Небо в кармане 4 (СИ)

Ну а чтобы ускорить это дело, пришлось катающихся с горки ребятишек в качестве посыльных привлечь. Они же, как увидели опускающееся с небес чудо с крыльями, так и замерли на месте. Только всё на церковь поглядывали, да то и дело крестились. И подходить опасались, пришлось на расстоянии перекрикиваться.
Уже сомневаться начал, что получится у меня достучаться до чьего-нибудь сознания, да один из пацанят оказался то ли смышлёнее прочих, то ли смелее и толковее. Покивал головой и умчался рысью в сторону центра. К его чести стоит сказать, что умчался не просто так, а после твёрдого моего обещания вознаградить его за оказанную мне услугу рублём. Не больше и не меньше. За меньшую сумму он просто не хотел никуда от захватывающего зрелища убегать. А больше уже я бы не дал. Не потому, что жалко или жадность обуяла, просто всё имеет свою определённую цену.
  
— Николай Дмитриевич, а ведь вам придётся сдержать обещание и выделить сорванцу рублишко, — посмеиваясь в усы, развернулся ко мне Второв. Всем телом, как башня в своей толстой шубе.
Ждать пришлось недолго. Буквально через пятнадцать минут мальчонка вернулся обратно, лихо прошлёпал разбитыми валенками по натоптанной в снегу тропе и остановился в нескольких шагах от нас.
— Щас будут, — гордо выпрямился, поправил свой треух и покосился на стоящий под берегом самолёт. Хотел лихо сплюнуть в сторону, да покосился в нашу сторону, потом на самолёт глянул и передумал, проглотил скопившуюся во рту слюну. И замер в ожидании. Всё это время его менее смелые товарищи так и стояли безмолвно в отдалении.
Протянул огольцу загодя приготовленную монету, и она чудесным образом исчезла из моих пальцев. А мальчонка уже мчался прочь от нас, то и дело запинаясь нога за ногу в своих огромных, явно не по размеру, валенках.
Потом набежала толпа, местное начальство чуть ли не на руках носила довольно жмурящегося от подобного внимания Второва, заглядывала с подобострастием ему в рот при каждом произнесённом им слове. То и дело прямо в лицо полыхали магниевые вспышки, это журналисты делали свою работу.
Досталась и мне толика славы после слов Николая Александровича, что это летающее чудо именно моих рук и ума дело, и привёз его сюда тоже я. Вот так, представил меня в роли извозчика. Я не передёргиваю, но общий смысл был приблизительно такой. Задело ли это меня? Совру, если скажу нет. Задело ли серьёзно? И опять «нет». Понимаю, что он так воспитан, привык, поэтому решил пока не обращать своего внимания на такую, буду считать, оговорку. Но посмотрю, что дальше будет. И если зарвётся, то сотрудничеству нашему тут же настанет конец. И плевать мне на его большие деньги, свои заработаю…
Нужно отдать должное, с обедом Второв не подвёл, с его подачи мероприятие это много времени не заняло. Больше фотографировались в компании местного чиновничества и наиболее значимого торгового люда. На скорую руку перекусили и вернулись на берег к полудню. Запустились, взлетели и через два с небольшим часа уже были над Москвой…
* * *
Мария Фёдоровна долго думала, каким именно образом донести до супруга сделанные ею выводы после самым, конечно же, случайным образом услышанного разговора между старшей и младшей дочерями. И ничего лучше не придумала, как передать дословно то, что не давало покоя весь день.
— И что тебя так обеспокоило, что ты решила поделиться этим со мной? — после непродолжительного раздумья ответил супруг. — Ничего особенного в этом интересе я не вижу. И он вполне объясним, возьми любую газету или журнал и обязательно найдёшь там или фотографию или очередную хвалебную статейку о нашем молодом человеке.
— Видишь, уже и ты попался на эту удочку, — воскликнула Мария Фёдоровна и с резким щелчком сложила костяной веер. — Ты только что назвал его нашим!
— Это просто распространённое выражение, и ничего более, — добродушной улыбкой в бороду постарался скрыть своё смущение император.
— Пусть так, — нахмурила брови императрица. — Но мне не нравится, что этого молодого человека стало слишком много в нашем окружении. Куда не пойди, везде только и слышишь разговоры о самолётах, о князе, о князе или о самолётах. Немудрено, что и Оленька попала под влияние общего мнения и увлеклась молодым Шепелевым.
— Не думаю, что Ольга способна попасть под влияние чужого мнения, — мягко возразил Александр Александрович.
— Способна или не способна, уже не нужно гадать. Нужно принимать меры!
— Какие меры? О чём ты говоришь? Я сейчас не о нашей дочери, а о молодом князе. Чем он тебе так не угодил? Даже если всё так, как ты поняла, и Ольга на самом деле немного увлеклась этим молодым человеком, то я не думаю, что увлечение это настолько серьёзное, что на него стоит обращать наше внимание. Всё пройдёт, — постарался успокоить взволнованную супругу император.
— А если не пройдёт? Если это увлечение и впрямь серьёзное? Что тогда? — в руке Марии Фёдоровны жалобно хрустнул веер и просыпался обломками на пол.
— Что тогда? — Александр Александрович проследил взглядом за падающими на пол обломками и поднял взгляд на супругу. — Не знаю. Это наша дочь и мы оба желаем ей счастья. Чем тебя в таком случае не устраивает Шепелев? Молодой, красивый, перспективный. Род старый, голова светлая, дурных наклонностей не имеет, в порочных связях не замечен, способствует всеми силами укреплению нашей державы. Чем он хуже этого… Этого…
Император скривился, вспоминая очередную кандидатуру в предполагаемые мужья его младшей дочери и добавил:
— Государственный заказ выполняет в срок, обучает пилотов в организованной им же школе. Кстати, скромен. Не встал во главе, хотя я и предлагал ему лично возглавить новое учебное заведение, а разумно предложил назначить на эту должность более опытного офицера. И сейчас, как мне доложили, собирается расширить дело. По случаю прикупил бывшее предприятие Яковлева. Уверен, с его знаниями и способностями у нас скоро не только самолёты и пилоты появятся в нужных Империи количествах, но и автомобили.
— Смотрю, ты к нему благоволишь, — устало вздохнула Мария Фёдоровна. — Осыпал не по заслугам наградами, званиями не по возрасту. Отзываешься хорошо. Признайся, нравится тебе молодой Шепелев?
— Он не девица, чтобы мне нравиться, — отрезал Александр Александрович и спохватился, увидел обращённый на него возмущённый взгляд супруги. — А награды и звания свои заслужил по праву. Лучше скажи, что ты хочешь от меня на самом деле? Неужели на самом деле тебя настолько молодой княжич взволновал:
— Не княжич, а увлечение нашей Оленьки, — вздохнула Мария Фёдоровна. — Я не желаю, чтобы это увлечение переродилось во что-то более серьёзное. Нас тогда не поймут здесь, не примут в Европе, а уж что будет с репутацией, подумать страшно.
— Вот уж что меня меньше всего волнует, так это мнение захудалой Европы! — вспыхнул Император. — И мне плевать, поймут ли меня здесь или нет! Никуда они не денутся.
— Ты забываешь о дочери, — мягко осадила разбушевавшегося мужа Мария Фёдоровна.
— Хорошо, — остыл Александр Александрович, стоило только супруге упомянуть имя Ольги. — Что ты предлагаешь?
— Нужно убрать куда-нибудь подальше этого Шепелева, — тут же предложила свой вариант императрица. И заторопилась, увидев, как после таких слов вскинулся супруг — Выждать какое-то время, по истечению которого и будет понятно, что на самом деле с нашей дочерью происходит. Увлечение это или что-то более серьёзное? После этого можно будет вернуть князя в столицу.
— А кто будет выполнять государственный заказ в его отсутствии? — вздохнул Александр Александрович, которому, как и любому отцу, судьба собственной дочери была дороже судьбы какого-то князя.
  
— Ты же сам только что говорил, что заказ почти выполнен, — нарочито удивилась императрица. — И, насколько я знаю, работа на заводе налажена, и князь там практически не появляется. Он даже живёт сейчас в этой своей Школе. Уедет он или останется, работа не остановится.
— И когда ты успела узнать всё это? — удивился император.