Связанные любовью

– Поздравляю. А теперь попрошу удалиться. Я пришел сюда для развлечений, закрытых для посторонних.
– С развлечениями придется подождать, – усмехнулся сэр Чарльз, помахивая плеткой. – Пока мы не закончим нашу маленькую беседу.
– Я уже сказал, что эта дрянь, княгиня Мария, отказывается платить, пока не получит доказательства. То есть не увидит письма. Что вы предлагаете делать?
  
– Вы знали, что княгиня отправила дочь в Англию? Точнее, в Суррей.
Николай нахмурился. Вообще-то ему было плевать и на княгиню, и на ее дочь.
– А какое мне дело?
– Во-первых, это доказывает, что в письмах есть нечто заслуживающее внимания. Нечто, что надобно скрывать. Иначе княгиня никогда не отправила бы дочь в такое путешествие.
– Подождите-ка, – проворчал Николай. – Вы же вроде бы говорили, что знаете, что там в этих письмах.
– Говард Саммервиль утверждал, что в них содержатся некие грязные секреты, поскольку письма не только написаны с использованием шифра, но герцог Хантли избил его едва ли не до смерти, когда поймал при попытке их украсть. Нужно было убедиться, действительно ли этот дурачок напал на что-то ценное или все его рассказы – пустая похвальба.
Николай стиснул зубы от злости. Получается, он рисковал жизнью только ради того, чтобы англичанин проверил свою догадку?
– Вы обманули меня?
– Я сказал то, что вам следовало знать. – Ричардс пожал плечами, показывая, что не принимает обвинения. – Теперь же присутствие дочери княгини Марии в Суррее угрожает помешать нашим планам.
– Почему?
Пугающе черные глаза сузились в холодном гневе.
– Потому что именно там письма видели в последний раз.
– Так они у нее?
– Откуда мне знать? – Ричардс швырнул плетку на кровать. – Некоторое время назад я послал своих людей обыскать дом герцога, но нахождение там мисс Софьи серьезно осложняет положение.
Николай потянул за платок, не в первый уже раз кляня себя за то, что согласился, поддавшись обещаниям сэра Чарльза Ричардса, участвовать в рискованном предприятии.
«Можно подумать, у тебя был выбор», – прошептал голос в голове.
Игра была его страстью и слабостью, и, проигравшись в пух и прах проклятому англичанину, он сам загнал себя в ловушку. Сказать по правде, предложенный план казался достаточно простым для исполнения и обещал принести кругленькую сумму. Кто бы устоял перед таким соблазном?
Теперь оставалось только клясть себя за глупость.
– Не надо было подходить к княгине, не имея на руках самих писем.
– Получить выкуп вы хотели не меньше меня. Да и кто мог подумать, что императорской шлюшке достанет духу устоять перед угрозой?
Черные глаза недобро блеснули.
– Очевидно, вы были недостаточно убедительны.
Николай вздрогнул. По спине побежали мурашки страха.
– Я сделал все так, как мы договаривались. Не моя вина, что княгиня…
– Замолчите, – оборвал его Ричардс. – Я устал от ваших оправданий.
Николай сглотнул подступивший к горлу комок.
– Ну что ж. Мы сделали ставку и проиграли.
Англичанин сделал шаг вперед. Выражение его лица не обещало ничего хорошего.
– Дело не закончено. Я намерен получить свои деньги.
– Как? Если девчонка доберется до писем, они поймут, что мы эти письма и в глаза не видели.
– У моих людей в Англии приказ не спускать с нее глаз. Если мисс Софья найдет письма, они отнимут их у нее.
– А если не найдет?
– Тогда она вернется в Россию с пустыми руками и сообщит матери, что письма пропали.
Дырок в плане было больше, чем в швейцарском сыре, но указывать на них англичанину Николай не стал. Жизнь не баловала его в настоящий момент, но и спешить на встречу со смертью, тень которой мелькала в глазах компаньона, он не намеревался.
– Так что, будем ждать?
– Нет. Нельзя допустить, чтобы княгиня заподозрила блеф, – бросил с мрачной угрозой Ричардс, и Николай порадовался, что не знает, о чем думает чужестранец. – Вы подойдете к княгине еще раз и предупредите, что каждая неделя молчания увеличивает сумму выкупа на пять тысяч рублей.
Николай осторожно отступил на шаг.
– А если она откажется?
– Будешь напоминать ей об этом каждый день. Не давать покоя. Пусть лучше беспокоится, чем думает о том, как бы нас перехитрить. – Англичанин усмехнулся: – Женщины, когда волнуются, не способны вести себя разумно.
Невеселый смех Николая прозвучал в пустой комнате призрачным эхом.
– Вы хоть раз встречались с княгиней?
– Она женщина. – Ричардс махнул рукой, показывая, что не желает принимать княгиню в расчет, и явно недооценивая ее силу воли. Глупец. – Держи ее в страхе, припугни, что потеряет своего богатенького любовника, и она согласится сделать все, чтобы сохранить то, что имеет.
– А почему именно я должен подходить к ней? – Николай решил сменить тактику. – Получается, всю опасную работу делаю я, а вы только прячетесь в тени.
Прежде чем русский успел что-то добавить, англичанин в два шага пересек комнату и схватил его за горло с такой силой, словно собирался свернуть голову.
– Вам за это платят, разве нет? – угрожающе прошипел он. – И поверьте мне, если попадете в руки ваших властей, можете считать, что легко отделались. Подведете меня – отрежу голову и брошу на съедение волкам. Вы поняли?
Кровь застыла в жилах у Николая.
– Да.
Ричардс отбросил русского к стене и, достав из кармана платок, демонстративно вытер ладони.
Вот же дрянь.
Николай выпрямился, одернул сюртук.
– Пока я буду донимать княгиню, что будете делать вы?
– Отправлюсь в Париж. Оттуда держать связь с моими людьми в Англии намного легче.
– Другими словами, вы оставляете меня одного? Чтобы меня повесили как предателя?
– А вот это, мой дорогой, зависит уже только от вас. Делайте то, что сказал, и мы оба разбогатеем.
Убедившись, что Николай все понял, Чарльз вышел из комнаты пыток в коридор. Этот недалекий русский мог сколько угодно проклинать его, но они оба знали: бросить открытый вызов он не посмеет.
Именно поэтому Чарльз и выбрал Николая в помощники.
А вот с княгиней он просчитался, недооценил ее упрямства и в итоге остался без денег, в которых отчаянно нуждался.
Усилием воли Чарльз отогнал рвущуюся на волю черную ярость. Ту самую, что долгие годы, еще с детства, отравляла его существование. Он, конечно, с удовольствием перерезал бы глотку этой дряни, но проблема все равно осталась бы нерешенной.
Нужны деньги. Если он хочет сохранить в тайне свой грязный маленький секрет, ему нужны деньги.
Дрожь еще дважды прошла по телу, прежде чем Чарльз полностью овладел собой. Нет, он не допустит, чтобы его разоблачил какой-то грязный холоп. Пусть даже этот холоп – Царь Нищих, Дмитрий Типов, правитель уголовного мира Санкт-Петербурга.
Проскользнув незаметно по коридору, Чарльз Ричардс вошел в комнату и посмотрел на ту, которой приказал ждать его возвращения.
Мадам Ивонна была женщиной роскошных форм, сумевшей сохранить красоту молодости, несмотря на серебряные нити в густых черных волосах и морщинки, разбежавшиеся веером от широко расставленных зеленых глаз. Сейчас на ней было бархатное платье с глубоким вырезом, предлагавшее ее прелести всеобщему обозрению и гармонировавшее с общим декором, но только глупец оставил бы без внимания проницательный блеск глаз за длинными ресницами.
– Спасибо, Ивонна. Премного благодарен за то, что позволили поговорить с моим помощником. – Подавив отвращение, Чарльз склонился над ее рукой, коснулся губами пальцев. Да, умна. В отличие от других женщин хозяйка борделя чувствовала тьму, что стояла за приятной внешностью и безукоризненными манерами. – Как я могу расплатиться с вами?
  
Она поспешно отняла руку.
– Ерунда. Вы ничего мне не должны.
– Небольшой знак признательности?
– Нет, monsieur. Спасибо.
– Жаль. – Чарльз скользнул по ней жадным взглядом; пряный аромат ее духов уже щекотал ноздри и волновал кровь. Давно, очень давно он не позволял себе некогда привычных маленьких радостей. Чарльз покачал головой и отступил к двери. – Впрочем, и время, и место сейчас неподходящие. Мне нужно уйти отсюда незамеченным.