Икосаэдр 2.0 (СИ)

Обеденный лагерь в таких условиях развернуть не получалось — подходящей по размерам площадки на узкой дороге не было. Приходилось идти, делая короткие остановки для переклички, проверки скакунов и прочего. На небольшую возвышенность мы вышли ближе к полуночи, уставшие и измождённые.
Я устал не меньше остальных, потому что колоссальную работу проделывал вне своего тела, погружаясь в транс. Это было необходимо, потому что впереди меня ждал сложный день. Самый главный день моей жизни за последний десяток лет.
  
6.
Замок, к которому мы вышли, представлял собой очередное строение Первой цивилизации. Обычная небольшая военная база, которую китайские первопоселенцы, заброшенные пару тысяч лет назад в мир Веера, натыкали в каждом удобному углу. Покрытые вековым слоем мха и опутанные вьюнами, её низкие корпуса и бетонные бункеры казались древней могильной плитой ушедшей эпохе.
Через открытые ржавые створки гулял ветер. Базу давно разграбили дикари, которые сами сгинули десяток веков назад. В отличие от цехов на севере, возможности реанимировать её не было. Тем более в столь короткий срок.
— Ты… Ты солгал мне! — рявкнул генерал.
Я изобразил страх на лице и попытался оправдаться.
— Это… не я, это древние книги солгали мне! Они говорили, что здесь живёт древний народ, и монастырь…
Генерал подошёл ко мне вплотную. В его налитых кровью глазах была ненависть. Казалось, он сам не верил в происходящее, в то, что его вера умерла.
— Не считай меня за дурака! Старые книги не могут лгать. Нет никакого монастыря. И не было! И народа никакого твоего здесь не было, а если и был, то много веков назад, когда твои прадеды ещё… Признавайся, кто ты, Чу Тсу? Ты демон? Ты пришёл, чтобы убить меня, заманить в ловушку?
— Если я демон, то меня следует закопать живьём.
— Взять! — рявкнул он своим телохранителям. — Закопайте живым!
Цэнь Сунг и его напарник рванули ко мне.
— Но мой повелитель! — взмолилась юная наложница в глубине шатра. — Это же великий провидец, и он…
— Молчать! — генерал махнул рукой, опрокинув кувшин с вином, и замолчал.
Внезапно землю затрясло. Все испуганно схватились за своих коней, пытаясь сохранить равновесие. Землетрясение продолжалось недолго, но было одним из самых сильных за последние дни. По мере приближения владыки Четвёртой Лопасти к центру мира они только усиливаются — таков закон местного мироздания.
Всё идёт по плану, подумалось мне. Он побоится… Он точно побоится, подумалось мне. Впрочем, от его решения мало что зависело.
— Я не знаю, кто ты, — сказал генерал. — И я не хочу тебя убивать. Кем бы ты ни был, ты стал мне другом и союзником. Но я не хочу рисковать. Я свяжу тебя по рукам и ногам и повезу в своём паланкине. Твоей помощи как картографа больше не требуется, мы в двух днях прямого пути до гнезда этих тварей. Когда я увижу, что мы разрушили гнездо, я развяжу тебя.
— Да будет так, повелитель! — с притворной радостью воскликнул я. Охранники принялись опутывать меня твёрдым плетёным канатом. — Спасибо, о великий! Спасибо тебе.
7.
Словам генерала не суждено было сбыться. Через полдня, когда генерал, нарезвившись с наложницами, крепко уснул, я сказал наложницам:
— Передайте генералу, чтобы он шёл прямо. Ни за что не сворачивайте. Я буду ждать вас там, — и через мгновение, вспыхнув, как это делают лунваны при атаке, перенёсся чуть дальше. Туда, куда мы шли все эти месяцы.
Я знал, что меня послушают.
Нас было четверо. Четыре моих копии, четыре тела с единым сознанием, четырёхглавый дракон в человеческом обличии. Теперь мы вместе сидели на скальном уступе на высоком горном плато, куда сходятся все четыре Лопасти Веера, и молча глядели в сторону четырёх лопастей Веера. Тысячи крылатых тварей, полумеханических, полуживых существ, сплетались в гигантский многокилометровый клубок над нашими головами. Скрежет металлической чешуи сливался с рёвом их голодных глоток. Изредка из адского облака вырывались группы змеев, исчезавшие в яркой вспышке света и переносящиеся в подпространство.
Лунваны, которых я создал, были всего лишь моими помощниками, мнимой мишенью, к которой шли остатки армий четырёх генералов. Четырьмя парами зорких глаз уже видел эти армады — механических коней Цзи Луаня, остатки летающих виманов Чжун, Третьего Брата, и десяток гусеничных кораблей Шу Луаня. Четыре сотни измученных пехотинцев Старшего Брата, Бо Луаня, армию которого я заставил идти пешком, практически безоружными.
Я выманил всех четырёх хранителей этого мира из своих владений вовсе не для того, чтобы они победили лунванов. Крылатые змеи — ничто по сравнению с алчностью правителей, бюрократией и развратом, царившими в Веере. Мои змеи — всего лишь отражение пороков и несправедливости здешней цивилизации, в коих нет ни капли моей вины. Не было вины в том, что создатели Веера допустили создание четырёх похожих империй, прекратили контроль над народами и оставили своё детище ещё много веков назад.
Я разрушитель. Я не испытываю ни тоски, не сожаления от своей работы. Я червь, троянский конь, транспорт для вирусных сущностей. И я санитар, чей долг — уничтожать вселенные.
Всего один день остался до финала. Совсем скоро четыре правителя, четыре Великих Антивируса, некогда разделённые, чтобы хранить равновесие своих Лопастей, сойдутся вместе и аннигилируют в адской битве между собой и моими драконами. Спустя пару недель я дождусь момента, когда Лопасти Веера схлопнутся, как это было заложено в древнем алгоритме, и существа из хаоса съедят остатки этого ничтожного мира. И тогда я уйду через хаос к месту своего нового задания.
Если старая любовь ушла, она должна освободить место для новой. Если старый мир приходит в упадок, он должен быть уничтожен, чтобы освободить место для нового мира. Ибо так велит высший закон. Закон вселенской справедливости.
(2013 г. Продолжение — в романе «Режиссёр бутафорских слонов»)
 Мыш и Злой Царь Кот. Сказ, Быль (老鼠和邪恶的猫族国王。真实的故事) 
(пер. с кит-го.)
* * *
Мыш был стар. Кар звёзд ждал он, и сон тех, кто жил Вне, стал Явь. Злой дух свил сеть: гниль в рожь, рожь — в тлен, соль в степь. Прах во двор, глад в дом. Но не сей же час, часть ржи под пнём, там клад. Род сыт.
Вслед шёл слух, слух нёс страх. Страх что Царь Кот шлёт слуг, чтоб взять мзду с тех, кто жил тут.
* * *
Как снег с крыш спал — шаг стоп, смех слуг у врат, стук в дверь. Сталь-штык шмяк об пол. Всё.
— Мыш, ты где?
— Я тут.
Мыш взял жён и весь млад, свёл в сад. (Сад был пуст, как и степь, тля шла с гор, пал лист, цвет пал.)
— Стой здесь.
Сам в дом. Слуг стук стал злей. Врат лязг, все внутрь.
— Все тут? — зырк в дом.
— Да, все.
— Где рожь?
— Нет у нас. Мор. Весь сбор стал пыль. Прах…
Нос слуг — нюх под пень.
— Не лги. Рожь здесь. Мы чу.
Дрын слуг — шварк по щам! Мыш съел боль, как сыр, стёр кровь. Слуг взор лез в сад.
— А! Вон где все! Ты врал!
Мыш не смел врать им впредь.
— Я дам… я дам. Но не стань бить их! Их дом — наш дом, мой сад — наш сад. Нам есть… Дам часть?
— Я б взял всё, — злой огнь в глаз их.
Слуг след, вот и нет. Был клад — и нет.
* * *
Глад нёс смерть. Чрез дней семь млад сын стал мёртв. Плач жён, всхлип, скорбь. Мыш сел на стул, сто дум в нём шли, и он не знал, как быть. Как им всем жить, есть, спать. И глад, и зной. Сбор крох, жрать пыль — вот дол.
  
И вдруг — мысль. Всех жён сжал, слёз смыл, взял нож, кость и плеть.
Он шёл вдаль, в Злой Лес. Но что он там ждал?
…У рощ, где Мыш был юн, жил Крот, он сам мудр. Крот рёк:
«Где гор уж нет, есть Лес. И там, был слух, жив Зверь. Злой Зверь. Он — сам Страх.»