Поручик Романов (СИ)
Красноармейцы спрыгнули с грузовиков, открыли по наглому «мессеру» огонь — вразнобой захлопали винтовки, где-то застучали зенитные пулеметы, но это, похоже, нисколько не смутило немецкого пилота — он развернулся и хладнокровно пошел на третий круг. Заметил спрятанные под деревьями танки и стал поливать их особенно усердно. Частые султанчики разрывов встали в дорожной пыли, пули со звоном защелкали по стальным бортам и башням, экипажи быстро нырнули внутрь машин, под защиту брони…
Дима услышал, как у соседней полуторки кто-то тонко, пронзительно вскрикнул, затем на дорогу выскочил молодой боец, весь в крови. Красная струйка текла по его лицу, липкие, тяжелые капли падали на гимнастерку… Парень пробежал немного, затем упал на землю и забился в конвульсиях. И через минуту затих, только кровь по-прежнему стекала с его белого, мертвого лица в сухую дорожную пыль и мгновенно впитывалась… В глазах убитого застыл немой вопрос — за что? Это была первая смерть, увиденная Романовым так близко — буквально перед собой. И он запомнил ее навсегда. А немец, нагло помахав на прощанье крыльями с крестами, безнаказанно улетел — пошел догонять свою группу.
От гитлеровских налетов (колонну, помимо «мессеров», еще четыре раза атаковали «юнкерсы», прицельно сбрасывая на технику и людей бомбы) 40-й танковый полк потерял восемь машин, еще столько же пришлось бросить из-за различных поломок. У Дмитрия во взводе осталась всего одна «бэтушка» — его собственная, у двух других полетели моторы, своими силами, на ходу, никак не починить. Пришлось оставить их вместе с экипажами на дороге — пусть ждут застрявший где-то позади ремонтный батальон.
К концу второго дня командир полка майор Третьяков отправил «БТ» Романова в разведывательный мотовзвод — чтобы шел сразу же за мотоциклистами, поддерживая их. Считалось, что в случае столкновения с гитлеровцами (где они, точно никто не знал), «бэтушка» успеет сделать несколько выстрелов, чтобы предупредить своих, а затем отскочит назад. БТ-7 не зря называли «быстрым танком», он мог развить приличную скорость (по шоссе — до 70 км/час), значит, идеально подходил для разведки. Главное, чтобы экипаж вовремя увидел противника и подал сигнал…
Тогда идущие следом танковые батальоны успеют подготовиться к бою и встретят гитлеровцев плотным огнем. Хотя 45-мм орудия у «бэтушек» и Т-26 были, прямо скажем, не самыми грозными пушками, но, в принципе, вполне могли пробить броню легкого немецкого танка. А при удаче — даже среднего, если, конечно, попасть с близкого расстояния и в нужное место. С чешской же, английской, французской¸ польской и прочей европейской бронетехникой они, как правило, разбирались вообще без проблем.
Наконец корпус вышел к Икше. Командир 40-го танкового полка майор Третьяков приказал остановиться на краткий отдых: люди вымотались до предела, да и танкам требовался осмотр и ремонт, а то к моменту боя вообще ни одной машины на ходу не останется. Экипажи с радостью понеслись купаться — скидывали на бегу комбезы, нательное белье и голышом бросались в речку. Какое же это было наслаждение — окунуться в чистую, прохладную воду после долгого, жаркого дня! Бойцы, стоящие в охранении, вздыхали и завидовали им — тоже хотелось окунуться. Хоть на пять минут — поплавать, поплескаться, смыть с себя грязь и противную, мелкую пыль! Но ничего, настанет и их очередь — когда сменятся.
Затем был ужин, такой же, как до того завтрак и обед — одна пустая пшенная каша. Ладно, хорошо, что хоть это имелось… Кухня и полевой хлебозавод безнадежно отстали, плелись где-то в самом хвосте колонны, когда еще догонят! После ужина немного посидели возле костров, покурили, поговорили о том, о сём, а затем улеглись спать. Прямо возле машин — накидали еловых веток дл мягкости, кинули сверху какие-то тряпки — хорошо! Было тепло даже ночью, к тому же спали всего ничего — как только чуть рассвело, посерело, поднялись и стали готовиться к новому боевому дню.
Дмитрий мечтал, что они наконец-то встретят противника и вступят в бой. Надоело тащиться по пыльным дорогам и прятаться под кустами, как зайцы, от немецких самолетов! Ему очень хотелось показать себя — зря, что ли, так долго готовился, оттачивал навыки и мастерство командования танковым взводом? Он непременно должен продемонстрировать, на что способен!
Но встреча с противником произошла лишь на следующий день. Рано утром едва поднялось солнце, его снова отправили с мотоциклистами в разведку. Впереди, как всегда, тарахтели двухколесные машины, а он шел за ними. Вот и мост через Икшу — хороший¸ каменный. Стало понятно, почему и наши, и немцы так стремились захватить его — по нему могли пройти даже самые тяжелые танки.
Проскочили с ходу, остановились, осмотрелись — противника пока нигде не видно. Хорошо, значит, успели вовремя. Сразу же за переправой начинался небольшой лесок, и шоссе резко сужалось. Дмитрий решил, что это самое удобное место для обороны и приказал замаскировать «бэтушку» прямо на повороте. Немцы выскочат на него и прямо попадут под огонь, он же сможет маневрировать, прятаться за деревьями и расстреливать их. Главное — забить дорогу чужой техникой и выиграть время. А потом подойдут наши — и родной 40-й полк, и весь 9-й мехкорпус. Не дадут гитлеровцам захватить переправу и выйти в тыл фронту!
Мотоциклисты-разведчики спешились, слезли со своих железных коней и тоже приготовились к бою: рассыпались слева и справа от дороги, заняли удобную позицию. Их задача — выбивать вражескую пехоту, чтобы гитлеровцы не обошли засаду и не прорвались к мосту. И не подобрались с гранатами к нашему танку.
Ждать пришлось недолго: сначала вдалеке послышался глухой гум моторов, потом показалась пыльное облако, а вскоре прибежал запыхавшийся дозорный и сказал — идут, причем много, целая танковая колонна! Отлично, подумал Романов, сейчас мы их встретим… Он отдал приказ экипажу — приготовиться к бою. Впрочем, мехвод Рябушин и заряжающий Макаренков были уже давно готовы и тоже с нетерпением ждали встречи. Они служили вместе уже больше года, хорошо сработались, сдружидись и отлично понимали друг друга.
Дмитрий полагал¸ что первыми на дороге появятся мотоциклисты (это же обычная практика!), но гитлеровцы, видимо, были так уверены, что советских частей поблизости нет (или же стремились как можно скорее захватить переправу), что пренебрегли привычной разведкой. Их передовая танковая рота шла практически без сопровождения — одни только панцеры. Впереди летели чешские легкие LT vz.35, за ними торопились другие машины. Какие именно — из-за поднявшейся пыли не разглядеть, но скорее всего, решил Романов, это Т-II. Тоже вполне логично — пускать сначала легкую технику. И еще наверняка будут бронетранспортеры «Ганомаг» с пехотой — чтобы занять важный объект и защитить его. А вот за ними, возможно, пойдет что-то уже более серьезное, скажем, несколько «троек». Это обычное, как им говорили в училище, построение немецкой танковой роты на марше.
Легкая бронетехника большой угрозы для БТ-7 не представляла: «бэтушка» — очень хорошая, маневренная машина, поди в нее еще попади, да и 37-мм немецкие снаряды были опасны лишь на близком расстоянии. но вот Т-III… Это уже совсем другая история, особенно если речь идет о машинах последней модификации. У тех калибр орудия — уже 50 мм (а не 37-мм, как у предыдущих), попасть под такой снаряд — крайне неприятно и даже смертельно опасно.
Глава 3
Глава третья
Романов надеялся, что успеет поразить несколько первых машин, и тогда более грозные «тройки» просто не смогут пройти — шоссе будет прочно забито горящей техникой. А обхода рядом нет: слава и справа — сплошной лес, через него тяжелым панцерам не продраться. Сами не пойдут — побоятся застрять. Значит, будут ждать противотанковую артиллерию (но когда она еще появится и развернется!), а это нам только на руку — хороший выигрыш во времени. Как говорится, нам бы ночь простоять, да день продержаться.