Продана (СИ)

Его лицо сосредоточено до предела, тёмные брови сдвинуты вместе, он тяжело дышит. Мышцы живота напряжены, капельки пота покрывают смуглую кожу. А его член… чёрт, я плохо вижу, но чувствую по пульсирующей головке, какой он, чёрт возьми, огромный.
Он словно прицеливается перед тем, как сделать финальный толчок.
— Ублюдок, — шепчу я в отчаянии.
Он поднимает на меня глаза, которые горят предвкушением, мрачным торжеством. Мои губы пересохли. Я даже не пытаюсь вырваться. Знаю, это бесполезно.
  
И вот, его бедра толкаются вперёд. Я чувствую, как его член проникает в меня, разрывая изнутри.
Боль неожиданно острая, заполняющая всё моё нутро. Я цепляюсь пальцами за стол, стискиваю зубы, стараясь сдержать стон.
Но не могу.
Хриплый звук вырывается из груди, заполняя комнату эхом, рикошетом отражаясь от стен.
— Кассиан! Это… больно… — выдыхаю я, глядя куда-то вперёд, в пустоту.
Вижу, как мои руки дрожат, кажется, мои ноги тоже дрожат, будто я держусь из последних сил, чтобы не сломаться. А боль не утихает, не становится меньше, пронзая меня насквозь. Она становится тупой, ноющей, но от этого не менее мучительной.
Я чувствую, как мышцы влагалища пульсируют вокруг его члена. Это похоже на то, словно меня режут изнутри ножом, слишком режущая боль, сконцентрированная в той точке, где его плоть проникает в меня, разрывая меня на части.
— Расслабься, — шепчет он, и я чувствую, как он губами касается моего плеча, вызывая странные, противоречивые ощущения по всему телу.
— Я не хочу делать тебе больно…
Но он уже сделал! Я стараюсь расслабиться, расслабить мышцы, вдохнуть и выдохнуть.
Кассиан подаётся назад, и я чувствую, как он выходит из меня, словно выдёргивает из меня корень старого дерева. Затем, он хватает меня за бёдра, грубо, без церемоний, вынуждая раздвинуть ноги шире, открыться для него больше, и я это делаю.
Резкий толчок. Его член с силой проникает в меня, ударяясь куда-то в самую глубокую точку в моём теле, до которой ещё никто и никогда не добирался.
Я вскрикиваю, чувствуя как его плоть распирает меня изнутри, чувствуя его каждой клеткой своего тела. Он внутри, полностью, кажется таким огромным и толстым, что заполняет собой всё пространство внутри меня.
Резкая боль сменяется тупой, ноющей, словно кто-то давит на открытую рану. Его руки продолжают держать меня, будто он боится что я исчезну?
Наконец, он произносит:
— Святая дева Мария, — его голос глубокий, сорванный, вызывающий мурашки по коже, заставляющий всё внутри сжаться от странного предчувствия. — Сейчас я готов поверить даже в Бога. Ты ощущаешься слишком хорошо внутри…
  
Глава 39. Милана
 
Адреналин зашкаливает, когда Кассиан подаётся назад, не покидая меня полностью, оставляя лишь головку внутри. Поворачиваю голову, и вижу его взгляд, сосредоточенный на точке, где наши тела сливаются воедино.
Он снова подаётся вперёд, скользит, заполняя меня целиком. Не могу сдержать стон, вырывающийся из горла – стон боли… или нарастающего удовольствия? Уже не знаю.
Его глаза прожигают меня насквозь, и под этим пристальным взглядом мои щёки вспыхивают с новой силой. Снова выходит, и снова – уже более резкий, пронзительный толчок, заставляющий дрожать всем телом.
— Слишком… глубоко, — выдыхаю, глядя на него, на этого порочного дьявола, решившего довести меня до предела.
Мышцы протестуют, когда он обрушивает на меня серию сильных толчков, его бёдра безжалостно хлещут по заднице, а член грозится уничтожить меня изнутри.
— Ты примешь каждый мой чёртов дюйм, Милана, — его бёдра обрушиваются на меня всё быстрее и яростнее. — В твоих интересах принять его полностью, — рычит он, как дикий зверь, с каждым разом проникая всё жёстче и интенсивнее.
Отворачиваюсь от него, и, повинуясь животному инстинкту, поворачиваю таз, подстраиваясь под его ритм, чтобы принять его целиком, чтобы он поместился полностью.
Ощущение полного наполнения захлёстывает меня, и я уже не могу различить, где боль, а где чертовски острое удовольствие. Это что-то за гранью, что-то невыразимо сильное.
Кассиан прижимается ко мне всем своим голым и влажным телом, его прерывистое дыхание обжигает мне ухо, будто дыхание разъярённого быка. Его движения дикие, необузданные, и я сама не замечаю, как начинаю подаваться навстречу каждому его толчку, отвечая на его напор, принимая его мощь.
Сердце бешено колотится в груди, а боль и удовольствие смешиваются в неразличимый клубок ощущений. Я больше не понимаю, где заканчивается одно и начинается другое.
Кассиан замирает, выйдя из меня полностью, оставляя лишь ноющее, пульсирующее ощущение пустоты.
Я чувствую, как он развязывает мои ноги, верёвки падают на пол, но я больше не сопротивляюсь. Тело будто онемело, словно я наблюдаю за всем со стороны.
Когда ноги свободны, Кассиан подхватывает меня под бёдра, переворачивая лицом к себе. Его руки скользят по коже, заставляя обвить его ногами. Я повинуюсь, словно марионетка, подчиняясь каждому его движению.
Он снова входит в меня, на этот раз медленно, мучительно медленно. Его взгляд прожигает меня насквозь, в глазах – голод, дикое желание и что-то ещё, чего я не могу понять.
Вижу, как он приоткрывает рот, ноздри раздуваются, когда он совершает очередной толчок, заставляя выдохнуть тихий, дрожащий стон.
Он так глубоко, глубже, чем прежде, будто проникает в самую душу.
Его руки скользят по моей спине, и я чувствую, как молниеносно расстёгивается лифчик. Ткань падает на пол, а мои связанные руки непроизвольно тянутся к его шее.
Хочется укусить его, причинить боль, в отместку за ту дикую боль, что он причинил мне, но в то же время… хочется, чтобы он довёл меня до пика, до оргазма, утонуть в этой близости, в этом водовороте ощущений.
Моя грудь касается его оголённой груди, жёсткие волосы щекочут кожу, вызывая странные, приятные мурашки. Сознание затуманивается, мир сужается до ощущения его тела, его запаха, его присутствия.
— Теперь ты моя, — хрипло шепчет он, оставаясь глубоко внутри, неподвижный, словно выжидая.
Его рука обхватывает мою грудь, и я издаю хриплый, несвязный стон. Он мнёт мою грудь, большой палец находит сосок, и я чувствую, как он затвердевает под его прикосновением. Внизу живота словно вспыхивает огонь, расползаясь по телу обжигающей волной.
Мой взгляд невольно падает туда, где наши бёдра сцеплены вместе.
— Боже… — выдыхаю я, загипнитизированна этим зрелищем.
Кассиан делает толчок, и я не могу отвести глаз от того, как его член, влажный от моей смазки и крови, с лёгкостью скользит внутрь меня. Как он вообще там помещается? А на его члене столько моей крови, что кажется, будто резали свинью.
Поднимаю на него ошарашенный взгляд.
— Да, крови много, лисёнок, ты оказалась слишком… тугой…
Меня захлёстывает волна негодования. Может, пролить ему столько же крови? Но тут же в голове всплывает язвительный ответ.
— Знала бы, что ты так разорвёшь меня, сделала бы это раньше с кем-нибудь другим!
Его взгляд темнеет, и он делает очередной толчок, от которого меня пробивает тихий стон.
— Головорезы твоего папаши слишком отвратительны, у тебя не было шансов устоять перед моей харизмой, — он улыбается хитро, самодовольно, обнажая ровные, белые зубы, тем самым вызывая во мне лишь сопротивление.
Хоть я и понимаю, что Кассиан чертовски прав. Я не могу назвать его не привлекательным, нет, он красив. Но эта красота тёмная, опасная. И почему меня тянет именно к нему? Чёртов Кассиан.
  
Пытаюсь придумать что-то, чтобы огрызнуться в ответ, но он не даёт мне договорить.
Перехватывает меня за шею, и вот его губы накрывают мои в жадном, влажном поцелуе. Его язык проникает в мой рот, а его член – в моё тело, вызывая такие ощущения, что я невольно начинаю извиваться под ним, позволяя проникать в меня на всех уровнях.