Леди Маллоу

— По которому Тайтус очень скучает, — вспыхнула Амалия.
— Неужели? Тогда нам нужно нанять ему другого. А сейчас оставь меня, пожалуйста, в покое.
— Блейн! Если бы ты только немного задумался… — заплакала Амалия, судорожно сжимая в руке носовой платок. Вид у нее был очень жалкий.
Сара слышала, как Блейн сердито хмыкнул, потом вскочил на ноги и подошел к жене.
— О Господи! Я не выдержу; в конце концов, мне все это изрядно надоест. Пошли, раз такое дело. Выпью с вами в гостиной кофе и потолкую с матерью. Потом ты станешь играть и петь для меня, и мы полчаса будем изображать примерную супружескую пару. Но одному Богу известно, когда я сегодня доберусь до кровати.
  
У Сары с души свалилась огромная тяжесть, она вся как бы обмякла. Ее спасла настойчивость Амалии, проявленный ею темперамент. Отныне Сара всякий раз, когда Амалии вздумается вести себя чересчур высокомерно и самоуверенно, будет вспоминать, что под внешней оболочкой скрывается жалкая, умоляющая женщина, просящая у мужа что-то, в чем он ей отказывает. Или, быть может, эта небольшая выразительная сцена была простым спектаклем? А Амалия — всего лишь испорченная маленькая тварь, постоянно требующая к себе внимания?
Но тогда отчего заперта дверь в ее спальню?
Сбитая с толку и теряясь в догадках, Сара наконец отважилась выйти из библиотеки и прокралась вверх по лестнице.
В гостиной Амалия тонким голосом молодой невинной девушки пела популярную сентиментальную балладу. Одновременно слышалась громкая речь леди Мальвины.
Очутившись в своей комнате, Сара вспомнила, что из-за чрезмерного волнения позабыла прочитать содержание письма Блейна мистеру Уайтхаусу. Но она запомнила адрес. Нужно срочно написать Амбросу, чтобы он смог нанести визит Уайтхаусу в Тринидаде. Возможно, пройдет несколько дней, прежде чем подвернется подходящий случай отправить письмо, но в конце концов она это сделает.
  
ГЛАВА 6
 
Отъезд на следующий день оказался делом весьма хлопотным из-за огромного багажа. Помимо нескольких дорожных сундуков леди Мальвина непременно хотела взять с собой еще и клетку с канарейкой. По ее словам, это был подарок Тайтусу, чтобы развлекать его по дороге.
Было трудно определить, кто из двоих — Тайтус ли в своей широкой куртке и твидовой шапочке или канарейка, сидевшая нахохлившись на жердочке в клетке, — пребывал в более угрюмом настроении. Наверняка обоим не нравилась веселая суета леди Мальвины.
Тайтус не выпускал руки Сары. Мальчик подавленно молчал, его личико выглядело осунувшимся. Но, по крайней мере, он, видимо, испытывал к Саре доверие и не шарахнулся непроизвольно, как от бабушки. Разумеется, это движение не было резким, откровенным и слишком заметным. Однако следовало согласиться, что в своем дорожном наряде — отделанной мехом шляпке и широком плаще, удвоившим ее обычный объем, — леди Мальвина представляла собой непривычное зрелище и могла действительно встревожить ребенка.
Во всем темно-голубом Амалия выглядела просто, но элегантно, однако, несмотря на внешнюю элегантность, вид у нее был измученный и какой-то безучастный. От утреннего тумана ее пробирала дрожь, и она выражала надежду, что в вагонах поезда топят.
— Не ждите ничего, кроме вони, — заметила леди Мальвина. — Лучше закажите для ног горячий кирпич, а когда научитесь одеваться с учетом нашего климата, то перестанете мерзнуть. Уверена, на вас нет ни одной нижней фланелевой юбки.
Амалия поморщилась, а леди Мальвина добавила:
— На мне целых четыре, и ни одной лишней.
В этот момент из дома вышел Блейн в дорожной накидке и цилиндре. Он был явно раздражен и едва кивнул собравшимся. На Сару он вообще не обратил внимания, с таким же успехом она могла быть одной из служанок.
Подавляя возмущение, она сказала себе, что ведь фактически принадлежит к прислуге, и чем чаще будет вспоминать об этом, тем лучше.
— Нужно ли в самом деле весь этот багаж брать с собой? — спросил Блейн. — У нас не экспедиция через пустыню Сахару. И зачем — черт побери! — здесь птица?
— Для вашего сына, — ответила леди Мальвина. — Дорога долгая и утомительная. И не похоже, чтобы вы с вашим хмурым лицом испытывали большое желание развлекать мальчика в пути.
Это раннее утро, казалось, застало всех в дурном расположении духа. Блейн предпринял запоздалую попытку несколько исправить положение.
— Извините, мама. Вы поступили очень предусмотрительно, — проговорил он с оттенком прежней иронии, которая, как подозревала Сара, являлась одной из черт его характера. — В конце концов, в Маллоу нас не встретят с оркестром. А потому пение канарейки, возможно, заменит музыку и поднимет наше настроение.
— Тебя встретят с радостью, — коротко заметила леди Мальвина. — Ты мой сын.
Не прозвучал ли в ее голосе своего рода вызов, будто она приглашала кого-то попробовать не согласиться с ней? Слов нет, она так долго убеждала людей, что ее настойчивость в данном вопросе сделалась автоматической. По крайней мере, в глазах Блейна, который при этих словах коротко взглянул на леди Мальвину, мелькнули и благодарность, и легкая усмешка. Плохое настроение у него исчезло, и он ловко и деликатно подсадил Тайтуса и дам в ожидавший экипаж. Сам он последовал во втором экипаже вместе с Томкинсом, Полли и багажом.
Предполагалось, что на ближайшей к усадьбе Маллоу железнодорожной станции Ярби их встретит на лошадях Соумс. Затем предстояло проехать десять миль по болотистой местности и еще до сумерек достичь конечной цели. Поездка не представлялась изнурительной или связанной с какими-то чрезмерными трудностями, и Сару немного удивило беспокойство Амалии. Они сидели в достаточно удобных вагонах первого класса с наглухо закрытыми окнами, препятствовавшими проникновению внутрь дыма и копоти, у Амалии был горячий кирпич, а у леди Мальвины — толстые нижние юбки. Тайтус оказался самым спокойным маленьким мальчиком, который когда-либо встречался Саре. Хотя это было его первое путешествие по железной дороге, свое волнение он выдавал только тем, что крепче сжимал руку Сары и сделался бледнее обычного.
Не сиделось на месте лишь его отцу. На протяжении всего пути Блейн слонялся по коридору, время от времени открывая окно, высовывая голову и впуская в вагон струи холодного, дымного воздуха. Можно было подумать, что он сильно возбужден, но не поездкой в новом виде транспорта, а предстоящей встречей с усадьбой Маллоу.
Канарейка в клетке не издала ни звука, зато леди Мальвина трещала без умолку. Через час она достала приготовленную миссис Робинс корзину с провизией и раздала сандвичи и порции холодного цыпленка. Она также уговорила Тайтуса — в этот момент Амалия задремала — отхлебнуть из ее стакана немного портвейна.
— Это сгонит с его щек чрезмерную бледность, — пояснила леди Мальвина.
Амалия внезапно открыла глаза и крикнула:
— Мама, зачем вы это сделали! Теперь его будет тошнить. Мисс Милдмей, неужели вы не понимаете таких простых вещей?
— Извините, — пробормотала Сара робко. Разве прислуга в состоянии перечить этой сумасбродной и решительной в своих поступках старой даме. Впервые Сара с сочувствием подумала об уволившейся Энни.
И в самом деле, через час Тайтусу стало дурно — его стошнило, — и Блейн в сердцах воскликнул:
— Ты ведь знаешь, что ребенок плохо переносит дорогу, и все-таки дала ему есть.
— Быть может, это не от пищи, а от питья? — заметила Амалия сварливо. — Должен винить свою мать.
Леди Мальвина, которая хорошо подзаправилась и изрядно хлебнула из стакана, добродушно кивнула головой.
  
— Конечно, я глупая старуха. Но парню нужно расти, набираться сил. В его возрасте ты, Блейн, в два раза крупнее и выше ростом.
Поежившись немного, Тайтус свернулся на коленях Сары калачиком и уснул. Впервые в этот день Сара почувствовала на себе пристальный взгляд Блейна. В течение всей сцены она не сказала ни слова, лишь вытерла и приласкала малыша. Одновременно девушка, утешаясь, говорила себе, что подобные поездки предстоят не каждый день, а потому она сможет выдержать. Вероятно, Амбросу в данный момент приходилось значительно хуже на бурных волнах океана.