Продана (СИ)

— Отпусти меня, ублюдок! Оставь меня!
— Не сопротивляйся, мой маленький лисёнок! Это было неизбежно… — отвечает он, на удивление мягко поглаживая мою кожу на талии. Его прикосновение чувствуется даже через шёлковую ткань платья.
Я начинаю вырываться ещё отчаяннее. Делаю попытку вывернуться, чтобы укусить его за шею, этого заносчивого ублюдка.
Шлепок. Больно! Я получаю ощутимый шлепок по заднице.
  
— Не советую сопротивляться так, как ты делала с моим братом… иначе я накажу тебя, и эта милая задница будет вся красная!
Ярость горит во мне, ненависть, негодование… страх. Но его руки… они так нежно поглаживают мою кожу, так по-собственнически касаются меня, что я не могу контролировать то, как моё тело реагирует на него, как оно привыкло реагировать на него.
Он дрессировал меня эти несколько недель, как собаку. Ублюдок!
Невольный стон вырывается у меня из груди, когда его руки, как будто невзначай, проводят вдоль моего позвоночника, прямо к ягодицам, которые находятся прямо возле его головы.
— Ты хочешь меня… — шепчет он, и этот хриплый шёпот проникает в самое моё нутро, — ты хочешь меня так же сильно, как и боишься…
Его слова обжигают меня изнутри, словно кипятком. Он говорит правду, этот сукин сын! Я хочу его. Это отвратительно, унизительно, но это так. Когда он рядом, все мои принципы летят к чёртовой матери. Его прикосновения вызывают у меня дрожь, его взгляд заставляет трепетать. И это пугает меня до чёртиков.
Интересно, он наслаждается моей беспомощностью? Питается моим страхом? Потому что я ощущаю себя именно так – добычей в руках хищника. И этот хищник – Кассиан.
— Заткнись, ублюдок! — рычу я, пытаясь скрыть смущение.
Мой тон выходит не таким уверенным, каким я бы хотела.
Он усмехается у меня под боком, и я чувствую, как его дыхание опаляет мою кожу.
— Ты можешь врать себе, но не мне, mia cara (итал. — моя дорогая). Я знаю, что ты чувствуешь.
И как же мне его остановить? Как вырваться из этой паутины, которую он вокруг меня плетёт?
Кассиан направляется куда-то по коридорам, не обращая внимания на мои попытки освободиться. Я продолжаю извиваться, колотить его по спине, кричать, но всё бесполезно. Кажется, мои усилия только забавляют его.
В конце концов, он резко тормозит, и я чувствую, как мы заходим в какое-то помещение. Кассиан ставит меня на пол, но, едва коснувшись ногами паркета, я тут же отшатываюсь подальше.
— Куда ты меня привёл? — шиплю я на него. Моё дыхание сбивчивое, прерывистое.
Я нутром чувствую, что ничего хорошего меня сейчас не ждёт. Взгляд Кассиана слишком голодный, и я – его лакомый кусочек.
— Это мой кабинет… мы не дошли до спальни, ну ничего, мой лисёнок, у нас ещё будет время на то, чтобы заняться сексом и в спальне… не волнуйся на этот счёт!
Не волноваться?! Да он сейчас серьёзно издевается! Я не могу отвести от него взгляд, как он закрывает дверь на замок, поворачивая ключ с каким-то зловещим щелчком, и убирает его в карман. Боже… и как мне теперь сбежать? Пытаюсь найти хоть что-то, чем я могу ранить его… пепельницу, пресс-папье, ножницы… но мои глаза, проклятье, они невольно следят за каждым его движением, словно загипнотизированные.
Кассиан снимает пиджак, расстёгивая медленно каждую пуговицу. Каждое движение отточено, уверено, эротично. Но эти коньячные глаза неотрывно следят за мной, словно я – мышь, за которой охотится кот. У меня пересыхает во рту, и я просто зачарованно наблюдаю за ним, как за каким-то дьявольским ритуалом, в которое он превращает простое раздевание.
Вот он вешает пиджак на ближайший крючок, а затем его сильные пальцы начинают расстегивать пуговицы на рубашке… Они двигаются очень ловко, словно делают это каждый день. Эти пальцы… я не могу оторвать от них взгляд, вспоминая, что именно делал он со мной этими пальцами. Меня охватывает волна смущения, кровь приливает к лицу, но я продолжаю смотреть на него.
— Я вижу, как ты покраснела… ты такая красивая… — произносит он хриплым голосом, и от его слов меня бросает в ещё больший жар.
Я чувствую влагу, стекающую по внутренней стороне бёдер, непроизвольно закусываю губу, стараясь, чтобы из моего горла не вырвался мимолётный стон. Но Кассиан, будто чувствует, что я испытываю, и продолжает своё раздевание, наслаждаясь моей реакцией. И вот… я вижу его кожу.
Кассиан сбрасывает рубашку на пол. Ткань шуршит, падая к его ногам, и я замираю, забыв, как дышать. Он поворачивается ко мне всем корпусом, и я вижу его торс. Не грузный, нет, а идеально сложенный. Рельефные мышцы перекатываются под смуглой кожей. Его кожа темнее моей, и этот контраст почему-то будоражит. Тёмные волосы покрывают его грудь, спускаясь узкой полоской к животу. Я не могу отвести взгляд. И тут я замечаю татуировку.
На его правом плече, вдоль руки, огромный череп обвивает змея. Рисунок мрачный, агрессивный, и тянется от плеча почти до локтя, задевая краешком правую сторону груди. Я присматриваюсь и вижу… шрам. Прямо там, где должен быть глаз змеи, темнеет старый, заживший шрам от пулевого ранения. Он не закрашен татуировкой, а словно подчёркнут ею.
В голове вспыхивает воспоминание. Он был ещё подростком… тогда… когда убили его отца. Мой отец… выстрелил в него. Это тот самый шрам. И этот шрам, как и вся эта ситуация, связывает нас цепями ненависти и… не знаю, чего ещё… влечения? Отвращения? Боже, за что мне всё это?!
Моё сердце колотится с такой силой, что, кажется, сейчас выскочит из груди. Я отступаю назад, пока спиной не чувствую холод стены. Он идёт на меня, медленно, неотвратимо, с хищной, змеиной грацией. Каждое его движение полно угрозы, и я, как кролик перед гипнозом удава, не могу отвести от него взгляда.
— Твой брат на свободе, он сбежал... — говорит Кассиан, вырывая меня от разглядывания его тела.
Он знает уже? Это… логично. Но почему тогда не попытался его заново схватить? Это… настораживает. Внутри нарастает тревога, как будто что-то щёлкает, напоминая о надвигающейся буре.
— Я не буду принадлежать тебе. Никогда! — мои губы пересыхают, их нужно срочно увлажнить, и я, сглотнув вязкую слюну, смачиваю их.
Необходимо, чтобы мой голос был более твёрдым, показать ему хоть каплю моего противостояния. Глаза Кассиана, кажется, неотрывно следят за этим движением, прикованы к моим губам.
Меня словно током прошибает от этого взгляда.
— Ты собственноручно не освободил Дэйва… он сбежал от тебя, и я ничего тебе не должна...
— Это не важно, — отвечает он так обыденно, словно мы говорим о погоде, а не о моём брате, который сидел в заточении, о моём теле, в конце концов, вообще о моей дальнейшей судьбе. — Ты уже принадлежишь мне, и я наконец-то решил воспользоваться тем, что купил!
Кровь стынет в жилах от этих слов.
— Ну уж нет! Это важно! Для меня важно, Кассиан! — выпаливаю я со всей страстью, на которую только способна.
Он считает, что я вещь, предмет, который можно заполучить силой? Ярость захлёстывает меня, вытесняя страх. Я обещала себе, что больше не буду той маленькой испуганной девочкой, готовой подчиниться.
Он надвигается на меня в два счёта, и я, не раздумывая, вкладывая всю свою ярость и отчаяние, влепляю ему такую пощёчину, что его голова откидывается в сторону.
Оглушительный звон разносится по всей комнате. Ладонь жжёт от силы удара, саму меня трясёт, и я замираю на мгновение, поражённая своей смелостью. В голове проносятся разные мысли, одна ужаснее другой. Я будто со стороны наблюдаю, оценивая последствия своего поступка.
Кажется, он убьёт меня теперь? Правда убьёт?
  
Кассиан поворачивается ко мне, и из его разбитой губы снова сочится кровь. Он молча вытирает её рукой, размазывая кровавые следы на коже, а его глаза... эти глаза горят не просто похотью, а каким-то диким огнём, словно я уже подписала себе смертный приговор.
И вдруг, происходит невероятное. Он откидывает голову назад и из его горла вырывается... смех. Безумный, пугающий, заполняющий всё пространство вокруг.