"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

А затем снаружи раздался гулкий и какой‑то металлический хлопок. Сразу после этого до Коли донеслись пронзительные голоса и ругань, а некоторое время спустя – он побоялся этому поверить: звуки удаляющихся шагов.
Григорий Ильич стоял возле двери ванной комнаты, почти припав к ней ухом, когда из кухни послышалось пронзительное шипение, и тотчас за ним – короткий звук взрыва. За этим звуком последовали пронзительный вопль, матерная брань и громкие, скулящие стоны.
  
Укушенный чекист, стоявший рядом с Семеновым, посмотрел на него, как бы спрашивая: пойти ли выяснить, в чем дело? Но Григорию Ильичу и так всё было ясно; он бестрепетно произнес:
– Колонку разнесло. И, как видно, плеснуло кипятком в рожу одному из наших. А может, им обоим. – И продолжил вслушиваться в то, что творилось за дверью.
Только что в ванной комнате кто‑то застонал, но Григорий Ильич был уверен, что стонала девушка, а не мальчик. Ребенок, оказавшийся бесполезным, наверняка был уже мертв.
– Может, заглянуть, посмотреть – как там они? – Доктор Моро ткнул пальцем в дверную панель, разбухшую от влаги.
И в этот самый момент в коридор перед ванной комнатой выползли, держась друг за друга, два ошпаренных истопника. Кипяток попал им не только на лица: оба были мокрыми с ног до головы.
– Кто разрешил покинуть участок?! – заорал Семенов, и чекисты в ужасе замерли на месте, даже перестали жалобно подвывать.
Но, очевидно, расправляться с ними Григорию Ильичу было недосуг; он только махнул на эту парочку рукой, а затем отстранился от двери и на мгновение задумался. Мысль: зайти в ванну и проверить, мертвы ли девка и мальчишка, мелькнула у него в голове и столь же быстро улетучилась. Смысла заходить в раскаленную душегубку явно не было: если они и не умерли до сих пор, это им предстояло сделать очень скоро. Выбраться наружу из запертой ванной у них не осталось шансов; сопляк оказался никчемной пустышкой.
И Григорий Ильич бросил, повернувшись к своим подчиненным:
– Уходим отсюда!
– А с теми – что? – рискнул‑таки уточнить доктор Моро.
– Оставим их там, – сказал Григорий Ильич. – Пусть бабка этого мальчишки посмотрит и оценит ситуацию.
«Доктор Моро», у которого шевельнулось в душе скверное предчувствие, хотел было предложить: самому зайти в ванну и прояснить дело с обоими объектами. Но Григорий Ильич уже шел к двери на черную лестницу, за ним поспешали ошпаренные «истопники», и укушенный последовал за ними.
Из квартиры доктор выходил последним, и, когда он уже переступал через порог, до него донесся какой‑то шмякающий звук: словно огромную мокрую тряпку с размаху швырнули на пол. Укушенный застыл, крутя головой – то в сторону уходившего вместе с ошпаренными товарищами Григория Ильича, то – в сторону ванной комнаты, из‑под двери которой сочились струи удушливого пара.
9
Если бы Николай стоял, когда Семенов произнес покажи мне, то он, пожалуй, мог бы и не удержаться на ногах – столь сильны и реальны оказались его воспоминания. Но студент МГУ сидел в кресле, а потому лишь откинулся на его спинку да еще прикрыл глаза.
– Ну, так как? – снова обратился к нему Григорий Ильич. – Продемонстрируешь свои способности? Или эту хреновину ты просто так в доме держал?
– Это не хреновина, это – ауроскоп, и далеко не самый обычный, – возразил Коля.
– И ты, конечно, умеешь им пользоваться? – радостно подхватил комиссар госбезопасности.
– А если умею, то что?
– Вообще‑то, я мог бы сказать, что здесь я задаю вопросы. – Семенов, судя по его тону, на дерзкого студента ничуть не рассердился. – Но, так уж и быть, я тебе отвечу: в НКВД есть люди, которые по заданию партии и правительства занимаются изучением труднообъяснимых явлений. И у тебя есть шанс к этим людям присоединиться – если, конечно, ты что‑нибудь можешь.
Тут в дверь кабинета постучали (Почему, интересно, у этого мерзавца нет секретаря?), и на пороге возник молодой наркомвнуделец.
– Я же сказал – меня не беспокоить! – рявкнул на него Григорий Ильич.
Но парень не стушевался и вместо привычного «разрешите обратиться» прямо с порога показал Семенову какой‑то листок бумаги.
– А, это? – Григорий Ильич, видно, сразу понял, с чем явился визитер. – Ну, давай, давай сюда!
Так же – не произнося ни слова – молодой человек к форме НКВД прошагал через кабинет к Григорию Ильичу, передал ему прямо в руки свернутую бумажку и безмолвно удалился. Комиссар госбезопасности развернул листок, заглянул в него, и явное удовольствие отобразилось на его гладком лице.
– Так что там с этим прибором – с ауроскопом? – вопросил Григорий Ильич, пряча записку в ящик стола.
Скрябин мысленно выдохнул – начиналась главная часть его плана.
– Обычный ауроскоп, – заговорил он, – предназначен для фиксации ауры любого живого существа. А этот, – Николай прикоснулся к медной подзорной трубе, – служит для иных целей: наблюдать ауры тех, кто умер или скоро должен умереть. И кроме того, с его помощью можно отслеживать энергетические отпечатки умерших людей на неодушевленных объектах.
– Ага! – Григорий Ильич явно был доволен. – Так я и думал! Только, скажу тебе честно: сколько я ни смотрел в эту трубу – ничего не увидел.
«И я тоже», – мог бы сказать Скрябин, но вместо этого произнес другое:
– Зато я видел – и не один раз. Хотите поставить эксперимент – давайте. Наверняка у вас на Лубянке имеются преступники, приговоренные к высшей мере. Так поставьте их в ряд с другими – к примеру, с вашими сотрудниками, переодетыми в штатское. И я с помощью этого прибора тотчас вам скажу, кому вскоре предстоит умереть, а кому – нет.
Коля замер, боясь дышать – так сильно он желал, чтобы его враг согласился. Но у Григория Ильича имелись иные задумки.
– Это подождет. Для начала проведем эксперимент попроще.
Поднявшись из‑за стола и сделав Скрябину знак следовать за ним, комиссар госбезопасности направился к маленькой дверце, за которой находилась комнатка‑склад, знакомая Анне Мельниковой.
– Ауроскоп возьми, – не поворачивая головы, распорядился Григорий Ильич.
В комнате со стеллажами за минувшие полтора месяца прибавилось и картонных коробок, и всех тех заурядных бытовых вещей, которым место было в лавке старьевщика, а никак не на Лубянке. Семенов щелкнул кнопкой выключателя и сделал приглашающий жест рукой.
– Взгляни‑ка сюда.
Скрябин взглянул. И его охватила паника: он понял, что ошибся, что ничего не видит, и никакой фальшивый ауроскоп ему, уж конечно, не поможет. Зачем он только давал его Стебелькову?!. Николаю сделалось ясно, что его второй дар исчез в присутствии Семенова точно так же, как исчезал первый.
– Можешь определить, – поинтересовался Григорий Ильич, – какие из этих предметов находились у людей в момент их смерти, а какие – нет?
Николай медленно поднес ауроскоп к правому глазу и спросил – просто для того, чтобы потянуть время:
– А свет здесь можно зажечь?
Семенов как‑то странно на него глянул.
– Намекаешь, что мы экономим на электричестве? – проговорил он. – Да, лампочка здесь слабая, но с тебя и такой хватит.
И только тут юноша понял, в чем состояла его ошибка. Он‑то решил, что ничего не видит в сумерках кладовки, где Григорий Ильич не включил свет. Но свет‑то в ней горел с самого начала, а темнота, которая застлала Коле глаза, вызвана была вовсе не слабостью освещения.
Он увидел всё, как видел обычно – как много лет назад.
  
10
Падая на пол, шестилетний Коля содрал все волдыри на своей коже, а веревка чуть не оторвала ему кисти рук, но он вытянул‑таки за собой привязанную к нему Настю. Девушка, падая, так придавила его к полу, что мальчику показалось, будто весь он сплющился и стал толщиной с книжную страницу. Но, по крайней мере, на полу было не так жарко, и появилась хоть какая‑то возможность дышать: прохладный воздух из коридора слегка просачивался сквозь щель под дверью ванной комнаты.