Продана (СИ)

В глазах Миланы мелькает что-то похожее на… надежду?
Я в один шаг оказываюсь возле неё, хватая её за руку с такой силой, что уверен, на нежной коже останутся синяки. Но она терпит, не произнося ни звука.
— Я это делаю не для тебя… — наклоняюсь я ближе к её уху и шиплю, обжигая её кожу горячим дыханием. — Не думай… что я какой-то герой, рыцарь или просто добряк. Я это делаю для того, чтобы твой брат здесь не сгнил. Он мне ещё нужен!
  
Она едва заметно кивает головой, но я вижу, как её тело напрягается. Пусть не думает, что эти поцелуи что-то изменили между нами. Мы – враги. Точка.
Я нетерпеливо жду, пока она одевается, облокотившись о дверной косяк. Невольно… снова скольжу взглядом по её телу, запоминая каждый изгиб, каждую деталь. Взгляд Дэйва, полный братской защиты, кажется, готов меня испепелить на месте, но мне плевать. Если не могу её трахнуть, то хотя бы смотреть. Единственное мимолётное удовольствие, которое я краду, не рискуя потерять контроль.
Наконец, она одевается в эту чёрную форму горничной, самую унылую, какую только смогли найти в моей вилле. Невольно думаю, что без одежды ей было бы лучше, но тут же одёргиваю себя. Хватит! Она – инструмент, а не объект вожделения.
— Пошли! — короткий приказ, и мы покидаем камеру, оставляя Дэйва за стальной дверью.
  
Глава 21. Кассиан
 
— Да, Кассиан, да… сильнее, быстрее! — кричит Джулия, одна из моих горничных и любовница по совместительству уже несколько месяцев.
После того как я поручил Джанне ввести Милану в курс её обязанностей горничной, я решил хоть как-то снять напряжение. Как умел. В объятиях Джулии. Но сейчас её крики и притворное обожание вызывают у меня лишь раздражение.
Я резко толкаюсь бёдрами, и она стонет, на этот раз искренне. Я погружаюсь в её податливое тело до самого основания. Но этого мне мало! Эта девушка со слегка смуглой кожей и жёсткими тёмными волосами – не то, что я хочу сейчас чувствовать в своих объятьях. Она стонет, когда я снова толкаюсь, мои руки стискивают её бёдра до синяков, хотя я этого почти не замечаю. Мне нужно вытрахать образ Миланы из головы раз и навсегда.
Она утыкается лицом в спинку дивана, а я снова вхожу в неё со всей силой, уже под другим углом, чувствуя, как мой член достигает, кажется, самой матки. Мне плевать.
— Да, да… трахни меня… да!
Эти фальшивые стоны окончательно выводят меня из себя. Я хватаю её за волосы, наматывая на кулак, и снова вонзаюсь в неё со всей яростью. Ей больно? Плевать!
— Заткнись уже! Просто заткнись! — рычу я, и делаю ещё один неистовый толчок, от которого она вздрагивает и замолкает, уткнувшись лицом в подушки.
Я слышу только приглушённые стоны и шлепки плоти о плоть. Беру её грубо, неистово, утоляя свою похоть. Чувствую, как она извивается подо мной, как её внутренние мышцы сжимаются всё сильнее, предвещая оргазм.
Ускоряюсь, продолжая вдалбливаться в неё до полного изнеможения. Мои бёдра шлёпают её по заднице, отчего по кабинету разносится эхо.
— Так и знал, что ты здесь с Джулией, Кассиан!
Слышу голос брата, Энрико, вошедшего в кабинет. Но я не обращаю на него внимания, продолжая терзать её тело. Мне нужна разрядка. Эта чёртова разрядка! Я должен кончить. Только это меня сейчас волнует. Только на этом я сосредоточен. Всё моё внимание поглощено собственным удовольствием.
Её мышцы сжимаются с нарастающей силой, она вскрикивает. Оргазм. Её накрывает оргазм. Я делаю ещё несколько сильных толчков, от которых на её заднице остаются красные отметины, и резко выхожу из неё кончая ей на спину.
Всё кончено. Разрядка. На мгновение мне кажется, что я почувствовал удовлетворение, но оно тут же исчезает. Я закрываю глаза, и всё, что я вижу – это Милану. Её рыжие волосы, светлую кожу… даже эти чёртовы веснушки. Да гори всё в аду!
Я хватаю первое, что попадается под руку – пепельницу – и со всей силы бросаю её в стену. Осколки разлетаются по кабинету.
— Эй-эй… вроде же потрахался, чего такой нервный?
Я резко поднимаюсь с дивана, и плевать на мою наготу. Ноги сами несут меня к шкафу, где хранится мой верный друг – виски. На столе уже ждёт стакан, и я не скуплюсь, выливая в него щедрую порцию янтарной жидкости.
Только сейчас мой взгляд падает на брата, Энрико.
— Чего тебе? — выплёвываю я, стараясь скрыть раздражение.
Он усмехается, и во мне мгновенно вспыхивает желание врезать ему. Но я сдерживаюсь, просто наблюдаю. Энрико вальяжно приближается к Джулии. Она сидит на диване, абсолютно обнаженная, всё ещё тяжело дыша после оргазма.
Одним резким движением он ставит её раком, расстёгивая ремень и спускает свои штаны.
— Какого хрена, Энрико? — успеваю я только прорычать, но он уже не слышит.
Этот ублюдок… он уже внутри неё. Джулия стонет, но не отводит от меня взгляда. В её глазах – смесь страха и отчаяния. Она знает, как я не люблю делиться, и что если это произошло, то пути назад нет. Мы больше не любовники.
— Сука… — это едва слышное ругательство срывается с моих губ.
Я медленно отпиваю виски, пытаясь унять ярость, клокочущую внутри.
Джулия смотрит на меня как-то обречённо, словно прощаясь. А Энрико вовсю вбивается в её тело, от чего она глухо стонет и вздрагивает при каждом толчке.
— Мы всегда… делимся… — стонет Энрико, его бёдра ходят ходуном неистово, дыхание сбито. — Не будь собственником…
Я лишь усмехаюсь. Он сейчас серьёзно?
— Делимся, Энрико? — смешок получается нервным, каким-то надломленным. — Просто ты постоянно забираешь то, на что я положил глаз… я не успеваю даже моргнуть…
Я продолжаю смотреть, как его бёдра неистово вбиваются в её задницу. Джулия откидывает голову назад, принимая его щедро, даже слишком. А я… я не знаю, что чувствую. Раздражение? Пожалуй, да. Но осознание того, что мне придётся снова тратить время на поиски новой любовницы, подбешивает меня куда сильнее. У меня и без того дел по горло в синдикате. В конце концов, я, чёрт возьми, капо. А Энрико… он просто помешан на женщинах и считает, что каждая из них должна принадлежать ему.
— Я надеюсь… моя дочь хотя бы моя… — тихо произношу я, скорее себе, чем ему. Хотя, если честно, сам в этом не всегда уверен.
— Твоя, Кассиан, я не трогал твою жену, по крайней мере, сразу... клянусь! — стонет он между толчками, продолжая терзать Джулию. — Бывшую, точнее, жену! И вообще… она потом сама захотела…
Меня натурально передёргивает от отвращения. Меня выворачивает наизнанку от осознания того, какой шлюхой оказалась Сильвия. Брак по расчёту, ещё и эта мерзость. Но мне давно плевать. Я получил от неё всё, что хотел – положение и влияние. И, несмотря на громкий скандал, развод прошёл так, как нужно было мне, а не так, как "принято" в нашем обществе.
— Не понимаю… почему ты каждый раз их бросаешь после этого…
Джулия издаёт громкий стон, утыкаясь лицом в подушки. Сучка кончила, во второй раз. А брат делает последние, самые сильные, толчки и замирает, не выходя из неё. Его лицо расслаблено, почти умиротворённо.
Как подумаю, что он сейчас там… внутри, кончил в неё… Меня накрывает волна неистовой брезгливости.
— Именно из-за этого я их и бросаю, — говорю я таким тоном, что, я уверен, брезгливость сочится из каждой моей поры. — Не хочу потом обнаружить твою сперму на своих яйцах!
Чёрт, эта разрядка с Джулией не принесла никакого облегчения. Наоборот, оставила лишь привкус горечи и раздражения. Я вижу, как на её коже уже проступают багровые следы не только от моих пальцев, но и от хватки Энрико.
  
Она приподнимается, стараясь прикрыть наготу, но меня выворачивает наизнанку от вида стекающей по её бедрам спермы моего брата. Отвратительно. Джулия торопливо натягивает форму горничной, и я думаю, как теперь мне снимать напряжение? Об этом я подумаю позже.
— Ты знаешь, что Джулия больше не принимает таблетки? — елейным тоном произносит Энрико, словно только что не засунул член в эту женщину и щедро не кончил в неё.