"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Иван Алтынов совсем не удивился, когда услышал, как исправник Огурцов говорит о некой полученной им записке. Во внезапном появлении Дениса Ивановича Огурцова и в той настырности, которую он проявлял, Ивану с самого начала виделась какая-то непонятная чертовщина. Ну, не мог грозный начальник уездной полиции сорваться с постели посреди ночи только из-за того, что некая мещанка не увидела, как возвращается домой её пожилая подруга! Мещанку Волкову просто-напросто выставили бы из дома исправника, заявись она туда глубокой ночью. И в лучшем случае велели бы ей прийти наутро в здание уездной полицейской управы. А скорее всего, послали бы чересчур беспокойную бабу по какому-нибудь неприличному адресу. Невместно было исправнику Огурцову заниматься пропавшими купеческими ключницами! Однако исправник, известный всему Живогорску своим крутым нравом, отправился по одному слову безвестной мещанки с Губернской улицы в дом купца-миллионщика. Учинил там допрос купеческих домочадцев. Да ещё и ринулся в погоню за купеческим сыном и купеческим племянником, как если бы те подозревались в смертоубийстве. А то и вовсе состояли бы в одной из тайных организаций, участники коих устраивают покушения на особу государя императора.
  
– Что это за записка такая? – шёпотом вопросил Валерьян, который тоже выцепил главное слово из тех, что произнёс Огурцов.
Но Ивану было не до того, чтобы ему отвечать. Да и не знал он точного ответа на этот вопрос, хоть кое-какие догадки у него имелись.
– Тише… – Иван выговорил это едва слышно, а потом ещё и прижал к своим губам палец. – Они слишком близко.
И Огурцов с городовым находились не просто близко. Судя по влажному шелесту травы, направлялись они прямёхонько к ним с Валерьяном. Шли в темноте, никакого источника света при себе не имели. И если бы они не заговорили, беглецы вполне могли и не заметить их приближения.
«Повезло», – подумал Иван, отлично понимая, что это их с Валерьяном везение грозит закончиться в один момент.
Однако тут неподалёку от беглецов послышалось тихое хлопанье крыльев: всего в паре саженей находилась Иванушкина голубятня, о которой купеческий сын ухитрился почти позабыть. Но этот тихий звук, который произвела в полусне какая-то из его птиц, тут же навёл его на мысль. Иван поставил на траву свою незажжённую лампу и, опираясь оземь рукоятью косы, опустился на корточки. После чего пошарил свободной рукой по земле, подобрал одно из упавших во время грозы яблок и снова встал на ноги. А потом с размаху швырнул яблоко в стену голубятни.
Звук удара почти потерялся в громком, словно мельтешение ветряной мельницы, хлопанье голубиных крыльев: все птицы пробудились разом и заполошно заметались по своему жилищу.
– Он там – на голубятне своей! – громко, уже ничуть не таясь, возгласил исправник. – Быстро туда!
И вместе с городовым Денис Иванович Огурцов устремился к птичьему дому. А Иван Алтынов, не теряя ни секунды, крепко ухватил Валерьяна за локоть – повлёк его к той калитке, что выводила на улицу. И на сей раз его дядя-кузен уже никакого сопротивления оказать не пытался.
2
По Губернской улице они пробежали саженей с полста и лишь после этого перешли на быстрый шаг. Причём замедлить ход им пришлось не только из-за того, что оба запыхались. Зажигать взятую из дому лампу Иван не решался, так что бежали они в полной темноте. А в этой своей части Губернская была немощёной. Так что лишь по счастливому стечению обстоятельств ни сам Иван, ни его родственник не поскользнулись на мокрой земле и не растянулись на ней во весь рост, что было бы чревато не только опасностью расквасить себе носы – ведь Иван во время бега держал наперевес бритвенно острую косу! Да и Валерьян размахивал на бегу масляной лампой, передоверенной ему Иваном. Однако им обоим фортуна снова благоволила. Так что когда беглецы поспешным шагом приблизились к дому священника Александра Тихомирова, оба физически были в полном порядке.
– Мы должны заглянуть к отцу Александру, – сказал Иван, – сообщить, что его помощь пока не понадобится.
На деле-то, конечно, Иван хотел в первую очередь проверить, всё ли в порядке с Зиной. Ему ещё памятны были события, связанные с девицей-куклой. И хотя для него самого с того времени минуло уже десять лет, для самой-то Зины и одного дня не прошло.
Они с Валерьяном молча взошли на крыльцо отца Александра, и купеческий сын приткнул свою косу возле самых дверей – не хотел напугать священника. Но едва только они переступили порог и вошли в сенцы, освещённые единственной тусклой лампой под потолком, как столкнулись с Зиной, которая уже выглядела насмерть перепуганной.
– Слава богу! – вскричала она. – Какое счастье, что вы пришли! Я собиралась бежать за помощью, но боялась надолго оставить папеньку одного.
– А что – ваш папенька пребывает в таком состоянии, что нуждается в безотлучном присмотре? – с неуместной ехидцей вопросил Валерьян.
Однако Зина даже не уловила его сарказма.
– Он решил выбросить сундук моей бабки Агриппины – вместе со всеми её вещами! – произнесла девушка и залилась слезами.
3
Иван догадался, что со священником приключился несчастный случай, но какой именно, понять было невозможно: в рассказе поповской дочки всхлипываний оказалось куда больше, чем слов.
– Идём! – велел он Валерьяну, и следом за Зиной они поспешно вошли в дом; при этом под ноги им откуда-то выметнулся Эрик, так что Иван Алтынов едва не упал, споткнувшись о собственного кота.
Протоиерей Александр Тихомиров лежал в дальней от входа части сенцев, под распахнутым чердачным люком, к которому была приставлена лестница. Бедный священник громко и протяжно стонал, а поперёк его туловища, придавив его к полу, боком лежал здоровенный сундук, запертый на висячий замок. Поразительно, но при падении – а сундук явно рухнул с чердака – дужка замка не отвалилась, равно как и петли, сквозь которые она была продета.
– Отец Александр! – Иван бросился к священнику, который поглядел на него, запрокинув голову и страдальчески закатив глаза. – Потерпите, сейчас мы вас освободим!..
И да: вдвоём с Валерьяном они и вправду сумели приподнять тяжёлый сундук и переставить его на пол. При этом про себя Иван подивился: как после такого происшествия отец Александр вообще остался жив? И даже сознания не потерял!
– Она своё обещание исполнила, – пробормотал несчастный протоиерей. – Поквиталась со мной за то, что я посягнул на её имущество…
Странное дело, но замок сундука, до перестановки державшийся крепко, теперь вдруг взял да и отвалился! При этом наружу будто сам собой выкатился какой-то предмет, в котором Иван Алтынов даже не сразу распознал глиняную миску с высокими бортами. При падении она не разбилась, но из неё на пол выпала какая-то разноцветная тряпица, вся утыканная иголками. Зина тихонько ахнула, наклонилась и подобрала всё это с пола – положила на стоявший рядом табурет. Под ним уже устроился Эрик Рыжий, жёлтые глазищи которого ярко вспыхивали в полумраке.
Иван хотел было спросить у Зины, что это за вещи вывалились из сундука, однако решил: сейчас девушке не до того, чтобы пускаться в объяснения. Её отец явно мог лишиться чувств в любой момент. Даже при том скудном освещении, которое имелось в сенцах, Иван видел, каким синюшно-бледным сделалось лицо отца Александра и как посерели его губы.
– Папенька, как вы себя чувствуете? Вам больно? – Зина склонилась к отцу, хотела приподнять его голову, однако Иван придержал её за плечо – не позволил ей прикоснуться к пострадавшему.
  
– Лучше его сейчас не трогать, Зинуша, – произнёс купеческий сын. – Мы не знаем, какие травмы он получил, и можем только причинить ему вред.
– Так нужно тогда послать за доктором! – вскинулась Зина. – Может быть, ты или Валерьян за ним съездите? Вы ведь, наверное, прибыли сейчас на нашей бричке?
Зина явно не выглядывала в окно – да и что она увидела бы в темноте? Хотя, пожалуй что отсутствие запряжённой брички во дворе она всё-таки могла бы заметить. И купеческий сын знал: он должен сказать Зине о том, что бричка осталась подле алтыновского дома и что пешком пойти за доктором они не смогут – нет у них никакой возможности тратить на это время. Но тут снова встрял Валерьян: