его взгляд. Он словно впитывал меня с головы до пят. Ощущение было острым и таким же сильным, как если бы чужие руки шарили по моему телу.
– Добро пожаловать, – сказал он.
Голос у него был низким, но говорил он на удивление мягко, чего я совсем не ожидала, учитывая исходящую от него власть.
  
На самом деле многое в этом вампире не стыковалось между собой. Я обнаружила странные пласты его сущности, звучавшие несогласованно. Противоречие отражалось даже в его облачении – это раздражающее сочетание очень изысканной, хотя и старой одежды и потертых доспехов. Уж не знаю, каким богом он был отмечен, а может, боги тут ни при чем и у него когда-то произошло неприятное столкновение с сильным и коварным магом. Я воспринимала его целиком, а не так, как делают обычные люди, которым доступно только телесное зрение. И все равно его рога… казались чуждыми в общем образе. Нити подсказывали, что рога были не единственной его странностью, хотя он изо всех сил старался скрыть другие темные стороны своей личности.
– Оставь нас, – велел он солдату, и тот молча вышел.
Я осталась наедине с завоевателем.
Меня охватила робость, которую я не желала признавать и уж тем более выдавать ему.
Завоеватель молчал.
Я осторожно встала, стараясь, чтобы мои движения были плавными и уверенными, невзирая на слабость в ногах. Зелье, которым меня одурманили, оказалось очень сильным.
– Это излишне, – заметил он.
– Предпочитаю встретить смерть стоя.
Он засмеялся. Звук этот, словно змея, скользнул по моей коже.
Вампир поднялся и приблизился ко мне на шаг, затем еще на один. Оказалось, запах снега исходил от него. Частица его родины, принесенная с другого края света. Снег, железо. И легкий привкус соли.
– Я слышал, что такие, как ты, умеют видеть даже без глаз, – произнес он. – Это правда?
– Глаза – очень неудобный способ восприятия.
– Заученные слова. Думаю, их твердят все сектантки.
– С твоей стороны, лицемерно называть меня сектанткой. В Обитрах поклоняются Ниаксии. Чем тебе не секта?
Он снова засмеялся, тихо и как-то грубо. Я почувствовала его приближение, однако мне стоило усилий не вздрогнуть, когда его пальцы коснулись моей щеки. Они тоже были грубыми, мозолистыми, с острыми ногтями, вызывающими легкую боль.
– Может, ты и права, – сказал он. – Мы все приносим жертвы своим богиням. И у всех они значительны.
Он потянулся к моей наглазной повязке, намереваясь снять ее, но я схватила его за руку.
– Не смей!
– Если ты так внимательно рассматриваешь меня, почему я не могу взглянуть на тебя?
– Других слов от завоевателя я и не ожидала.
На этот раз он не засмеялся. Его пальцы задержались на моей щеке, теребя шелковую ткань повязки, но стянуть ее он больше не пытался.
– Праведный гнев служительницы Арахессии. Интересно, – сказал он и, опустив руку, отошел. – Я не питаю любви к вашей маленькой секте, но и не собираюсь их злить. Скажи, куда надо вернуться, и мой помощник тебя проводит. Доберешься туда в целости и сохранности. Слово даю.
Что? Он был готов меня отпустить?
Я и сейчас сохраняла бесстрастное лицо, но мысленно произносила одно ругательство за другим.
Такого поворота я не ожидала. Получается, я ошиблась в расчетах. Одно мое предположение оправдалось: во мне сразу увидели служительницу Арахессии. Вампиры знали о способности арахесс к предвидению. Но я никак не рассчитывала, что завоеватель откажется рисковать. Странно и даже смешно. Он не боялся двигаться к столкновению с Королем питоры и в то же время опасался связываться с арахессами.
– Мои солдаты допустили ошибку, доставив тебя сюда, – продолжил он. – Приношу извинения.
Правда, по голосу не чувствовалось, что он сожалеет.
– Я не являюсь служительницей Арахессии, – сказала я. – Больше нет.
Завоеватель замер. Я ощутила его интерес вперемешку с недоверием.
– Тебя это так удивляет? – рассмеявшись, спросила я.
– Ни вампиры, ни люди не отрекаются от своих богинь.
В его фразе скрывался вопрос. Но не только. Там была и ловушка.
– А я и не говорила, что отреклась. У меня с богиней никаких противоречий.
Он хотел убедиться, что я осталась верна Аседже. В противном случае ему от меня никакой пользы.
– Но арахессы… – пожала я плечами. – Ты сам сказал о жертвах. Арахессы требуют жертв и часто не спрашивают согласия.
Я распознала улыбку на его губах; нечто среднее между гримасой и ухмылкой.
– Разве настоящая жертва может быть насильственной? По-моему, это называется по-другому.
В его словах был здравый смысл, и это меня задело. Но я кивнула, словно соглашаясь с ним.
– Итак, ты бывшая арахесса. Ушла от сестер, однако сохранила верность богине. И теперь ты сама по себе. – Завоеватель умолк, словно пытаясь выстроить в одну цепь несопоставимые вещи. – И арахессы отпустили тебя на все четыре стороны?
– Я не оставила им выбора.
– По тебе не скажешь, что у тебя хватит сил постоянно прятаться от них, – произнес он без сарказма и задней мысли.
Удивительно, но мне понравились его слова.
Он верно подметил. Арахессы не позволяли служительницам покидать их ряды. В Арахессию приходили на всю жизнь. Да, случались изгнания, но, оказавшись за пределами Соляной крепости, сестры не выдерживали жизни во внешнем мире и гибли. Для остальных единственным выходом была смерть, и руководительницы Арахессии следили за тем, чтобы никаких других лазеек не появлялось.
– В общем… я сбежала от них.
– Но не сбежала из Глеи. Было бы куда разумнее покинуть страну.
– Из-за вашего вторжения это стало невозможным, – огрызнулась я. – Корабли перестали отплывать. Спасибо, что спутал мне все карты.
Я почувствовала перемену в его сущности. Интерес.
– Значит, тебе нужна защита, – сказал он, наклонясь ко мне.
Я ощущала, как он о чем-то думал, что-то прикидывал. Была ли его потребность в новой прорицательнице настолько острой, что он не боялся привлечь к себе внимание Арахессии? И кто вызовет большее рвение у ордена: сбежавшая сестра или выкраденная? Он сознавал, что во втором случае риск был бы куда значительнее и похищение доставило бы ему кучу неприятностей.
А со мной… Я словно сама подвернулась, и он раздумывал, как ему быть.
И здесь он сглупил. Если бы я на самом деле сбежала из Арахессии, сестры бросили бы все силы на то, чтобы найти и обрезать нить, посмевшую выбиться из общего узора. Любая сестра знала много секретов, которые было опасно раскрывать внешнему миру и тем более отдавать в руки завоевателя.
Но его глупость сыграла в мою пользу. Наконец-то.
– Да, нужна, – призналась я сквозь зубы, словно мне было больно произносить это вслух.
– Ты способна прорицать. Отлично.
Он щелкнул пальцами. Полог шатра отодвинулся. Вернувшийся солдат заломил мне руки за спину.
Я безуспешно пыталась вырваться.
– Отойди от меня! – зарычала я, гордясь умело разыгранным отчаянием с примесью страха. – Отстань!
Завоеватель спокойно смотрел на то, что вытворяет его солдат.
– Нет, – сказал он. – Теперь я тебя не отпущу. Нам понадобится твоя помощь.
– Я не предлагала тебе никакой помощи!
– Или ты станешь нам помогать, или мы тебя убьем, – сказал он обыденным тоном. – Это твой единственный выбор.
Никаких словесных игр, никаких попыток запугать. Я знала: в случае отказа он так и поступит.
– Но я честен, – продолжил он.
– Честен?
– Тебе нужна защита, и ты ее получишь. Ты хочешь покинуть Глею. И ты уплывешь отсюда, как только мы перестанем нуждаться в тебе.
  
– Думаешь, я поверю? Когда моя помощь больше не понадобится, ты просто меня убьешь. Или прикажешь кому-нибудь.
Я была готова смеяться над его потугами убедить меня, что это не так. Даже если он достигнет своих целей, глупо оставлять меня в живых. Да и сейчас глупо было держать меня при себе, зная, что арахессы займутся моими поисками.