Небо в кармане 4 (СИ)
— Сейчас и узнала, — придвинулась поближе к мужу Мария Фёдоровна. Она совсем недавно провела обстоятельный разговор с Начальником жандармской службы и с кое-какими его подчинёнными. Поэтому знала почти всё и смело взяла его за руку. — Скоро у школы будет первый выпуск, вот после выпуска можно куда-нибудь этого Шепелева и отправить. Тогда и узнаем, что с нашей Оленькой происходит. Ты согласен?
Император задумался, второй рукой осторожно погладил женины пальчики и кивнул:
— Хорошо…
Через некоторое время императрица вышла из кабинета, улыбнулась и тихо прошептала:
— А я на всякий случай ещё кое-что сделаю…
Глава 3
Местом для посадки и последующего взлёта, само собой, было выбрано Второвым не случайно. Ходынское поле, знаменитое своими гуляньями при коронациях и Всероссийской художественно-промышленной выставкой имело помимо военных лагерей с казармами и роскошный, по уверению Николая Александровича, ипподром. Последний меня и интересовал больше всего, потому что именно там мне и предстояло посадить самолёт…
— Ну почему вы такой упрямый, — сокрушался Второв, грозно топорщил усы, всплёскивал руками и принимался в очередной раз меня уговаривать. — Поверьте, вариант с посадкой самолёта прямо перед центральным подъездом Выставки будет наилучшим решением!
Промышленнику угодливо поддакивали изрядно задобренные им местные чиновники, звенели наполненными бокалами, произносили тосты во здравицу и восхваляли смелость и самоотверженность Николая Александровича. Ну и мне доставалась толика внимания, но, в основном, от девиц и их мамаш. Стреляли глазками, прикрывались веерами, манили обольстительными улыбками, потряхивали кудряшками замысловатых причёсок.
А мне сейчас было не до них, мне бы с Второвым при всех не поругаться. Ошарашил он меня своим очередным предложением. И ведь, змей хитромудрый и опытный, подобрал и место, и время, когда можно без опасения за свой авторитет сделать мне подобное предложение.
Ведь всё уже было оговорено и не один раз — садимся на Красной площади! И вот те нате…
Откровенно говоря, мне-то по большому счёту всё равно, где садиться, на площади или на Ходынке. Но на площадь я уже настроился, да и, откровенно говоря, подобная посадка в таком месте наверняка в анналы войдёт. А Ходынка… Ну, Выставка всемирная, и что? Гулянья народные… Так они и на площади каждый день проходят.
А Второв не унимается, продолжает соловьём заливаться. Поневоле прислушался к доводам компаньона:
— Признаться, мне и самому на площади было бы удобнее. Там всё близко, не то, что на Ходынке. Но зато нет ипподрома с огороженным и ровным беговым полем. А булыжник? Вы, наверное, забыли о булыжнике на площади? Да по нему на коляске едешь и зубы сжимаешь, чтобы язык не прикусить. А при ходьбе то и дело спотыкаешься. Нет, на ипподроме для вашего самолёта условия гораздо лучше!
А ведь разумно, чёрт побери! Убедил меня Второв упоминанием о казармах и павильонах Выставки. Где как не там можно укрыть самолёт от непогоды и праздного любопытства зевак? И обеспечить дополнительной охраной.
— А на площади ваш самолёт будет стоять под открытым небом и никакая охрана не убережёт его. Там же торговые ряды! Извозчики со своими лошадьми и возками! А ну как испугается звуков ревущего мотора какая-нибудь животина и понесёт, не разбирая дороги? И что тогда? Ладно, вы себя не жалеете, Николай Дмитриевич, так хотя бы пожалейте самолёт, — вкрадчивым голосом мягко додавливает меня неубиваемыми аргументами Второв, при этом пристально всматриваясь мне в лицо и внимательно считывая эмоции. — Лучше ему будет на Ходынке, лучше!
Непонятна предпоследняя фраза. Да я себя вроде бы как больше всего жалею.
— Это вам так кажется. А мне с моим свежим взглядом со стороны хорошо заметно, что вы просто на износ работаете, — укоризненно произнёс Николай Александрович. — Понимаю, молодость, сил много, всё по плечу. Кажется, что можешь горы свернуть. Сам таким был. А потом приходит понимание, что и сил недостаточно, и горы слишком высоки. А время ушло. А ведь на свете много куда более простых, но оттого не менее интересных дел, что требуют не только нашей полной отдачи, но и немало при этом отдают взамен.
Вот, опять я вслух подумал? Да сколько можно! Нет, прав Второв, прав, надо отдыхать, а то скоро у меня совсем голова поедет от всей этой кутерьмы. В общем, на предложение о замене Красной площади на Ходынский ипподром согласился. И даже не сильно воспротивился задержаться в златоглавой пару лишних деньков.
А и впрямь, в подорожной конкретных чисел не обозначено, а отдых мне точно не помешает, нагрузка на меня в последнее время навалилась неимоверная. Практически ежедневные вывозные полёты с курсантами школы, регулярные поездки на Путиловский завод, выполнение казённого заказа на самолёты и недавняя сделка по покупке Яковлевского предприятия. Всё это потребовало огромных усилий и множества сожжённых нервов.
— Хорошо, Николай Александрович, ваша взяла. Сядем мы на ипподром, уговорили. Но если вы не обеспечите мне заправку, крытый ангар с охраной и должный отдых, то я немедленно улечу в Петербург. А вам придётся добираться туда самостоятельно, — обозначил хоть какие-то условия.
— Вот и замечательно. Всё будет. И заправка, там же выставка, и охрана, и отдых. Последнее я лично организую. Сейчас отобедаем, и хозяева этого гостеприимного города соизволят оказать нам небольшую услугу, предоставят в моё распоряжение телеграф, — заулыбался довольный Второв и переглянулся с подобострастно закивавшими ему чиновниками Волочка. — Свяжусь с Москвой и всё решу, даже не сомневайтесь.
* * *Полковник Изотов глубоко вздохнул и покосился на портрет государя. То ли луч солнца упал на лицо императора, то ли воображение у жандарма разыгралось, но на какой-то краткий миг показалось ему, что государь грозно нахмурился.
Полковник ещё раз вздохнул, собрался с силами и продолжил весьма неприятный разговор, который ему самому очень не нравился. Но и воспротивиться прямому приказу начальства, пойти наперекор монаршей воле он не посмел. И как бы хорошо не относился жандарм к молодому Шепелеву, как бы не был обязан ему за свою успешную карьеру и просыпавшиеся дождём после Памирского вояжа награды, сделать он ничего не мог. Если только подать в отставку. Но последнее в планы полковника точно не входило. Поэтому к порученному ему делу он отнёсся с полной серьёзностью и добросовестностью.
— Дарья Александровна, я всё понимаю, — в который уже раз повторял свои доводы жандарм. — Для всех будет лучше, если вы уговорите своего мужа взять бразды правления на производстве в свои руки. Его сын, как мы видим, забросил это дело. Оно ему уже неинтересно. Молодой человек постоянно пропадает то в Гатчине, то где-либо ещё, но только не на заводе. А казённый заказ ждать не будет, штрафы за задержку предусмотрены огромные. Даже сейчас, в эту минуту он находится… Где бы вы думали?
Изотов в ожидании ответа остановился у своего кресла и, наконец-то, посмотрел в глаза сидящей перед ним женщины. И сразу же вильнул взглядом, отвёл его в сторону.
— Откуда я знаю? — удивилась посетительница. Она уже устала от этого необычного разговора и откровенно тяготилась общением с жандармом. — Может быть, на своём недавнем приобретении?
— Не угадали, — натужно рассмеялся полковник. — Николай Дмитриевич в данную минуту изволит кутить в ресторане господина Лопашова, в Москве.
— Я читала утренние газеты, — растерялась гостья, но быстро пришла в себя, собралась с духом и твёрдым голосом произнесла. — Это было вчера, не так ли? Но ведь Николя находится там в командировке? Газеты вовсю трубят о новом мировом рекорде русской авиации, о первом в мире перелёте на столь большое расстояние и превозносят героизм и самоотверженность молодого авиатора и его компаньона, известного промышленника и мецената, российского подданного господина Второва. Или это не так?