Пустое сердце Матвея (СИ)

Соображать надо быстро.
Слава богу, у него с этим никогда не было проблем.
Словно не услышав последнюю фразу, Матвей встал, задумчиво прошелся по кабинету, остановился у окна.
Он чувствовал спиной взгляд Марты.
Ожидающий и полный недоумения.
— Ты знаешь, что у нас есть франчайзинговая сеть доставок для малого бизнеса? — спросил он, рассматривая многослойные облака на горизонте, раскрашенные во все оттенки серого.
  
— Да, я сама проверяла договоры, — несколько раздраженно ответила она.
— А ты заметила, что большинство договоров — с женщинами?
Марта нахмурилась. Забавно, что она не обратила на это внимания. Как будто бы именно феминистке стоило задуматься.
Это развлекло Матвея — маленькая победа.
— В последние годы все чаще пункты доставки открывают именно они. Малый бизнес с низким порогом входа, не требующий серьезных вложений и специфических знаний. Зато требующий много-много труда.
— Да, — кивнула Марта. — Кстати, да. А работать женщины умеют.
— При этом все остальные области логистики: склады, перевозка, грузчики — очень мужские.
— Да, — снова кивнула она. — Но я не понимаю, к чему ты это…
— На самом деле, проблема очень серьезная, — Матвей вернулся к столу и присел на край, наклонившись ближе к сидящей Марте. — И я давно думаю, что с этим делать. Слишком большое поле для конфликтов на местах. Женщине тяжело самой таскать товары, если что-то случится с грузчиками. Да и начальники складов часто отказываются сотрудничать с истеричными бабами.
— Эй! — взвилась она.
— Всего лишь цитата! — Матвей выставил ладони вперед, словно заклиная разозленного зверя. — Это люди старой закалки, они не привыкли, что в их дела лезут неженки с маникюром. Короче, проблему можно решить двумя способами…
— Сделать мужикам маникюр? — ехидно сощурилась Марта.
Матвей ощутил легкий укол удовольствия.
Все-таки ее альтернативное мышление и освежающая прямота развлекали его больше, чем раздражали. Но все же раздражали тоже.
— Не давать франшизу женщинам, — отрезал он.
— Может, лучше мужикам маникюр?
— Второй вариант… — продолжил он, словно не заметив ехидства. — Продумать систему интеграции и поддержки конкретно для женщин. Раз уж они так рвутся в эту область. Но — как?
— И как? — заинтересовалась она.
— Займешься? — спросил он, поймав ее взгляд.
— В с-смысле?..
Вот тут она растерялась.
И это тоже отозвалось уколом удовольствия.
Альтернативное мышление и острый ум — хорошо.
Но быстрая адаптация к незнакомым условиям — лучше.
Да, госпожа феминистка?
Добавим провокации.
— Ты мне на собеседовании рассказывала, что работаешь с женщинами про боно в области трудового законодательства. Вот тебе целая область, где ты реально можешь помочь женщинам. Причем тем, которые сами стараются что-то делать, а не просто сложили лапки и ждут, когда придет спаситель, как большинство из них.
— Да что ты знаешь вообще! — вскипела она. Но быстро переключилась, словно только вспомнив: — Вообще-то я увольняюсь.
— Хорошо. — Матвей отвел взгляд. Заметил стоящую на столе пустую бутылку из-под воды, взял ее и прогулялся до мусорного ведра. Молча. Ощутил спиной, как она встала, собираясь уходить. И не поворачиваясь, небрежно бросил: Отдам эту задачу Леше.
— Кому-у-у-у-у?! — взвыла она, тут же забыв о намерении уйти. — Этому дебилу?! Да он в свои тридцать с хреном даже не женат! Он женщин только на картинках видел! Что он понимает в этой теме?
— Ну почему на картинках… — Матвей обогнул стол и с наслаждением рухнул в свое монументальное кресло руководителя. — Он с мамой живет.
— Это многое объясняет! Он же все запорет! Что ты делаешь?!
— Больше никого на этот сектор выделить не могу. Или Леша, или… — он сделал паузу, глядя на нее спокойно и равнодушно. — Или ты остаешься и берешь все на себя. Зарплата, разумеется, на уровне руководителя филиала. Полномочия — в рамках финансирования. Если можешь что-то сделать бесплатно или дешево — не требуется даже мое одобрение, зеленый свет. Ну?
Она стояла, глядя на него в изумлении.
Сделала несколько шагов вперед. Уперлась ладонями в гладкое стекло стола.
Наклонилась.
Сдержаться и не бросить взгляд в декольте, где болталось на цепочке обручальное кольцо было очень сложно.
Очень.
— Ты дьявол, ты это знаешь? — спросила она вполголоса.
Он ответил ей холодной улыбкой.
— И в аду для меня уже приготовлено место. Называется трон.
— Что я должна буду тебе за это? — она подняла ладонь раньше, чем он успел открыть рот. — Спать я с тобой не буду.
— Это меня, конечно, огорчит… — вздохнул Матвей. — Но не остановит. Согласен.
— Но все же… — она еще колебалась. — Зачем это тебе?
— Ты глухая? — раздраженно фыркнул он. — Мне нужен кто-то, кто возьмет на себя эту тему. Лешу позвать?
— Хорошо. — Марта на мгновение прикрыла глаза, решаясь. — Да. Я останусь.
— Вот и молодец… — ухмыльнулся Матвей плотоядно. — На сегодня свободна. Отдыхай, без тебя все подпишем. Хотя, конечно, ты изумительно хороша в этом платье, даже жаль отпускать.
И он демонстративно обвел взглядом ее фигуру в узком, подчеркивающем изгибы и выпуклости платье-футляре сложного темно-винного цвета.
Деловом, но при этом притягивающем взгляд.
Туфли, впрочем, были на очень низком каблуке — ему такие не нравились.
Зато мерцание темных глаз было подчеркнуто искристыми тенями, которые переливались от темно-красного до темно-зеленого, делая из нее настоящую ведьму.
Опасную. Но такую манящую.
Она сощурила глаза, но ничего не ответила на очевидно провокативный комментарий.
Молча выпрямилась и вышла из кабинета, хлопнув дверью, что вызвало у Матвея только еще более довольную улыбку.
Он откинулся в кресле, уставившись в потолок и медленно выдохнул.
Чувствовал он себя как после хорошей силовой тренировки. Аж вспотел и ныли напряженные мышцы. Давно так быстро не приходилось соображать.
Феминистка, значит. За женщин.
Феминистки — они такие же, как все бабы.
Эмоциональные, слабые, желающие любви.
Только недотраханные.
А значит — еще более голодные.
Она так же, как ее подружка, как все остальные, будет однажды ползать здесь на коленях и умолять дать ей отсосать. Дело времени.
Ночью, как обычно, не спалось. Лера рядом сопела, уткнувшись лицом в подушку. Она всегда спала на животе, и никакие стенания косметологов о возрасте и помятом наутро лице ее не могли остановить.
Матвей в принципе ее понимал. Если бы ему удавалось так же легко засыпать в определенной позе, он бы делал это даже подвешенным к потолку за ногу.
Но — увы.
Простыни под ним были влажными от пота, хотя в спальне работал кондиционер. Матвей перевернулся на другой бок в сотый раз, чувствуя, как пульсирует в висках.
В темноте слишком ярко светился голубой диод телевизора, слишком громко гудело электричество в проводах, слишком жарко было от лежащего в метре от него тела жены.
Проворочавшись до трех часов, он сдался. Встал и вышел на террасу прямо в пижаме и босиком. Ледяной холод плитки обжег ступни, доставив странное извращенное удовольствие.
Террасу пора было консервировать на зиму, но пока ему слишком нравилось выходить сюда мрачными ноябрьскими ночами, стоять, смотреть в белесое от засветки небо и курить самый легчайший «Парламент», буквально резаную бумагу, от которой даже дым был прозрачным, как пар от чайника.
Но йога, медитации и дыхательные упражнения его бесили, а сизоватые струйки дыма, потусторонними ручьями утекающие в небеса — наоборот, успокаивали.
По ночам почему-то совсем не работала голова, сколько бы он ни пытался занимать часы бессонницы делами. И казались невыносимо скучными фильмы, сериалы, образовательные шоу. Словно на каком-то уровне его тело все-таки спало, отказываясь включать высшие функции.
  
Приходилось заниматься ерундой. Листать тупые ролики в интернете, играть в «таймкиллеры», позорно опускаясь до разноцветных шариков и судоку.