"Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

«Она же не хочет лететь, – подумал Николай. – Зачем её тащат туда?..» 
Но долго об этом размышлять не стал, и снова навел бинокль на группу кинодокументалистов, возле которой стоял теперь Григорий Ильич Семенов.
– Их сегодня не будет, – сказал комиссар госбезопасности 3-го ранга.
Анна изобразила на лице огорчение и удивление. Между тем эта фраза – относившаяся, конечно же, к товарищу Сталину и его спутникам, – прозвучала в её голове, когда Семенов еще только шел к операторской группе через летное поле. 
  
– Так что, – продолжал чекист, – сейчас «Горький» примет тех, других пассажиров, а дальше всё пойдет по плану. Раз уж товарищ Сталин не сможет лично присутствовать на празднике, надо всё запечатлеть для него на пленку, и запечатлеть в самом лучшем виде. 
– Да, понятно, – кивнула Анна, – у нас уже всё готово. И мы…
Она осеклась на полуслове, потому как вдруг поняла: её дежа-вю перестало действовать; она не знала, что случится дальше. А случилось вот что. 
– Надеюсь, что это так, – изрек комиссар госбезопасности. – Вот Николай Павлович, – он имел в виду Благина, – тоже сказал, что готов, а поглядите, как нервничает – курит одну папиросу за другой.
Обернувшись, Анна поглядела на пилота истребителя. Григорий Ильич только этого и ждал. Действуя молниеносно, как трамвайный воришка, он выхватил из кармана форменных бриджей листок бумаги, сложенный в несколько раз, и запихнул его в Аннину сумку, лежавшую на земле. Когда красавица-кинооператор вновь поглядела на сотрудника НКВД, тот стоял в прежней, излюбленной своей позе: уперев одну руку в бок, слегка помахивая портфелем. 
На сей раз Николаю Скрябину удалось увидеть всё, и он не замедлил дать увиденному свою трактовку. «Передал ей, мерзавец, записку, – подумал юноша. – Должно быть, свидание назначает…» 
Между тем комиссар госбезопасности поднял и передал Анне её сумочку, а затем, поддерживая красавицу под локоток, повел её к самолету П-5. Из его открытой кабины и должна была вестись историческая съемка. Остальные кинодокументалисты двинулись следом.
Скрябину показалось, что по пути между Семеновым и рыжеволосой незнакомкой шла оживленная беседа, и что молодая женщина как будто даже прижималась к Григорию Ильичу – который под конец весьма бесцеремонно подсадил её, помогая забраться в самолет. Прочие хроникеры за дамой не последовали – видимо, собирались снимать с земли; да в маленькой кабине все и не разместились бы. Так что, едва красавица заняла свое место и надела на голову летный шлем, винт самолета был запущен. П-5 вырулил на взлетно-посадочную полосу, с видимой легкостью разогнался и первым поднялся в воздух. 
Почти сразу после него взлетел помидорно-красный тренировочный истребитель, который пилотировал Николай Благин.
Взлет двух скромных самолетиков сопроводили умеренные крики одобрения. Зрители будто берегли силы, ждали другого. И дождались. Все, кто находился на трибуне, вдруг синхронно повернули головы в одну сторону, а затем раздались громовые аплодисменты вперемешку с восхищенными выкриками. 
– Колька!.. – Миша ткнул друга в бок. – Смотри же – сейчас «Горький» будет взлетать!..
И правда: лопасти пропеллеров моноплана дрогнули, затрепетали, а затем все его восемь винтов – громадных, в два человеческих роста – пропали из глаз, только сероватые полупрозрачные диски остались на их месте. На каждом крыле было по три мотора, и еще два закручивали воздух над верхней частью фюзеляжа. Набирая скорость, самолет покатил по взлетной полосе. Зрители почти подвывали от восторга, но сами себя не слышали: всё перекрывал оглушительный рев двигателей «Горького». Наконец гигант оторвался (всем показалось: оттолкнулся) от земли, взмыл над ней, и продемонстрировал надпись «Максим Горький» на внутренней поверхности крыльев. 
Благинский истребитель пристроился справа от исполина, самолет с кинооператорами – слева.
4
Чувство déjà vu, некоторое время как бы дремавшее, вновь охватило Анну, когда она шла к маленькому П-5. Оно ударило её почти физически, так что красавица заметно покачнулась, и сумка, висевшая у неё на плече, начала соскальзывать. Однако сотрудник НКВД, шедший рядом, не замедлил сумочку подхватить, а затем взял даму под локоток.
– Нервишки шалят, Анна Петровна? – вопросил он, и притиснулся к Анне.
Красавица-кинооператор не заметила выглянувшего из сумки бумажного уголка, но и Семенов его не заметил тоже. 
При назойливой помощи Григория Ильича Анна забралась в кабину самолета, уже зная, что припев бравурного марша…
Всё выше, выше и выше… 
…будет сейчас заглушен звуком мотора П-5; так оно и произошло. Да и вообще, дальше всё выходило именно так, как она ожидала. 
На борту «Горького» поначалу всё также шло своим чередом. Поднявшись на семьсот метров над землей, моноплан совершал в небе неторопливый круг, а все пассажиры припали к иллюминаторам, и не только к ним. Одним из чудес суперлайнера была каюта с прозрачным полом: во время полета отодвигался экран, и в полу появлялось огромное панорамное окно. Именно в этой каюте должен был расположиться товарищ Сталин со своими соратниками; но товарищ Сталин лететь не пожелал, и там разместили лучших сотрудников ЦАГИ. Среди этих счастливцев оказались и родители девочки, захватившей с собой на борт плющевого медведя. Сама она – Николай не ошибся – восторга от экскурсии не испытывала никакого, и всё теребила ухо свого мишки, рискуя оторвать его в очередной раз.
– Посмотри, посмотри, Танечка, как красиво!.. – воскликнула её мать, и указала вниз – туда, где распадался на изломанные фрагменты привычный земной мир.
Только тогда девочка первый раз глянула в иллюминатор. Поле аэродрома, пересекаемое взлетно-посадочными полосами, показалось ей куском фанеры с обломанными краями, который был крест-накрест перевязан лентами. Таня перевела взгляд на своего мишку, и у того на круглой морде тотчас выразилось сочувствие: как видно, летать медведю нравилось не больше, чем его хозяйке.
– Эх, ты, трусишка…– Танин отец, инженер-авиаконструктор, ласково потрепал её по руке. – Ничего, еще один круг – и мы сядем, а потом поедем в гости к бабушке, на пироги…
«Горький» действительно пошел на второй круг, и тут началось всё самое интересное. Пассажиры дружно ахнули и, бросив глядеть в пол, кинулись к выходившим на правый борт иллюминаторам. Там, почти вплотную к широченному крылу «Горького», летел маленький красный самолетик.
Каково это: снимать воздушные маневры из открытой кабины самолета – Анна знала очень хорошо; ей и прежде доводилось выполнять задания подобного рода. Да и гораздо более сложные задания, чего уж там скромничать. А теперь ей еще и помогал обретенный неизвестно каким образом дар предвидения.
Анна знала, что прямо сейчас И-5, выделявшийся красным пятном на фоне серо-черного фюзеляжа «Горького», ляжет на правое крыло. Она навела камеру и – тренировочный самолет действительно на правое крыло лег, и Благин начал крутить правую «бочку» – фигуру далеко не из простых. Однако красавица никакого волнения не испытала, уверенная, что маленький истребитель обернется вокруг крыла моноплана без всяких проблем. 
После выполненной фигуры И-5 по инерции отнесло вправо, он вышел из кадра, и Анна, не ощущая пока никаких предчувствий, решила, что Благин на том и успокоится. Эта «бочка» с большим радиусом с земли была неотличима от мертвой петли, да и на пленке выглядела бы весьма впечатляюще. Совершить такое на тихоходном истребителе в непосредственной близости от «Горького» уже было подвигом.
  
Слегка расслабившись, Анна бросила мимолетный взгляд на часы – и тут-то в поле её зрения попала, наконец, злополучная сумка, лежавшая теперь возле её ног. «Что же это оттуда торчит?» – подумала молодая женщина, и потянулась уже к сумочке, но – не успела в неё заглянуть. Вновь появился благинский истребитель, и теперь он ложился на левое крыло.