Терзаемый (ЛП)

— Пожалуйста, — молю я Офиэля, наверное, в сотый раз с тех пор, как он притащил меня сюда. — Просто отпусти меня. Клянусь, никому ничего не расскажу. Ни про это место, ни про тебя, ни про всё это. Просто дай мне вернуться домой.
Офиэль, со своим тревожно спокойным лицом, даже не моргает. Он продолжает следить за… алтарём душ? Кажется, он так это называл. Что бы это ни было, от него меня пробирает до дрожи.
  
Наконец он поворачивается ко мне, голос был лишён тепла:
— Ты понимаешь, почему всё вышло из-под контроля, Лили? Осознаёшь последствия поступков Векслорна?
— Нет! — огрызаюсь, голос срывается в хрип. — Он мне ничего не говорил!
Тайны, похоже, являются местной валютой.
Офиэль вздыхает. Звук прокатывается эхом по огромному пустому пространству. И он даже садится. На одну из холодных каменных скамей напротив алтаря. Садится передо мной, будто мы сейчас будем вести непринуждённую беседу за чашкой чая.
А затем сбрасывает бомбу:
— Ты должна была умереть, Лили, а Векслорн вмешался. Он нашёл тех, кто устроил нападение. И расправился с ними.
По спине пробегает дрожь, хотя я не сразу улавливаю смысл сказанного.
Офиэль продолжает, ровно, без эмоций:
— Он не просто вырубил их. Он убивал их, одного за другим. Жестокий, ненужный поступок.
Воздух вышибает из лёгких одним рывком. Голова кружится.
Векс… убил людей? Ради меня?
— Он нарушил самое важное правило. Правило, которое удерживает равновесие между мирами. За это он заплатит.
И вдруг всё становится на свои места. Нападение. Больница. Врачи. Они говорили, что на меня напали. Что кто-то пытался меня убить.
И Векс, со своей тихой манерой и печальными глазами, выследил их. И теперь всё это окажется напрасным. Я всё равно умру, а его накажут за то, что он пытался меня спасти.
Слезинка скатывается по моей щеке, прочерчивая холодную дорожку.
— Значит… вот так? — шепчу срывающимся голосом. — Он убил ради меня, он будет страдать, а я всё равно умру. Прекрасная история.
Лицо Офиэля остаётся непроницаемым. Но где-то глубоко внутри я уже знаю. Я знаю, что действия Векса не были связаны с правилами или равновесием — во всяком случае, не полностью. Они связаны со мной. И теперь это осознание становится свинцом, который тянет меня ещё глубже в этот душный Подземный Мир.
— Почему вы просто не позволите ему выполнять свой долг и быть счастливым? — тихо спрашиваю я. — Даже если… даже если с человеком?
Слёзы снова подступают к глазам, и я молча умоляю его всем своим видом.
Он усмехается и качает головой.
— Глупая девчонка. Жнецам не положено быть счастливыми. Особенно с ничтожными смертными.
Его слова задевают сильнее, чем я ожидала, и я не могу сдержать слёз, которые градом катятся по моим щекам.
С меня хватит. Всё, официально, бесповоротно, окончательно. С этим местом покончено. В плену у Офиэля, в этом унылом, высасывающем душу мире? Ждать неизбежного, когда моё тело, наконец, испустит дух? Нет. Ни за что.
Дни напролёт я была пустой оболочкой, существующей в тенях Собора Офиэля, преследуемой знанием, что моя жизнь там, дома, растворяется, что близкие медленно забывают меня. Мой рассудок балансировал на краю, готовый сорваться в ту самую бездну, из которой я отчаянно пыталась выбраться.
Но сегодня что-то щёлкнуло. Внутри вспыхнула крошечная искра неповиновения. Я не знаю, откуда она взялась, но её оказалось достаточно.
Я резко сажусь, голова кружится от новой решимости. Тяжёлое отчаяние, которое обычно висит на мне саваном, становится легче. Может, на каплю, но этой капли хватает, чтобы почувствовать силу. Я рвано поднимаюсь, ноги дрожат, но я полна решимости. Всё. Сейчас или никогда.
Я срываюсь с места.
Не оглядываясь, не колеблясь. Просто безумный рывок к огромным дверям Собора, к единственному выходу, который мне хоть раз позволили увидеть в этом адском месте. Дыхание застревает в горле, пока я молюсь, чтобы стража меня не схватила. Они всегда выглядят скучающими, но я знаю: реакция у них отличная.
Двери приближаются, становясь всё больше. В последний всплеск адреналина я всем весом налетаю на них. Тяжёлые створки стонут, сопротивляясь, и распахиваются.
Свежий — ну… настолько свежий, насколько это возможно в Подземном Мире, воздух ударяет в лицо. Я резко вдыхаю, на мгновение ослепнув от тусклого серого света. Оглядываюсь по сторонам, меня охватывает паника. Куда идти? В какую сторону бежать?
И тогда вижу вдалеке, слева от меня, ещё одну дверь. Не просто дверь, а та самая. Та, которую я помнила с первого раза, когда по-идиотски пробралась в Подземный Мир. Дверь обратно. В мой мир, к солнцу и жизни.
Надежда захлёстывает меня, мощная и опьяняющая. Я даже не думаю — просто бегу. Земля под ногами кажется неровной, усеянной невидимыми обломками мусора, но мне всё равно. Я так близко. Так невозможно близко.
Но в тот момент, когда мои дрожащие пальцы тянутся к ручке, холодная, жёсткая рука смыкается на моей шее сзади. Меня тянут вверх, отрывая от земли, и моё сердце камнем падает вниз.
Паника одолевает, когда я узнаю массивный силуэт стража. Он не говорит ни слова. Просто держит меня железной хваткой, будто я ничего не вешу, будто я всего лишь вещь, а не человек.
Затем я слышу голос Офиэля, спокойный и сочащийся ядом:
— Ты правда думала, что сможешь сбежать? — мурлычет он, вопрос был пропитан насмешливым удовольствием.
— Ты больше никогда не увидишь свет Царства людей, — продолжает он, голос опускается до жестокого шёпота. — И скоро каждый, кого ты любила, забудет, что ты вообще существовала. Память о тебе исчезнет, как дурной сон. Как мимолётная тень в их головах.
Слёзы выступают на глазах, размывая картинку. Тяжесть его слов уничтожает. Мысль о том, что меня сотрут не только из мира, но и из сердец тех, кто мне дорог, — невыносима. Но я отказываюсь ломаться перед ним. Отказываюсь дать ему это.
— Пошёл ты, — выплёвываю я, голос дрожит, но жесток.
А потом, отчаянно, в последней попытке, кричу во всё горло:
— Векс!
Звук вырывается хриплый и отрывистый. Я понимаю, что это почти бессмысленно. Он до сих пор заперт в той проклятой камере. Но даже малейший шанс, даже едва заметная надежда стоят того, чтобы попытаться.
Лицо Офиэля искажается яростью.
— Довольно! — ревёт он, голос грохочет, расколов хрупкую тишину. — Кончайте с ней!
Страж не колеблется. Тащит меня к краю тёмных, бурлящих вод. Вонь, поднимавшаяся оттуда, тошнотворная, гнилая, пропитанная отчаянием.
Вот оно. Конец.
Холодная вода поднимается, накрывая меня. Я закрываю глаза, цепляясь за последние клочки надежды, что где-то, каким-то образом, кто-то меня всё-таки вспомнит. Может быть, Векс найдёт выход.
Но холод смыкается, а тьма уже подбирается, готовая забрать всё, что у меня осталось.
Эхо моего имени разрывает удушающую тишину камеры.
— Векс! — голос Лили, прошитый ужасом, раскалывает тщательно выстроенные стены моего самообладания.
Три дня прошло с тех пор, как Офиэль, этот подлый выродок, утащил её из моей камеры к Собору. Три ёбаных дня мучительной тишины. И вот теперь это.
Первобытный страх сжимает моё горло.
— Лили! — реву я, звук отскакивает от холодных каменных стен. Я бросаюсь к железной двери, пальцы смыкаются на прутьях. Я дёргаю, кричу, рычу и тяну с яростью. Каждая мышца в теле натягивается, жилы горят, всё подпитывается одним единственным, безумным желанием добраться до неё. Кажется, сама земля дрожит от моей ярости.
  
Смотрю вниз, и дрожь в полу совпадает с дрожью в моих руках.
И тогда вижу это.
Плоть отслаивается. Человеческая оболочка, которую я ношу, как чужое пальто, слезает, растворяется, открывая под ней холодную, костяную правду. Я теряю себя.