Развод 50+. Не делай мне нервы

Замолкаю. Раздаются жидкие хлопки, гости ждут продолжения.
– Сегодня Андрей на коне. И мне хочется пожелать ему… – поднимаю глаза на мужа, он так и стоит, вцепившись в перила. Вот только расфуфыренная курица куда-то сдулась. – Будь счастлив так, как мы были счастливы в ту ночь. Спасибо! – всовываю микрофон в руки певца и под аплодисменты спускаюсь со сцены.
Вика поджидает меня у ступенек, и я утаскиваю её за колонну. По лицу дочери бегут слёзы.
  
– Мам, я тебя так люблю. Ты такая сильная. Ты со всем справишься.
– Вик, не плачь. Я сама из последних сил держусь.
– Только не плачь. Ты такая красивая. Глаз не отвести.
Хлопаю наклеенными ресницами, чтобы не разреветься.
– Я люблю его, Вик. Как он мог?
– Неужели ты ничего не замечала? Видно, что не первый день он с ней.
– Не первый. Настолько не первый, что она залететь успела.
– Что?
Приходится рассказать дочери про знаменательную встречу в клинике, про Космоса и про испорченное платье.
– Вот дрянь! Ты расскажешь об этом отцу?
– Я вообще пока не знаю, о чём с ним говорить.
Слышу голос свекрови и прикладываю палец к губам. Хотя вряд ли нас слышно в общем гаме. Скорее бы певец отвлёк народ очередной песней. Не хочется сейчас ни с кем разговаривать.
– Я, наверное, поеду. – Прижимаюсь затылком к холодному камню.
– Куда? Домой? И оставишь их веселиться дальше?
– Праздник я им точно не испорчу. Твой папа мне сегодня даже не звонил.
– Да ладно, – усмехается Вика, – ты бы видела, с каким лицом он тебя слушал.
– Не факт, что ему понравилась моя речь. Скорее наоборот. Он терпеть не может, когда его выставляют слабаком. Поэтому Андрей не любит вспоминать эту историю… Я боюсь, солнышко. Всё знаю и боюсь. Ведь не просто так отец привёл любовницу на юбилей. Значит, он готов к разговору. А я нет. Ещё спасибо Алексу. Если бы не он, примчалась бы сюда в джинсах и кроссовках.
– Вот и поговори. Или просто выслушай. С гордо поднятой головой.
– Нет, Вик. Я поеду. Ты за рулём?
– Да.
Оглядываюсь по сторонам и вижу приоткрытую дверь. Туда недавно вошёл официант с подносом, полным грязной посуды.
– Я выйду через служебный вход. А ты забери моё пальто в гардеробе, – сую дочери номерок. – Мне завтра наряды нужно вернуть. В целости и сохранности.
– Кстати, а кто такой Алекс? – дочь прищуривает один глаз. – Он молод и хорош собой?
– Мой новый ассистент. Младше тебя на год. Вполне сгодится тебе в женихи. Могу познакомить.
– Стоп, стоп, стоп! – машет дочь руками. – Не надо меня сватать.
– Не бойся. Мне сейчас не до смотрин. Действуем по намеченному плану.
– Хорошо! – дочь выглядывает из-за колонны. – Вроде никого из близких знакомых. Беги!
Ошарашив поваров и официантов своим появлением, я выскальзываю на улицу через служебный вход. Огибаю здание и ныряю в жёлтый седан дочери. Сердце колотится так, что сейчас заработаю перелом рёбер.
– Едем в клинику.
– Может, лучше домой?
– Нет. Я там оставила машину, да и вещи мои надо забрать у Алекса.
– Алекс! – хмыкает дочь. – Считай, что тебе удалось меня заинтриговать… Мам, отец! – дочь быстрым движением блокирует двери.
Андрей дёргает за ручку и, наклонившись, стучит в окно.
 
Глава 5
 
Лера
По стеклу сбегают капли дождя. В машине Вики я в большей безопасности, нежели в зале. Назойливый стук оглушает. Вряд ли Андрей сквозь закрытое окно бросится выяснять отношения. Но всё равно меня охватывает паника. Не готова я к разговору и терпеть не могу выносить дрязги за порог.
Да, Андрюша! Придётся побегать за мной, чтобы сообщить о переменах в нашей жизни.
– Лера, что за балет? Живо открой. – Дальше следуют крепкие словечки, которые я ненавижу. Смысл гневной тирады прост – я непредсказуемая дура, возомнившая о себе невесть что.
Вспоминаю о подарке у себя в сумке. Купила мужу перстень с бриллиантами. Но он уже отхватил дешёвую стекляшку. Вряд ли удивлю, но попробую.
Приоткрываю окно и швыряю коробочку, упакованную в золотую фольгу. Муж хватает с асфальта подарок.
– Там что? Бомба?
Как человеку объяснить без слов, что там перстень? Сжимаю кулак и выставляю вверх средний палец. Именно на него я подбирала украшение. Стучу по нему указательным пальцем другой руки. У Андрея вытягивается лицо, и он замирает с коробкой в руках. Похоже, он по-своему истолковал мой жест как что-то неприличное.
К мужу подбегает любовница и выхватывает из его рук мой подарок.
– Это мне? – Прижимает к груди коробку. – Писюш, как приятно!
Андрей багровеет. Вырывает мой подарок из хищных лап и суёт в карман пиджака. Хмуро кивает любовнице, указывая взглядом на меня. На лице молодой хищницы расцветает довольная улыбка.
Писюш?! Мерзость какая! Меня сейчас стошнит. Закрываю окно и упираюсь взглядом в лобовое стекло.
– Едем.
– Сейчас, мам. – Дочь резко сдаёт назад, переключает передачу и ударяет по газам, обдавая моих обидчиков веером грязных брызг.
Машина пролетает перекрёсток на мигающий жёлтый. В мозгу пульсирует короткое: «Не прощу». Эта мерзавка, похоже, высосала Андрею мозг через его писюш.
Что за дичь! Каждую ночь муж исправно ложился в нашу постель, а днём чесал блуд о молоденькую? Я думала, мы занимаемся любовью, а он оказывается исполнял супружеский долг. Не так часто, как, скажем, полгода назад, но раза два в неделю точно.
Зачем? Сравнивал? И я проиграла? Грудь, выкормившую двоих детей, не так приятно мацать? Живот, выносивший сына и дочь, недостаточно упругий? Да чтоб ты срался, милый мой!
Дочь, кусая губы, не сводит глаз с мокрой дороги, сверкающей в свете фар. Мне так неловко перед ней. Сына я даже не видела на празднике, но раз Вика говорит, что Ярослав вился возле отца и его пассии, значит, он одобряет его выбор? Ведь они даже не скрывались на публике.
Надеюсь, при Ярославе прошмандовка не называла Андрея этим мерзким словом. Мне за тридцать лет такое и в голову не пришло.
– Мам, ты, наверное, кушать хочешь. Купить тебе что-нибудь? – Вика притормаживает у кондитерской.
– Даже не знаю, – смотрю на витрину с аппетитными пирожными. – Я сто лет не ела булочек с заварным кремом. Блюла фигуру. Да, видно, напрасно.
– Сегодня тебе можно всё! – строго смотрит на меня дочь. – Но не смей уходить в длительный зажор.
– Пойдём, Викусь, купим булочек. Заодно ребят в клинике угостим.
– Типа, с юбилея прихватили?
– Да знают они уже всё. Эта шмара там разве что ведру с использованными бахилами не рассказала, что замуж выходит за моего мужа. – Слёзы щиплют глаза, и я зажимаю их ладонями.
– Мам, потом поревём.
Господи, спасибо тебе за такую дочь! Мы с Викой покупаем булочки с заварным кремом и отправляемся в клинику. Машина Алекса припаркована рядом с моей.
– Похоже, богатенький клиент к вам зарулил! – цокает языком Вика.
– Вполне, возможно, – прячу улыбку. Моя дочь ждёт принца. Алекс на него очень даже тянет. И я не хочу, чтобы знакомство с ним началось с его крутой тачки. – Или кто-то из окружающих домов тут запарковался. Сама знаешь, с местами туго.
– У вас в клинике, как всегда, аврал?
– Что ты! Десять вечера. Теперь – только если только экстренного пациента принесут.
Дверь нам открывает Алекс в компании с прооперированным мною бульдогом.
– Лера Константиновна… – Взгляд моего ассистента залипает на Вике.
– Познакомься, Алекс, моя дочь Вика. Вика, это Алекс.
Дочь не сразу находится с ответом. Всегда знала, что мужчины в белых халатах безотказно действуют на женщин любого возраста. А у этого ещё и милая собачка на руках.
  
Вхожу в холл, оставляя молодёжь в дверях.
– Машенька, всё тихо у нас? – Ставлю коробку с пирожными на стойку регистрации.
– Да, Лера Константиновна, – Машенька всплёскивает руками. – Какая вы дива сегодня! Хоть на обложку журнала.
– Я бы лучше на диван. Как Космос? Покормили его?