Закон эволюции (СИ)
И как только Маркус это подумал, из-под ноги вывернулся плохо лежащий камень. Летчик не удержался, упал и покатился вниз по склону с коротким, но эмоциональным «Срань господня!»
И проснулся.
Правду сказал какой-то тип: кто хоть раз побывал на войне, тому она будет сниться всю жизнь. Вот и Маркусу периодически снится, как его вначале сбивают корейские истребители, а затем он долго бегает от пехотинца, который на деле был женщиной. Тогда, в две тысячи сорок третьем, они разошлись живыми: перед прыжком в воду кореянка сбросила разгрузку, оставшись только со вставленной в автомат обоймой, и в тот момент, когда она все-таки нагнала Маркуса, у нее закончились патроны. Чего она так и не узнала — что у американского пилота они тоже закончились. Интересно, как сложилась ее судьба? Война закончилась капитуляцией Северной Кореи все три дня спустя, вряд ли успела погибнуть. Потом… потом были годы мира. А потом — ядерная война и массовый исход Азии в Европу. При встрече с Маркусом ей было едва ли двадцать, значит, когда началась третья мировая, сорока не стукнуло. Теоретически… Да к черту теорию. Какая разница, ведь она в любом случае почти четыреста лет как умерла.
Маркус сел на постели и взялся на ПЦП, через который держал связь с Ганном.
— С добрым утром. Что нового?
— Вечером была одна машина, сразу же уехавшая — тусклым голосом ответил Эдвин, — утром подъехала машина, из ворот вышла женщина, села и уехала. И все.
— Продолжайте наблюдение. Отбой.
Итак, Первый дома, как и ожидалось. Пора.
Маркус быстро позавтракал яичницей с жареными колбасками, какао и круассанами, оделся, замаскировался, взял наперед собранную сумку и вышел из дома, оставив свой личный ПЦП дома. Проходя мимо мусорного бачка, выбросил ключи от квартиры: лишний груз. Сюда он уже больше не вернется.
Вызвав такси, Маркус поехал в музей. На воскресенье запланированы полеты вертолета и штурмовика вертикального взлета и посадки. То, что надо.
На КПП он купил билет и вошел. Документа или ПЦП предъявлять не надо, досмотра личных вещей нет, металлодетектора нет… Любая самая захудалая террористическая организация смогла бы в легкую наворотить делов, но увы. Единственный террорист в Доминионе, если не считать бутылочных мстителей — пришелец из прошлого.
За прошедшее время бутылочный террор, невзирая на драконовские меры, на спад не пошел. Точнее, убийств стало меньше, но и количество пойманных сократилось. Дураков переловили, умные продолжают свое дело. Человека, усвоившего нехитрую инструкцию, вычислить нереально, разве только случайно попадется.
Что ж, социальный протест против произвола сильных пора поднять на ступень повыше. Убить самого сильного.
В музее собралась небольшая толпа, человек на семьдесят, что здесь, вообще-то, большая редкость. Почти все — у павильонов и взлетной полосы, глазеют на приготовления. Маркус затесался среди зевак и начал потихоньку пробираться в передние ряды.
Взлетная полоса отгорожена лентой, перед ней — зрители, за ней метрах в пятнадцати — вертолет. Машина, судя по всему, разведывательно-транспортная, потому что нос застекленный, для хорошего обзора вниз, креплений турельного вооружения не видно. По бокам, впрочем, пара кронштейнов для ракет и установки пулеметов.
Седой экскурсовод, стоя за лентой, рассказывал всем желающим слушать об этой модели вообще и конкретной машине в частности. Оказывается, именно на ней сто три года назад двое военных летчиков совершили беспосадочный полет в Центральную Африку с грузом вакцины и таким образом спасли четырнадцать человек гуманитарной миссии и свыше двух тысяч местных жителей.
— Так этой вертушке сто три года⁈ — выпучил глаза Маркус, не забыл положить в рот пару карамелек.
— Конкретно данной машине — сто шесть с момента ввода в эксплуатацию.
— Ой-ей-ей! А не страшно на ней летать? Того и гляди в воздухе развалится!
— Вертолет в отличном состоянии, все необходимые детали регулярно заменяются, — заверил его гид, — ежегодно он совершает десятиминутный полет для поддержания всех систем в рабочем состоянии и проверки. Ну а на самый крайний случай места пилотов оборудованы катапультами.
— А пилота того… винтом не перерубит?
— Нет, разумеется. При активации системы спасения экипажа происходит моментальный отстрел лопастей, после чего катапульты срабатывают с интервалом в треть секунды. От нажатия кнопки любым из пилотов до выброса экипажа — одна секунда, а кресла-катапульты обеспечивают спасение с любой высоты, включая нулевую.
— Круто, — одобрил Маркус, — в моей глубинке такое нечасто увидишь, да и то, только с земли — вверх. А можно заглянуть, как там в кабине устроено?
— Пока — нет, сэр, порядок есть порядок. Но когда вертолет завершит полет и его откатят обратно в ангар, его кабина будет доступна для осмотра всем желающим.
Тут техники завершили подготовку, и один из них, оказавшийся пилотом, полез в кабину. Маркус заодно прикинул расклад: старый экскурсовод возле зрителей, второй старик, надо думать, администратор — у самой машины с планшетом. Техников трое, один из них пилот. Все трое молодые, все трое без оружия. Совершенно неготовые к нападению, противопоставить двум травматическим пистолетам они не смогут ничего. Осталось дождаться, когда к полету подготовят штурмовик.
Вертолет зажужжал вспомогательным электромотором и медленно пополз на середину полосы, подальше от зрителей.
Полет как таковой не представлял для Маркуса никакого интереса: взлеты и посадки вертолетов он видел много-много раз, как, впрочем, и их работу над полем боя. Потому во время демонстрации он исподтишка изучал обстановку, не появится ли откуда неучтенный персонал, нет ли где в толпе полицейского, способного вставить палку в колесо и так далее.
Сразу после посадки к вертолета слили оставшееся топливо, провели ряд несложных консервационных процедур и отогнали своим ходом обратно в ангар на заслуженный отдых длиною в год. А на полосу небольшим тягачом выбуксировали из соседнего ангара штурмовик, тяжелую, неповоротливую машину с поворотными мотогондолами на концах коротких крыльев. Однако на этот раз летательный аппарат вытащили сразу на взлетную полосу в полусотне метров.
В этот момент экскурсовод объявил, что на время проведения технических работ и заправки зрители могут подойти поближе для осмотра и лекции.
Штурмовик этот Маркус уже видел в павильоне, но детально не рассматривал, рядом стояло полно ничуть не менее интересных машин. Вес — будь здоров, движки, способные на пару оторвать такую громадину от земли без разбега — массивные, тысяч на шесть лошадок в сумме, и топлива должны потреблять ой-ой-ой сколько.
Он выслушал рассказ экскурсовода — скорость, полезная ракетно-бомбовая нагрузка, боевое применение, славные страницы истории — и стал задавать дополнительные вопросы.
— Простите, а какая мощность моторов? В лошадиных силах?
— По две тысячи восемьсот каждый.
— У-у-у… вместо получится раз в сто больше, чем мой трактор! А топлива сколько жрет?
— Вместимость баков — шестьсот литров, — ответил экскурсовод, — этого хватает для вылета с полной нагрузкой и поражения цели в радиусе до ста километров. Если цель дальше — дополнительно вешаются подвесные баки вместимостью от двухсот до восьмисот литров. Собственно, подвешивание этих баков вы сейчас и увидите.
Оп-па! Вот это уже интересно!
— А разве для десятиминутного полета нужны подвесные баки?
— Нет, но машина отправится на военную базу для замены некоторых частей и штатного техобслуживания.
Персонал подогнал к штурмовику заправщик и аэродромный кар с парой баков. Обслуживание осуществляют шесть техников, не считая шофера, и это уже плохо: с ними парой травматических пистолетов уже можно и не справиться. Плохо.
Маркус отошел от толпы, достал ПЦП и вызвал Эдвина.
— Алло, это я. Как там обстановочка?
— Ничего не произошло. Больше никто не выезжал и не приезжал. Сколько еще мне наблюдать?