Поручик Романов (СИ)
Поручик Романов
Глава 1
ПОРУЧИК РОМАНОВ
Часть первая
«За рекой Ляохэ загорались огни…»
Глава первая
Приказ, полученный командиром танкового взвода Дмитрием Романовым, был прост и ясен: атаковать противника, не дать ему прорваться к мосту через Икшу, сковать боем и задержать до прибытия основных сил 9-го механизированного корпуса.
Мост был чрезвычайно важен для Красной армии: гитлеровцы быстро наступали, пёрли, что называется, напролом, пытались развить удар вдоль автомобильного шоссе на Ровно, значит, могли выйти в тыл всему Юго-Западному фронту и разрезать его на несколько частей. Угроза была вполне реальной: 13-я панцерная дивизия 1-й танковой группы фон Клейста (группа армий «Юг») ударно шла на Ровно, с севера ее поддерживала 14-я танковая Фридриха Кюна (она уже взяла Луцк), а 11-я танковая генерал-майора Крювеля совершала глубокий обход города с юга.
Вот и надо было поставить заслон перед немецким танковым тараном, не дать разгромить фронт, а еще лучше, если получится, отбросить дивизии Вермахта назад, к западной границе СССР. Пусть убираются туда, откуда пришли! А для этого требовалось сохранить мост за собой. Икша — река небольшая, неширокая, но глубокая, вброд ее никак не преодолеть, а другой переправы поблизости нет — не всякий мост может выдержать вес тяжелой бронированной машины. Вот и шла бешеная танковая гонка между советскими и гитлеровскими частями — кто быстрее захватит переправу и сумеет ее удержать. На кону стояло очень многое: с одной стороны, успех всей танковой группы Клейста, с другой — судьба советского Юго-Западного фронта…
В состав 9-го механизированного корпуса генерал-майора Константина Рокоссовского входили две танковые дивизии, 20-я и 35-я, 131-я механизированная и еще — 4-й мотоциклетный полк. Корпус не был укомплектован техникой полностью, как положено по военному времени (и даже — по мирному), основу его вооружения составляли лишь легкие Т-26, БТ-7 и Т-37/38 (всего — около трехсот машин), И это притом, что, по идее, танков должно было быть не менее одной тысячи, из них 200–210 — средние и 60–65 — тяжелые. Понятно, что в корпусе имелись, как положено, бронеавтомобили, БА-6, БА-10 и БА-20, но все равно этого было слишком мало против тяжелого немецкого броневого катка. Как противостоять гитлеровцам, если у тех, по некоторым данным, все танковые дивизии были полностью укомплектованы, и каждая имела в своем составе не менее 170 машин, из которых 90 — это средние T-III и новые T-IV («Рейнметалл»)?
Помимо собственных легких T-I и T-II, у немцев имелись еще чехословацкие машины завода «Шкода» LTvz.35 (Т-35t), а также французские «Шнейдер-Крезо» и «Рено». Плюс захваченные в Польше танкетки английских заводов «Карден-Лойд» — в общем, много всего и всякого. В Вермахте с поистине германской аккуратностью и бережливостью относились к любой трофейной технике, найденной в оккупированных странах — брали все, что попадалось под руку: чинили, осваивали, приспосабливали и включали в состав своих стальных дивизий. Как говорится, у умного и рачительного хозяина все пойдет в дело, найдется применение для всякой железяки. 9-й же мехкорпус Рокоссовского был укомплектован бронетехникой в лучшем случае всего на треть….
…А все дело было в перевооружении — обещали корпусу поставить к июлю новые средние Т-34 и тяжелые КВ, но не успели, началась война. К тому же большинство легких Т-26 и «бэтушек» в действующих частях были далеко не новые — на них учились молодые экипажи, следовательно, гоняли их, что называется, и в хвост, и в гриву. И это, понятное дело, не могло не сказаться на их состоянии. Но, тем не менее, приказ был получен, и 9-й механизированный корпус Рокоссовского двинулся навстречу вторгшемуся противнику.
* * *Война для лейтенанта Романова, как и для всех в СССР, началась рано утром 22 июня 1941-го года: личный состав был поднят по тревоге и после коротких сборов (дозаправиться и получить полный боекомплект) пошел к западной границе СССР. Дмитрий служил в 40-м танковом полку 20-й дивизии полковника Катукова — попал туда сразу после Казанского танкового училища. Служил уже год и вполне был всем доволен: легко освоился в батальоне, сдружился с товарищами, без проблем втянулся в простые и понятные армейские будни и даже стал отличником боевой и политической. Он находился у командования на хорошем счету и к концу лета рассчитывал получить на петлички еще один «кубик» (вроде бы положено), а затем ему, как старшему лейтенанту, обещали роту. Причем сказали, что в ней будут только новенькие, прямо с завода «тридцатьчетверки», а не изрядно разбитые, многократно чиненные-перечиненные «бэтушки». В общем, перспективы по службе вырисовывались вполне радужные.
Однако мечты о повышении пришлось отложить на неопределенный срок — не до того стало: вот разгромим наглых гитлеровцев, отгоним их назад к западной границе, вот тогда… Поэтому Дмитрий все еще командовал взводом из трех «бэтушек», БТ-7. В каждой «машине боевой» — экипаж три человека, «три танкиста, три веселых друга», как пелось в популярной советской песне…
…Части мехкорпуса шли по направлению к Ровно уже два дня. Танки, броневики, грузовики, тягачи и тракторы с орудиями на прицепах растянулись по пыльной дороге на несколько километров, а навстречу им, в сторону тыла, бежали от войны гражданские. Спасались сами и спасали свое имущество: уносили то, что могли унести, перегоняли скот. Шоссе было плотно забито пешими людьми, конными повозками и телегами, а также ревущими, мычащими, блеющими, обалдевшими от жары и пыли животными… Приходилось то и дело сгонять всех на обочину — иначе никак не пройти.
Двигаться по дороге было очень тяжело: страшная жара, мелкая, белая, как мука, пыль, постоянно забивающая карбюраторные моторы (приходилось останавливаться и чистить), острая нехватка воды… Солнце жарило так, что к броне не прикоснуться, открыли все люки, иначе дышать было бы совсем нечем. Экипажи задыхались, кашляли от пыли, лица у всех сделались грязными от пота, глаза покраснели и слезились.
Где можно, стараясь свернуть на лесные просеки — там намного легче, меньше пыли и не так жарко, к тому же имелся шанс укрыться от немецких самолетов. А те бомбили нещадно, по несколько раз в день, уничтожая технику и личный состав корпуса. Романов очень хорошо запомнил первый авианалет на колонну…
Глава 2
Глава вторая
«Юнкерсы» возникли неожиданно, словно из ниоткуда, просто вынырнули из пустоты: только что в летнем небе никого не было — и вот уже они. Самолеты с характерными обтекателями на шасси («лаптями») низко плыли над дорогой, до упора забитом людьми, лошадьми военной техникой и машинами. Шестерку неспешно плывущих бомберов сопровождали «мессершмитты» — две пары быстрых, юрких, стремительных серых «ос».
К счастью, самолеты заметили вовремя, раздались громкие выкрики — воздух! Резко свернули на обочину, встали под деревьями, укрылись, кто как мог. Хорошо, что как раз проходили через небольшую рощицу… «Юнкерсы» на людей и машины внимания не обратили, у них, надо полагать, имелась другая, более важная и значимая цель, а вот истребители заметили и захотели порезвиться. Просто так сопровождать бомберы было скучно — сражений в воздухе почти что нет… Один Ме-109 отделился от группы, резко нырнул вниз и принялся густо поливать шоссе из пулеметов. Беженцы с чемоданами и узлами бросились врассыпную, кинулись, давя друг друга, куда глаза глядят, упали в канавы, залегли под кустами и деревьями…
Немецкий летчик, крайне довольный результатом, развернулся и решил сделать еще один заход. Причем его «мессер» шел так низко, что Дмитрий разглядел в прозрачном «фонаре» кабины улыбающееся лицо пилота — голова в кожаном, обтягивающем шлеме, напоминала черное яйцо. Гитлеровские пилоты чувствовали себя в небе совершенно безнаказанно — зенитной артиллерии у корпуса не было, а наши истребители не представляли для них серьезной опасности. К тому же слишком мало было у нас этих самых истребителей, не хватало, чтобы прикрыть все небо — значительная часть их погибла в первый же день войны прямо на аэродромах…