"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
– Сейчас всё объясню. Дело в том, что на шабаш по определению мог попасть только узкий круг посвященных, и посторонний свидетель там – это абсолютный нонсенс. Всё равно что – самоубийца в раю. И дело тут не в том, что шабаш как эзотерическое действо недоступен для непосвященных. Дело в другом: шабаш, если уж он происходит, то происходит в реальности, совершенно отличной от обычной, человеческой. Да и вообще, средневековые демонологи спорили до хрипоты: действительно ли ведьмы на шабаше встречаются с дьяволом? Или эти свидания происходят только в их головах? Кое-кто из учёных мужей допускал, что ведьмы, говоря современным языком, галлюцинируют. Но в одном все демонологи сходились: если на таком мероприятии появляется свидетель, то, стало быть, это не шабаш вовсе. Поскольку свидетель может подтвердить реальность всего происходящего, а суть шабаша как раз в том и состоит, что он совершается вне подтверждаемой реальности.
– Ох! – Михаил вздохнул, с усмешкой покрутил головой. – До чего же ты, Колька, любишь умничать!
– Ладно, люблю. – Николай издал короткий смешок, – Но, по крайней мере, я точно знаю одно: во время шабаша никак нельзя употреблять соленую пищу. Считается, что соль выступает по отношению к дьяволу как универсальное противоядие, которое способно нейтрализовать любую из инфернальных сил. Известны средневековые легенды о том, как одно только появление соли на шабаше вмиг уничтожало все чары. А я обнаружил тогда солонку на столе в доме Бокия. Практически пустую – стало быть, ею пользовались, и неоднократно.
– И что с того? – На сей раз Кедров уже не засмеялся – озабоченно нахмурился. – Ты думаешь, у Бокия не было подручных, которые модифицировали бы изначальный обряд? Взять хотя бы того ловкача, который вчера сиганул в Яузу. Ты ведь так и не понял, каким образом он сумел от тебя удрать. Может, он и на даче Бокия организовал что-то такое, чего ты пока не понимаешь?
Теперь нахмурился уже и сам Николай: подобная мысль и ему приходила в голову. Но развивать её он не желал – по крайней мере, пока.
– Если только, – поморщившись, выговорил он, – тот бегун и вправду бывал у Бокия. А вот если я в этом ошибся...
Договорить он не успел. Телефонный аппарат у него на столе задребезжал, и Скрябин решил: это звонит дежурный с поста у входа. Николай просил сообщить, когда придёт Лара, чтобы самому проводить её в отдел кадров «Ярополка». Вот только – никакой это оказался не дежурный. Да и Лариса вряд ли успела бы уладить все дела в Ленинской библиотеке так быстро.
– Срочно зайдите ко мне, Скрябин, – услышал он в трубке голос Валентина Сергеевича; в голосе этом звучали одновременно и злость, и глубочайшая печаль.
3
– И когда именно вы сообщили Михаилу Афанасьевичу Булгакову о том, что я жив?
Николай ожидал, что шеф «Ярополка» разыграет сейчас какую-нибудь мелодраматическую театральную сцену. И уже мысленно язвил по этому поводу. Однако Смышляев только тёр ладонями своё гладко выбритое лицо и глядел не на подчиненного, а куда-то в угол собственного кабинета.
– Мне ничего и не понадобилось сообщать, – сказал Николай. – Если кому-то вы и смогли запорошить глаза, то – не ему. Михаил Афанасьевич около года назад просто спросил меня, когда я заглядывал к нему в гости, как он может связаться с вами. Точнее, вот что он сказал – я дословно помню: «Не знаете ли вы, как сейчас можно связаться с Валентином Смышляевым? Только, пожалуйста, не рассказывайте мне байку о том, будто он умер». И что, по-вашему, я должен был ему ответить? Да и не просто так он задал свой вопрос! Уже тогда его что-то очень сильно беспокоило. Я это видел. Но, к сожалению, выяснить, что именно, не сумел. Михаил Афанасьевич отказался о причинах своего беспокойства говорить – перевёл всё в шутку. Вы же знаете, как ловко он это делает.
Валентин Сергеевич поморщился, как если бы у него разом заныли все зубы, и покачал головой.
– Я подозревал, что Миша о моей инсценировке догадался. И что он снова попал в беду... Но всё-таки я надеялся... – Валентин Сергеевич наконец-то перестал тереть лицо и посмотрел на Скрябина прямо; у шефа «Ярополка» побелели губы, однако он сумел изобразить свою привычную колеблющуюся улыбку.
– Снова попал в беду... – эхом повторил Николай, ощущая, как ему в ладони будто вонзается тысяча мелких игл. – Выходит, оно вернулось – то, что было раньше?
– Не просто вернулось: стало сильнее, чем прежде. А вы ведь помните, какой силой это обладало уже тогда?
И Николай Скрябин помнил, да! Был уверен, что не позабудет, даже если проживет ещё сто лет. Моментально, будто по щелчку пальцев невидимого гипнотизёра, он перенесся памятью туда: в июль 1936 года.
Глава 8. НКВД и Художественный театр
1936 год. Москва
1
Когда в понедельник, 6 июля 1936 года, Скрябин и Кедров вошли в кабинет Глеба Ивановича Бокия, тот с минуту вообще не глядел на них. Лишь перекладывал с места на место какие-то бумаги на своем столе. А когда посмотрел-таки на стажеров, во взгляде его читались недовольство и надменность. Впрочем, читалось в глазах Бокия и еще кое-что: едва скрываемый корыстный интерес; но причина его Скрябину была не ясна.
Николай и Миша, остановившиеся у двери кабинета, отрапортовали по всем правилам: что они для прохождения стажировки прибыли.
– Где это видано, – вместо приветствия начал с риторического вопроса Бокий, – чтобы стажерам сразу давали младшего лейтенанта госбезопасности? Чтобы получить спецзвание, люди должны отработать по линии госбезопасности установленный срок. А тебе, Скрябин – сразу три красных треугольника на рукав, да жгут серебряный в петлицы… Небось, вам двоим уже и табельное оружие выдали?
«Нет, у нас в кобурах – игрушечные пистолеты», – чуть было не сказал Скрябин, но сдержался, ответил коротко – и за себя, и за друга:
– Так точно, выдали.
Придя сегодня утром в здание НКВД, они с Мишкой первым делом отправились за табельным оружием и обзавелись новенькими «ТТ».
– Рад за тебя и за твоего друга, – медоточивым тоном произнес Бокий.
«Не иначе как готовит нам какую-нибудь гадость…» – решил Скрябин.
– Надеюсь, – продолжил между тем Глеб Иванович, – оружие пригодится вам для охраны библиотеки проекта «Ярополк». Вы оба прямо сейчас туда и отправитесь. И останетесь там вплоть до окончания вашей практики.
При этом заявлении Николай едва не рассмеялся. Он-то сегодня всё утро размышлял над тем, как бы ему убедить Бокия, чтобы тот отправил его в архив «Ярополка» – пресловутую библиотеку. То, о чем ему рассказал в метро Смышляев, требовало работы с уликами, отыскать которые можно было именно среди документов проекта. И вот теперь Бокий по собственной инициативе направлял их с Кедровым туда!
– Есть отправиться в библиотеку, – нарочито унылым тоном выговорил Николай, а затем они с Мишкой синхронно развернулись кругом и пошагали к двери.
И, если Глеб Иванович Бокий ожидал от стажера Скрябина каких-либо возражений, то он их не дождался.
2
По крайней мере, полученные звания в системе госбезопасности давали определенные преимущества. На сей раз, в отличие от прошлого года, Николаю и Мише выделили по письменному столу в примыкавшем к библиотеке просторном и пустом кабинете (где, между прочим, стояло еще четыре стола – но за ними никто не сидел). И теперь на столах у стажеров лежали стопками пухлые коричневые конверты, содержимое которых составляли фотоснимки. Бесчисленные пачки снимков – одиночных или скрепленных круглыми резинками. На оборотной стороне каждой из карточек имелась надпись. Но вместо имён и фамилий граждан, запечатленных на фото, стояли только непонятные буквенно-цифровые комбинации, а рядом – даты.
Шифрованные подписи стояли и на папках-скоросшивателях типа «Дело №…», которыми были туго забиты высоченные стеллажи, заполнявшие библиотеку.