Чонса (СИ)
— Идём вместе, — предлагает ЧинЛи.
— Давай!
Вернув уборочный инвентарь, мы шагаем на кухню. Здесь блестит сталь практичной мебели, на газовой плите булькнула кастрюля, а в углу отсвечивает жесть широкой раковины. Середину помещения занял квадратный стол, над которым висят различные ковши и сковородки.
Запах обалденный! Свежий хлеб, сладость выпечки и что-то крайне ароматное…
Недавний завтрак оказался лёгким, поэтому внутри нет того ощущения, когда осталось только одно желание — завалиться на полку и покемарить до обеда, напротив, меня переполняет энергия!
Я хочу румяную булочку.
— Объявились, — сурово заметила Соха.
Тук-тук-тук. Она быстро стучит ножом по разделочной доске, нарезая овощи у центрального стола.
— ЧинЛи! Где тебя носит, почему за посетителями не следишь, кому убирать пустые чашки?!
— Йе, сонбэ!
— Стоять! Куда побежала? Сперва тесто смажь и поставь в духовку.
— Нэ, сонбэ! — ЧинЛи бросилась к подносу с румяной выпечкой.
Шагну-ка я за ней! Помогу, чем смогу…
Если тут работаю, значит, сниму-ка я пробу! Цапну одну булочку, крохатулечку, никто и не заметит.
— Ты! — сердитый взгляд стопорит моё движение вперёд.
Недовольная тётка прекратила стучать по доске и указывает на меня кончиком ножа, блестя остротой лезвия:
— Говори, что умеешь!
Неужели она заметила желание скоммуниздить сладость? Быть такого не может! Да, не-е…
— Нэ-э… Умею кушать! Проверю еда!
— Два дебила это сила, — ворчит Соха. — Один бьёт посуду, вторая пропала неизвестно где, проблемы от вас сплошные. Навязались на мою бедную голову! Зачем проверять еду? Говоришь, плохо готовлю?! Жить надоело… Ты умереть хочешь?!
— Ани… — нервно сглатываю, — ё…
Действительно, ё-моё… Сердитый напор пугает! А какая она в гневе, я боюсь представить.
— Хватит коверкать нашу речь! Уши вянут. Кхынабоджи предупредил, что есть сложности переезда, но до такой степени не знать наш язык…
Ш-ших! Лезвие смело нарезанные овощи в большую миску, тётка снова умело стучит ножом.
— Тебе должно быть стыдно! — продолжила распекать Соха. — Ужас, маленьким ребёнком не выглядишь! В таком возрасте пора знать свои корни. Айщ! Говори на английском.
Похоже, Хитман сообщил об иностранном гражданстве, но уточнить не посчитал нужным. Тогда я буду меньше языком трепать, всё проще.
— Э-э-э… — хлопаю ресницами, — да.
Теперь мне понятно, отчего девки скакали как угорелые и почему ЧинЛи немного прибитая. Здесь хозяйничает яростная фурия, почти мегера…
— Что, «Йес»?! — напирает Соха. — Какой опыт работы на кухне?
— Могу лапшу кипятком заваривать, — уверенно киваю, — могу не заваривать и сухой есть.
Тётка прекратила резать овощи и хмуро смотрит.
Похоже, она думает, что я издеваюсь… Догадливая.
— Ещё! — гаркнула Соха.
— На этом мои кулинарные таланты закончились.
Вижу улыбку ЧинЛи, пока та аккуратно макнула кисточку в миску и смазывает булочки на подносе. Офигеть, как забавно, агась…
— После битой посуды, мойку не доверю, — решает Соха, — нечего тебе делать на кухне!
Вот и славно! Нафиг мне грязные тарелки?! Наелись!
ЧинЛи виновато смотрит, но я посылаю ей успокаивающий сигнал, дёрнув бровями над Фарэрами.
— В бар тоже не поставишь, всё там расколотишь, — вслух размышляет Соха. — Кстати, а тебе в школу не надо?
— Не-не-не, — резко отказываюсь, — мы отлично существуем отдельно!
Какая ещё школа?! Нафиг-нафиг! Похоже, вредная мегера решила со свету сжить, терзая дурацкими вопросами.
— Даже так… — недовольно буркнула Соха и неожиданно хвалит: — У тебя рост выше среднего.
Что есть, то есть… Я слабо киваю.
— Но одежда настолько ужасная-я…
А вот сейчас было грубо. Хватит, ксо! Язвительная бабка, дождётся…
— Почему зубы не чистишь? — огорошила Соха.
— Ч-чищу… — тихо заикаюсь.
— Не заметила, чтобы кто-то в туалет ходил!
— Зач-чем…
— В штатах не знают правило трёх минут?
— А можно уточнить, о чём речь?
— Чисти зубы три раза в день, в течении трёх минут, сразу после еды. Семья чему учила?
Прищурившись, я смотрю на вредную тётку. Конечно, местные не расстаются с зубной щёткой, потому как постоянно жрут острую капусту, заедая вагоном приправ, но при чём здесь моя скромная персона…
Жизни учить будет! Вот, офигела! Что с ней сотворить?! Улыбку тащит в оскал, а хозяйке пофиг, как об стену горохом. Ох, сильна, грымза.
— Крэ… — Соха не дождалась ответа и язвительно дразнит: — Бестолковый у тебя наряд!
— Ксо… — тихо выдыхаю. Да, она издевается!
Шух! Хозяйка бросила нож в подставку, и холодная сталь угодила точно на своё место.
— Ты! За мной! — гаркнула мне Соха. Вытирая руки махровым полотенцем, она выходит из кухни и открывает одну из дверей слева от лестницы.
В просторной кладовке пара длинных холодильников гудит у стены, рядом большие сетки с овощами и хозяйственный инвентарь, посередине грузовичок старой модели, сбоку дверца в широких воротах.
— Давай, не отставай! — подгоняет меня Соха. Обойдя автомобиль, она спешит к красному дивану с журнальным столиком у дальней стенки.
Я иду следом за ней и рассматриваю дутый телескоп старого телевизора, ящик которого занял угловую полку. Надо же, в современной Корее встречаются такие раритеты…
— Из тебя выйдет отличный промоутер! — радуется Соха.
Чего она довольная?! Меня терзают смутные сомнения.
— Про-мо-у-тер, — вопросительно повторяю. Звучит круто! Вот только, надеюсь, не очень сложно, а то опять напортачу…
— Работа для остряков, совсем как ты, — усмехнулась Соха и указывает в странную фигню на диване: — Давно хотели попробовать, да желающих не нашлось, всё ждали талантливых исполнителей, способных языком трепать.
— Ч-что эта…
— Твоя форма! Тебе на пальцах объяснять? Точно с мозгами порядок?
Не совсем… Я таращусь в оранжевое нечто: видны глаза-палочки на треугольной голове, бело-розовый животик, округлые ботиночки и здоровенный хвост.
— Эт-та что…
— Работа! Ходи по улицам и приставай к людям, — улыбается Соха. — Раздавай листовки и кричи рекламу нашего заведения: «Помятая Креветка!», — гаркнула она столь оглушительно, что мне заложило уши. — Голос не жалей, у тебя и так хриплый.
— Это вообще законно?
— Ну, как бы да…
Её ответ не особо уверенный! Если меня притащат люди в форме, думаю, вредная бабка скажет, что мы незнакомы. Подстава! А куда деваться? Она, точняк, ненормальная…
— Давай, одевайся.
(Тем временем) Башня «Лоте».
— Начали! — орёт рефери.
Сильный удар пробил защиту на груди и заставляет отступить. Движения соперницы практически не видны, она плавно качнулась, снова готовясь атаковать.
"Войти в клинч и через захват, — понимает Ган, — иначе старшая шансов не оставит!"
Парень резко ускорился и скользит по татами к фигуре в белом кимоно. Выпуклый жилет протектора скрыл идеальную осанку соперницы, мягкие щитки закрыли руки, а синие перчатки сжаты в кулаки.
На удивление, задумка удалась, о чём говорит серия ударов локтями по шлему. Тычок в подбородок заставил прикусить капу и дал понять, в какой заднице очутился парень. Голова кружится, прилёт коленом под дых лишил воздуха, атака захлебнулась, тело валит на жёсткие маты.
"Старшая бьёт не в полную силу!" — злится Ган.
Не успев отдышаться, парень вскочил и пробивает толчок прямой ногой, но гибкая соперница легко отклонилась. Мощная двоечка колбасит шлем, а круговой удар пяткой сносит в окончательный нокаут, продолжая нырок к татами.
— Разошлись! — крикнул рефери.
Парень перекатился на спину и тряхнул головой, приходя в себя. Стоящая над ним соперница протянула руку в бойцовской перчатке без пальцев и тянет его на ноги.
— Ган-а… — выразительные глаза смотрят в лицо, пока красавица держит за плечи, — ты как?