Продана (СИ)

Волна облегчения накатывает на меня, но тут же её сменяет… негодование? И ещё больший страх. Он пришёл за мной? Уже?! Я не могу оторвать взгляда от него. Глаза Кассиана и Энрико встречаются в смертельной схватке. Чёрт! Кассиан делает шаг вперёд и наносит Энрико первый удар. Кулак обрушивается на челюсть, и Энрико отшатывается. Но он тут же приходит в себя и бросается в ответную атаку.
  
Они сцепляются в поединке, яростном и беспощадном. Это не драка, это схватка двух диких зверей, готовых разорвать друг друга на части. Удары сыпятся градом, я слышу хруст, глухие стоны боли. Они валятся на пол, переворачиваются, пытаясь вырвать друг у друга преимущество. Энрико бьёт Кассиана в лицо, кровь брызжет на пол. Кассиан отвечает ударом в живот, Энрико сгибается пополам, но тут же выпрямляется и наносит удар локтем в висок.
Я прижимаюсь к стене, не в силах пошевелиться, боясь даже дышать. Глаза Энрико налиты злобой, на разбитых губах играет жуткая усмешка. А глаза Кассиана… холодные, как зимний лёд, словно на нём непробиваемая маска, не выражающая ничего. Но этот ледяной взгляд полон такой первобытной, необузданной ярости, что у меня стынет кровь в жилах.
Драка продолжается, кажется, целую вечность. Вот Кассиан перехватывает инициативу, оттесняет Энрико к стене. Он обрушивает на него серию ударов, один за другим, не давая опомниться. Энрико пытается сопротивляться, но Кассиан сильнее, яростнее.
И вот, наконец, всё заканчивается. Кассиан прижимает Энрико к стене, его рука сжимает горло брата.
— Попробуй хоть раз ещё тронуть её… — рычит он, его голос полон смертельной угрозы.
Энрико сплёвывает кровь.
— Она всего лишь дочь врага. Ты готов убить собственного брата из-за неё?!
Кассиан сжимает его горло ещё сильнее. В его глазах нет ни капли сомнения.
— Она – моя. Она принадлежит мне. За неё… я убью любого.
Я парализована от его слов. От этого безумного поединка. Они словно не два цивилизованных человека, а какие-то пещерные люди с их примитивными законами. Моя, принадлежит мне… Убить любого…
И тут меня пронзает ужасная мысль. Мафия… частично, и вправду, пещерные люди. Со своими понятиями чести, власти и собственности.
Кассиан разжимает горло брату, и тот оседает на пол, словно марионетка, у которой обрезали нитки. Безумная ухмылка не сходит с его разбитого лица.
— Знаешь, Кассиан… Дон может решить, что эта кукла слишком хороша для тебя. Он может пожелать её для себя. — Энрико с трудом дышит, но его голос полон насмешки. — Или, может быть, он решит, что она слишком важна… для пристани. Ведь она так дорога, правда, куколка?
Мои брови непроизвольно хмурятся. Пристань? Что он имеет в виду? Какое отношение я имею к пристани? Догадки роятся в голове, но ни одна не складывается в цельную картину. Но больше всего меня пугает мысль о Доне. Только я начала привыкать к Кассиану, как меня собираются передать другому? Нет… Я не хочу. Я хочу свободы, чтобы распоряжаться своей жизнью, а не быть вещью, переходящей из рук в руки.
Холодный пот пробивает кожу.
Кассиан темнеет на глазах. Он смотрит на брата с такой ненавистью, что кажется, сейчас прикончит его. Но потом он поворачивается ко мне. Его губы разбиты, на светлой рубашке – багровые брызги крови. Он вытирает рот рукавом пиджака, не отводя от меня взгляда.
— Я что-нибудь придумаю, — говорит он тихо, но с такой уверенностью, что вопреки всему, я начинаю верить. Верить, что он действительно может противостоять даже Дону.
Энрико взрывается хриплым смехом. Он откидывается головой на стену с такой силой, что задевает книжные полки. Книги осыпаются на него градом, падая прямо на макушку.
— Чёртовы книги! — шипит он, потирая ушибленную голову. — Ты забываешь, Кассиан, как здесь всё устроено. Иерархия. Дон – это закон. Если Милана окажется для него полезной… Никто не посмеет ослушаться.
Но он не отвечает, продолжая наблюдать за мной. Я смотрю на Кассиана в ответ, такого сильного, такого опасного, и понимаю, что и он, и я – пешки в чужой игре.
— Пошли! — властно произносит он, и этот короткий приказ выводит меня из себя.
— Я никуда с тобой… с ним, с вами всеми, не пойду! — во мне снова просыпается решимость. Я хочу бороться, хочу вырваться из этого дома, сбежать, а не быть их разменной монетой.
— Ты пойдёшь со мной, и я сделаю тебя своей! — его слова звучат как приговор.
Мои глаза округляются, а кровь кипит от ярости. Сначала Энрико, теперь и Кассиан. Он, конечно, не скрывал своих намерений, но я не готова. Я не придумала, как оттянуть неизбежное.
Ярость клокочет внутри, но я стараюсь взять себя в руки.
— У меня… у меня месячные! — выпаливаю первое, что приходит в голову. Какое глупое оправдание, но я вижу, как лицо Кассиана из мрачного становится каким-то… лукавым?
— Не обманывай меня, mia piccola volpe (итал. — моя маленькая лисичка!)! Я знаю, что у тебя нет никаких месячных…
Энрико снова заливается хриплым смехом.
— С такой настойчивостью у Миланы появится твой наследник, Кассиан! А все наши предки будут переворачиваться в гробу, наблюдая за тем, от кого у тебя появился этот ребёнок!
Я застываю, краснея от ярости. Энрико наслаждается моей реакцией, его глаза горят злобным триумфом.
Кассиан поворачивается к брату, его взгляд прожигает его насквозь.
— Это не твоё дело, — рычит он. — И если ты сейчас же не заткнёшься, я добью тебя здесь и сейчас. И тогда не только наши предки проклянут меня, но и все черти в аду!
Энрико, наконец, умолкает, но его глаза продолжают сверкать злобой. Кассиан снова поворачивается ко мне, его коньячные глаза полны нетерпения. Он протягивает мне руку.
Мой взгляд невольно начинает метаться по комнате в поисках выхода, спасения, хоть чего-то, за что можно ухватиться. Но вокруг только дорогие книги, тёмное дерево мебели и два разъярённых мафиози.
— Нет! — выдавливаю из себя, прижимаясь спиной к холодной стене.
Ноги дрожат, но я стараюсь выглядеть уверенно. Внутри всё кричит от страха, а снаружи я пытаюсь изобразить хоть какое-то подобие сопротивления.
В голове лихорадочно проносятся мысли. Бежать? Куда? Он же догонит меня в два счёта. Но бездействие – самый худший вариант. Я должна что-то предпринять. Пусть даже это будет глупо и бесполезно.
«Ты должна попытаться!» — пищит внутренний голос, «Это твой шанс!»
Медленно, стараясь не отводить взгляда от Кассиана, начинаю пятиться к двери. Каждый шаг даётся с трудом, словно ноги приклеены к полу. Я чувствую, как он прожигает меня взглядом, как напрягается его тело, готовое к броску.
«Только бы успеть…»
Но я знаю, что это бессмысленно. Если Энрико смог меня поймать, то у Кассиана шансов ещё больше. Но мне нужно хоть что-то сделать.
Моё чёртово тело не слушается меня, мои ноги дрожат, а вены пульсируют. Боже мой, если Кассиан возьмет меня, если он трахнет меня… я исчезну. Я стану его тенью, марионеткой, полностью ему принадлежащей. И тогда… что мне останется?
Кассиан темнеет лицом. Я вижу, как его глаза наливаются кровью, как дёргается его челюсть. Сейчас терпение – не его сильная сторона.
—Ragazzina terribile! (итал. — Несносная девчонка!) — рычит он, делая шаг вперед. Его голос – низкий, угрожающий – заполняет собой всю комнату. От этого звука по коже бегут мурашки. — Почему ты такая упрямая?!
  
Глава 36. Милана
 
Я стою на месте, прижавшись всем телом к стене. Я не могу больше пошевелиться, но и пойти к нему добровольно не могу. Я хочу бороться, бороться за себя и свою душу, пока он окончательно меня не сломал.
  
Кассиан не даёт мне времени на раздумье, он не даёт мне выбора, в два счёта оказывается возле меня и без малейших усилий перекидывает через плечо.
Застываю, как неживая, оглушённая его поступком, наблюдая за тем, как он уже выносит меня из библиотеки, по коридорам виллы. Затем… затем до меня наконец-то доходит происходящее и я начинаю сопротивляться, колотя его по спине.