Закон эволюции (СИ)

— И если, предположим, их у меня отсудит некий человек…
— … То ему придется оплатить закупку из своего кармана, поскольку эти деньги на момент отсуживания вам уже не принадлежали и, следовательно, ему принадлежать не могут.
— Просто превосходно. Ближе к вечеру я приду к вам со списком грузов и адресатов.
Выйдя на улицу, он позвонил Пайпер.
— У тебя есть знакомые, которые понимают, как обстоят дела с медициной в Сибири, и знают, какие лекарства там нужнее всего?
  
Пайпер чуть призадумалась, потом ответила:
— Ну разве шапочно знакома с парой-тройкой…
— Это превосходно. У меня есть для них задача. Имеется один миллиард сто миллионов денег. Необходимо закупить такие лекарства, чтобы спасти в Сибири как можно больше жизней. Ответ в виде списка медикаментов стоимостью в миллиард нужен мне не позднее, чем после обеда. Если два списка совпадут более, чем на пятьдесят процентов — они получат по пятьдесят тысяч кредов. Если совпадут все три списка — все трое получат по пятьдесят кусков.
— Поняла. А зачем совпадения списков?
— А чтоб они не от балды писали. Главное, эти люди между собой знакомы быть не должны, мне не нужен фиктивный согласованный перечень лекарств.
— Ладно, сейчас буду их вызванивать.
Маркус неторопливо пообедал в дорогом ресторане с многонациональной кухней: ренданг, три салата, суп и якисоба, на десерт вишневый пудинг и кофе. Все свежее, сготовленное по его личному заказу, кроме ренданга: он готовится долго, несколько часов.
Сразу после ресторана он прогулялся по парку, наслаждаясь видом и съев порцию бельгийских вафель мороженым: возможно, это в последний раз. Появилась мысль напоследок посетить какое-нибудь злачное место и подцепить девочку посговорчивей, но ее Маркус прогнал: летчики лучше, чем кто-либо знают, «либо эрекция, либо реакция». После секса скорость реакции понижается, а он не камикадзе и завтра намерен попытаться выжить.
Астронавт достал взломанный ПЦП и вызвал Ганна.
— Вы готовы?
— Эх… Готов.
— Приступайте в течение часа.
— Понял. Приступаю.
— Отбой.
Часы судьбы тикают, отмеряя секунды в обратном отсчете.
Вскоре позвонила Пайпер и прислала три списка: все совпали процентов на шестьдесят-семьдесят, а разногласия объяснились тем, что каждый из трех медиков, акушер, инфекционист-эпидемиолог и парамедик, ориентировался в первую очередь по своему профилю. Маркус отправил каждому по пятьдесят тысяч и поспешил обратно в юридическую контору.
Возня со списками, оформлением и согласованиями заняла времени почти до вечера. Маркус заплатил фирме за услуги авансом, чтобы не возникло накладок после, перепроверил все документы, убедился, что груз стоимостью в три миллиарда триста миллионов достигнет места назначения.
— А вы знаете про человека, запертого меж двух границ в той стороне? — спросил Маркус.
Из трех специалистов, которые утрясали все формальности, один о нем слышал: еще три дня назад он был жив и вроде бы здоров.
— В таком случае, мне надо написать письмо… Кто в Сибири главный?
— Военная диктатура там. Еще вчера главным был Командующий Сон-Чхегу Акколадзе, а сегодня — кто знает.
— Господи, ну и имечко… Он кто по национальности?
— Мать кореянка, отец — полковник Акколадзе — из сибиряков. Но и у них с национальностями намешано, может даже, похлеще, чем у нас.
— Что ж. Напишу сейчас ему письмо, чтобы впустил того горемыку, а вы отправьте вместе с грузом. Собачья смерть — меж двух решеток…
— Будет сделано.
Затем Маркус подсчитал свой баланс и остатки денег подарил Пайпер тем же методом, что и медикаменты. Если он погибнет, что весьма вероятно — Пайпер хотя бы не останется ни с чем. Но пока перевести ей деньги нельзя: система сразу же известит того, кто, вероятно, следит за Маркусом. А следящий может что-то заподозрить.
Он вышел из конторы с пьянящим чувством свободы. Все, что можно было сделать, все, что было в его силах — сделано. Теперь Маркусу осталось только выспаться и завтра осуществить свой план. Победа или смерть, причем первое не исключает второе.
* * *
Свист пули над ухом — крайне неприятный звук. Маркус рефлекторно втягивает голову в плечи, зигзагами бегая от дерева к дереву. Какой-то мудак сказал, что свиста пуль бояться не надо, мол, раз слышишь, значит, не твоя… Кретин. Сразу видно — дурак, на войне не бывавший, а любой, попадавший под обстрел, хорошо знает: за той, которая не твоя, может прилететь та, которую уже не услышишь.
Еще один выстрел. Стрелок, ясное дело бьет наугад, по мельтешащему среди кустов силуэту. Из автомата попасть по бегущей мишени с четырехсот метров — задача не из простых, но если упорно пытаться раз за разом… Либо Маркус оторвется от преследователя, либо ему крышка.
Северная Корея почти вся изрезана горными хребтами и склонами, и поначалу летчик сумел использовать это в свою пользу, перевалив на горящем штурмовике через ближайшее ущелье и катапультировавшись на предельно малой высоте, чтобы подбившие его «Молнии» не смогли доделать начатое и расстрелять его под куполом парашюта. Но вот прямо сейчас рельеф местности обернулся против него. Дома, говорят, и стены помогают. Насчет стен это байки, но сейчас Маркус вынужден спасаться бегством по лесистой, пересеченной, наклонной местности от того, кто вырос в этих краях. От невысокого и тщедушного корейского солдата летчик оторвался бы в два счета, происходи их гонка на ровном ландшафте, однако сейчас кореец упорно маячит меж деревьев в четырехстах метрах за спиной.
Маркус развернул корпус на пол оборота и на бегу выстрелил примерно поверх головы преследователя. Из пистолета с четырехсот метров попасть нереально, но если он верно прикинул скорость пули и ее траекторию, она должна прожужжать недалеко от врага. Пусть и он втягивает голову в плечи, ищет укрытий за деревьями: Маркус сейчас нуждается в любом, даже самом незначительном преимуществе, чтобы выиграть эту гонку.
Изначально корейцев было двое, но одного из них, на ломаном английском вопящего что-то про собак-американцев, Маркусу повезло свалить метким выстрелом с короткой дистанции. Вслед ему понеслись длинные очереди из двух стволов: не убил, значит. Кореец сразу же подтвердил эту догадку, завопив по-корейски, но в его голосе летчик угадал не крик о помощи, а гневный приказ. И второй солдат продолжил преследование.
Тут негостеприимная корейская земля подыграла Маркусу в последний раз: он вышел к обрыву. Внизу — широкая, достаточно глубокая, стремительная горная река. Летчик вложил пистолет в кобуру, сбросил все ненужное, что еще не успел сбросить, даже флягу с водой, и прыгнул вниз.
Ему безумно повело: он миновал камни, пока бурлящий поток тащил его прочь. Минуту спустя на обрыве показался преследователь и принялся стрелять, но Маркус, спасаясь от пуль, нырнул. На глубине свыше метра автомат ему не страшен, пули, сплющиваясь и деформируясь от удара о водную поверхность, теряют скорость и убойную силу. Все, чего надо бояться — это камней, но с ними летчику удалось разминуться.
Он вынырнул в добрых трехстах метрах от того места, где прыгнул в воду, и увидел, как кореец сбрасывает с себя бронежилет и разгрузку и прыгает следом с автоматом в руках. Первая мысль — подстеречь его и шлепнуть, когда он попытается выбраться на берег. Вторая — если сукин сын выберется на берег сразу же, а ведь это вполне логично сделать, то Маркус снова окажется с пистолетом против автомата на дистанции в триста метров.
Он побежал прочь, наращивая разрыв, и сумел увеличить его до четырехсот с чем-то, но на этом удача закончилась. Теперь оба, и жертва, и охотник, примерно на равных. Мокрые и налегке. Правда, у Маркуса пистолет и отличные физические данные, зато на стороне корейца — привычная ему местность и тяжелый, но дальнобойный автомат, вынуждающий Маркуса искать укрытия за деревьями. И вот уже километра четыре — гонка и перестрелка без изменений. Кореец не может ни догнать, ни попасть, летчик не может оторваться, а дальнобойности ему не хватает и подавно. Вопрос в том, кто выдохнется быстрее.