Опасная невинность (ЛП)

Она сделала паузу. — А что насчет Патрика? Что он скажет, если ты уедешь?
Я еще не рассказала маме о разрыве. Она была измучена, когда вернулась домой вчера поздно вечером, и я не хотела нагружать ее своими проблемами.
Мое выражение лица, должно быть, выдало меня. Мамины глаза расширились. — Что случилось? Что он сделал? — Мама никогда не была большой поклонницей Патрика, это и ее общее недоверие к мужчинам, естественно, заставило ее предположить, что он что-то сделал, и она была права в этот раз.
— Он изменил мне, — сказала я.
Гнев искривил мамины губы. Я могла сказать, что она хотела сказать что-то действительно ужасное, но она была из тех людей, которые предпочитают ничего не говорить, если нечего сказать хорошего. — Ты порвала с ним?
Я пожала плечами. — Да. Ну, типа того. Он попросил меня рассматривать мою поездку в Штаты как перерыв и дать нам еще один шанс, когда я вернусь.
— Черт возьми, только не говори мне, что ты согласилась на эту ерунду. Это мужской код для желания обманывать без обмана.
— Я не соглашалась и ничего не говорила. Просто попросила его уйти.
— Не давай ему второго шанса. Однажды мошенник всегда остается мошенником, поверь мне.
— Я знаю, мама. — Мой отец изменял ей, неоднократно, и мама прощала его снова и снова — пока, наконец, не перестала, и тогда он ушел. С тех пор я его больше не видела. Это было четырнадцать лет назад.
— Не хочу думать о нем сейчас. Все, на чем я хочу сосредоточиться, — это Имоджен и то, как найти ее как можно быстрее.
Мама резко кивнула. — Тебе может понадобиться больше, чем несколько дней, чтобы найти свою сестру, и тебе также нужен обратный билет. Ты же знаешь, что я не могу выделить денег, не учитывая ужасные процентные ставки и лечение Финна лошадьми.
Мы платили за физиотерапию Финна с лошадьми из своего кармана; она не входила в государственное медицинское обслуживание. Даже если мы не были уверены, что это поможет ему справиться со спазмами, это сделало его счастливее и уменьшило заикание, так что деньги были потрачены не зря.
— Я найду работу в Нью-Йорке. Там ведь тоже нужны официантки?
— Тогда тебе понадобится рабочая виза, Эйслинн, а они стоят дорого.
Я прикусила губу. Я не подумала об этом. — Уверена, что есть работодатели, которые не заботятся о визах.
Мама покачала головой. — Ты не из тех девушек, которые создают проблемы. Не начинай сейчас. Не иди нелегальным путем. Это ни к чему не приведет.
— Мама, я должна знать, что случилось с Имоджен. Я не могу просто притворяться, что все в порядке.
— Может быть, она хотела порвать все связи с нами и Ирландией.
— Может быть, — поправила я.
Мне хотелось бы сказать, что я уверена в том, что Имоджен этого не сделает, но она была бегуньей. Она убегала от всего, что причиняло ей страдания. — Если она не хочет, чтобы мы были в ее жизни, тогда я могу попытаться жить дальше. Но в любом случае, мне нужно знать. — Я не была уверена, смогу ли я это сделать. У нас с Имоджен было не так много общего, но я любила ее не меньше. Не говоря уже о том, что я не хотела, чтобы Финн рос без своей биологической матери, даже если мы с мамой в основном воспитывали его сами.
Раньше, когда мама проводила ночи на работе, чтобы заплатить за квартиру, мы с Имоджен прижимались друг к другу в одной кровати и защищали друг друга от темноты. Для этого и нужны были сестры.
Мама отвернулась, ее губы сжались в плотную линию. — Ты помнишь Гулливера?
— Дядю Гулливера? — спросила я. Он был далеким воспоминанием. Высокий и рыжеволосый, такого же оттенка, как мои волосы. Мне было пять или шесть лет, когда он навещал нас в последний раз. Они с мамой громко поссорились, и больше я его не видела.
— Да, — прошептала мама. Когда она подняла голову и встретилась с моим взглядом, в ее зеленых глазах отразилась дрожь. — Он тоже в Нью-Йорке, возглавляет там ирландский приход.
— Верно, он священник, — сказала я, затем сделала паузу. — Имоджен тоже ходила к нему?
Мама сглотнула. — Мы с Гулливером не разговариваем. Он считает меня грешницей.
 
— Разве ты не пыталась хотя бы ради Имоджен?
Мама поджала губы, очевидно, ей не понравился мой возмущенный тон. — Конечно, я пыталась. Я бы сделала все для вас, девочки и Финна. — Она громко сглотнула. — Мы мало разговаривали, но он сказал мне, что она приходила к нему. — Мама сжала руки.
— Это хорошо, да? — Если Гулливер помог ей, то, возможно, с ней все будет в порядке. Как священник, он, вероятно, имел нужные связи, чтобы убедиться, что Имоджен не попала в беду. — Она ночевала у него дома?
— Нет, — отрезала мама. Затем более мягким тоном добавила: — И это нехорошо, Эйслинн. Совсем нехорошо.
Я ждала, что она скажет еще что-нибудь, и это будет иметь смысл. Мама была избирательна, когда делилась информацией о прошлом.
Мама встала и потянулась в задний карман, как будто доставала пачку сигарет, но она бросила курить больше двух лет назад. Теперь я действительно нервничала. — Гулливер — священник клана Девани.
Мой рот открылся. — Что?
Мама покачала головой. — Я никогда не хотела, чтобы ты знала. Но если ты поедешь в Нью-Йорк, ты не можешь ехать вслепую. Ты должна держаться подальше от Гулливера.
— Дядя Гулливер связан с ирландской мафией?
Каждый в Дублине знал фамилию Девани. Их клан правил преступным миром в городе. По правде говоря, их влияние во всей Ирландии тоже было огромным. Во время одной из своих смен я видела одного из их сборщиков долгов на Merchant's Arch. Они собирали деньги за защиту, в основном с них. — Я не знала, что клан Девани есть и в Нью-Йорке.
Мама выглядела все более неловко, что, в свою очередь, вызывало у меня все большее любопытство. Мы всегда держались подальше от Девани и всех, кто с ними связан. Мы вели обычную жизнь, вдали от неприятностей. Не то чтобы мы были им интересны. — Лоркан Девани, второй сын Девани старшего, управляет кланом там, — сказала мама, и я удивилась, откуда, черт возьми, она это знает. Должно быть, она видела вопросы, мелькавшие в моих глазах. — Твой дядя упоминал об этом.
Слова прозвучали торопливо и выше, чем ее обычный тон.
Подозревая, я сузила глаза.
— Ты думаешь, Имоджен связалась с мафией из-за Гулливера? — спросила я, встревоженная.
Мама пожала плечами. — Ты же знаешь Имоджен.
Черт.
— Нет, она не была бы настолько безрассудной… верно? — Если бы ей подсунули подходящую морковку, она бы попыталась откусить кусочек.
Мама ничего не сказала.
Я встала и прошлась по нашей маленькой кухне. Доски пола скрипели при каждом шаге. Снаружи кто-то кричал что-то нечленораздельное. — Но если это так, то для меня еще важнее найти ее. Может быть, ей нужна помощь, чтобы выбраться из неприятностей.
— А может, она только втянет тебя в неприятности вместе с собой, Эйслинн. — Это многое изменило и дало зацепку, которой у меня раньше не было. Внутри меня затеплилась новая надежда, хотя новости о мафии были не очень хорошими, если можно так выразиться.
— Поклянись, что ты не пойдешь к своему дяде. Поклянись моей жизнью.
— Мама…
Мама встала на моем пути и схватила меня за руки. — Поклянись.
— Я не могу. Если Гулливер знает, где Имоджен, то мне придется с ним поговорить.
Мамина хватка на моей руке сжалась еще сильнее. — Не приближайся к клану Девани, даже если след Имоджен ведет прямо туда.
— Мама, не драматизируй. Я уверена, что Имоджен в порядке и не связана с мафией. — Я поджала губы в раздумье. — Может быть, дядя Гулливер знает место, где я могу работать без рабочей визы.
Мамины глаза расширились в тревоге. — Нет.
— Мама…
Она повернулась и вышла. Мои брови поднялись. Мама не была человеком, который убегает от конфликта.
Я последовала за звуком грохота в мамину комнату. Она вытаскивала деревянный сундук из глубины шкафа, когда я вошла.
— Что ты делаешь? — спросила я в замешательстве. Сундук был покрыт пылью, а замок заржавел. Никто не открывал его уже долгое время.