Небо в кармане 4 (СИ)

Знакомая боль в пояснице, только что тупая и не доставляющая особых хлопот, неожиданно сейчас, в безопасном тепле избушки, стала особенно болючей и резкой. И сознание, только что успешно боровшееся с трудностями и лишениями снаружи, внутри не выдержало и подвело. Понятно, почему. Расслабилось оно при виде жаркой печки, почувствовало шкурой царящее в домике тепло, вдохнуло носом вкусные мясные запахи какой-то еды. В общем, в очередной раз отключилось. И звука плотно закрывшейся двери я уже не услышал.
  
И очнулся не привычно сразу, как это уже бывало, а утром, когда в окошко вовсю пробивались лучи низкого зимнего солнышка.
Первым делом вытащил из-под толстого ватного одеяла руки и осмотрел их. Пальцы замотаны какими-то тряпками, смутно что-то напоминающими, все в пятнах какого-то жира. Значит, всё-таки отморозил. А лицо? Потянулся к щекам и передумал — смысла нет такими руками себя ощупывать, всё равно ничего не пойму. Зеркало бы…
Огляделся. В единственной комнатушке этого домика никого не было, если не считать большого рыжего и пушистого кота, вольготно расположившегося на той самой печке. За чугунной дверкой невеликой кирпичной печурки изредка лениво потрескивали горящие дрова, охапка их аккуратно была сложена чуть сбоку, чтобы случайная искра, вылетевшая из топки, не учинила пожар. Кот лежал на небольшом уступе, привалившись боком к белёной трубе, над такой же небольшой духовкой, из открытой дверцы которой торчали задние части голенищ обыкновенных серых катанок-валенок. Без калош, кстати.
Чугунная же плита с одной конфоркой перекрывала топку, на ней, точнее на границе с боковой кирпичной стенкой томилась небольшая кастрюлька, и пыхал паром из носика закопчённый чайник.
Это было первое и, пожалуй, самое главное, на что я обратил своё внимание. И только потом отметил и вешалку с дождевиком, и стоящий рядом с вешалкой серого цвета овчинный тулуп. Обуви, кроме как выглядывающих из духовки валенок, не увидел.
Судя по всему увиденному, хозяин отлучился ненадолго и скоро должен был объявиться. На обходе, наверное, где же ему быть.
Зеркала на стенах я тоже не заметил, а вот небольшой столик как раз под оконцем углядел. Как углядел и стоящую на нём жестяную коробку, в которой обычно хранили сахар. Или печенье. Или то и другое вместе.
Иконка в углу напротив входной двери, оплывшая до половины рыжая свечечка, рядом на стене портрет императора, засиженный мухами и знатно прокопчёный печным дымом. И ещё полочку забыл, такую же небольшую, как и вся находящаяся в домике мебель. Кстати, и топчан подо мной был одноместным и до того узким, что я еле-еле на нём помещался. Мне стало неудобно — получается, я хозяина с его места согнал и вынудил его на полу спать?
Сел, свесил ноги, посмотрел перетягивающую поясницу повязку из тех же тряпок. Рубахи на мне нет, вот откуда тряпки взялись. Хорошо, хоть штаны на месте. А пистолета-то в кармане и нет!
Ещё раз огляделся, задумался и приподнял подушку. На всякий случай. И не ошибся, увидев свою игрушку. Брать не стал. Толку от неё с такими моими пальцами. Я ведь даже на спуск нажать не смогу. А хозяин молодец, сообразил, что чужое оружие брать не следует. Зачёт ему. А вот бумажника нет. Так что поторопился я с зачётом. Но спешить с окончательными выводами не стану, оружие-то на месте.
Поискал свою обувь и не нашёл. Встал на ноги, помедлил, ожидая головокружения или очередной вспышки боли, и удивился, почувствовав лишь голодную слабость. Есть хотелось неимоверно. Похоже, проснулся я именно от запаха разогретой еды.
Но в первую очередь необходимо осмотреться. Приоткрыл дверь, убедился заодно, что в любой момент смогу покинуть это место, выглянул наружу. Бросил взгляд влево, вправо. Пусто, ни одной живой души. А вот и мои следы, ведут от насыпи. Плохо, можно понять, откуда я пришёл. И пройти, посмотреть, что я там накопал.
А в какую сторону хозяин ушёл? Не понять, натоптанная тропа прямо от дверей на насыпь уходит. Подняться? А смысл? Если увидел, то поздно пить боржоми. Вопрос, куда именно он ушёл, обходчик. К жандармам? Может быть. Тогда повесят на меня убийство. Мои действия? Уходить или остаться? Валенки в духовом шкафу стоят, без обуви я не останусь. Тулуп имеется. Так что?
А куда мне идти? До города? В таком виде? Это до первого городового. В лес? Как вариант, чтобы спрятаться, дождаться возвращения хозяина и посмотреть, один ли он вернётся или с компанией людей в погонах? глянул ещё раз в обе стороны, поёжился от холода и вернулся в избушку.
Посмотрел на кастрюльку и решил отбросить прочь сомнения. Задержусь немного. Опасности я почему-то не чувствую. И поесть требуется. Приличия? Не в моём положении соблюдать сейчас все эти правила и приличия. Деньги у меня есть, с хозяином я рассчитаюсь за причинённые неудобства. А где, кстати, деньги? Где уже мой кителёк? Нету…
Ладно, об этом буду думать потом, сейчас есть более насущные дела. Прошлёпал босыми ногами по холодным неструганым доскам пола. Идти, кстати, было одно удовольствие — мягко и шершаво, не скользко. Замотанными в тряпки пальцами подхватил крышку — неудобно, но я справился, голод творит чудеса. Зачерпнул торчащим из варева половником снизу погуще и жадно припал к его железному вогнутому краю.
Один черпак показал дно, второй. Третий я уже хлебал неторопливо, уже косился на пыхающий паром чайник. Из носика пить не стал, я же культурный человек? Поэтому определил половник на его законное место, сунул его в заметно убывшее варево, мысленно поблагодарил отсутствующего хозяина избушки и потопал к столу. Топать было недалеко, два шага, и я на месте. Там-то я и приметил большую железную кружку. То, что она тоже закопчённая, меня сейчас не волновало. Да меня вообще ничего не волновало, кроме собственного здоровья, еды и питья.
В коробке, я не ошибся, действительно находился кусковой колотый сахар. Ложек я не увидел, поэтому пить пришлось вприкуску. И не чай, которого тоже не обнаружил, а простой кипяток. Его тоже пришлось холодной водой из стоящего на короткой скамье сбоку от входной двери ведра разбавить.
Отставил кружку, ещё раз прислушался, убедился в отсутствии каких-либо лишних звуков за окошком и решительно начал разматывать повязки на пальцах. Освободившись, примерился к пистолету, с трудом получилось удержать оружие. Ну и ладно, ну и хорошо. Вытащил валенки и тут же сунул в них ноги. Тесновато, но терпеть можно. Теперь очередь тулупа. И на улицу! Ещё разок огляделся, оно никогда не помешает, и решительно направился вокруг избушки. Дрова же он откуда-то берёт? Значит, должна быть тропа в лес, натоптанная тропа, на которой я не оставлю следов. Там и посижу, посмотрю на возвращение хозяина…
  
Глава 13
 
Исправил концовку предыдущей главы. Наверное, так будет лучше…
Ждать пришлось недолго. Справа, шагах в пятидесяти, из-за возвышающейся над серыми скелетами тополей огромной тёмно-зелёной ели показалась тёмная горбатая фигурка и направилась прямиком к избушке. Я уже чуть ранее успел тщательно осмотреть подходы, поэтому знал, что с той стороны сюда ведёт накатанная лыжня. Откуда и где она начинается, не стал узнавать, не хотел оставлять лишние следы, чтобы раньше времени не обозначить себя. Наверняка ведь никого кроме обходчика здесь не ходит.
Хотя, по большому счёту, со следами я перестраховался — к маленькому дровянику неподалёку от меня была протоптана хорошая тропа. Ну да лучше не хуже, лучше перебдеть, чем по голове получить бутылкой. Учёный я теперь.
  
Почему не ушёл? Так бумажник-же! И сюртук с сапогами. Оставлять своё добро в чужих руках просто нельзя. Тем более бумажник, в котором и могут оказаться интересующие меня бумаги. Должен же я узнать, кем был мой сосед, куда ниточка тянется?
Вот и ждал, и дождался. Теперь бы не выдать себя раньше времени, дождаться, пока хозяин в избушку зайдёт, убедиться в том, что он вернулся один, без полиции, и тогда уже начинать действовать.