Терзаемый (ЛП)

— Так, так, — бормочет она, подавляя смешок. — Он снимает с неё… — она замолкает, прикусив губу. — Чёрт, это звучит слишком клинически.
Я тихо усмехаюсь.
— Может, «расстёгивает»? — предлагаю я.
Её глаза загораются.
— О-о, прекрасно! «Расстёгивая изящную застёжку её лифчика…» — она яростно стучит по клавишам, во взгляде вспыхивает новый огонь.
Я откидываюсь в кресле, довольный, наблюдая за её работой, потерявшись в самой красоте её сосредоточенности.
  
Мирную атмосферу разрывает резкий звук открывающейся двери. В проёме стоит Ханна, нахмурившись.
— Векс, — говорит она чуть громче, чем следовало для такого маленького пространства. — Там кто-то пришёл к тебе.
У меня всё внутри ухает вниз.
— Ко мне? — хмурюсь я, поднимаясь с кресла. — Кто?
Ханна пожимает плечами.
— Не сказал. Просто спросил именно тебя. Сказал, что это важно, — она бросает на меня проницательный взгляд, её глаза мечутся между Лили и мной, а затем снова возвращаются к дверям. — Всё в порядке?
— Очень надеюсь.
Перевожу взгляд на Лили, которая смотрит на меня с беспокойством.
— Я скоро вернусь, — обещаю я и выхожу вслед за Ханной в коридор.
Подходя к входной двери, я чувствую, как в животе затягивается узел. Приготовившись и глубоко вдохнув, открываю дверь. Лицо по ту сторону совсем не тот, кого я ожидал здесь увидеть.
Ладно. Это хуёво. Очень хуёво.
Я оборачиваюсь к Ханне, одарив её ободряющей улыбкой. Она отвечает тем же и, приняв молчание за знак, уходит. Я быстро выхожу наружу, закрыв дверь за собой, и снова поворачиваюсь к нему.
— Адимус? — спрашиваю я растерянно.
Он почти никогда не появляется в Царстве Людей, так что его присутствие здесь может означать только одно — дурные новости.
— Векслорн, — произносит он, и в его голосе звучит почти болезненная властность. — Они идут.
Я никогда не видел его таким серьёзным.
Пиздец.
Я знал, что это случится.
— Кто именно? — спрашиваю, пытаясь понять, насколько всё плохо на самом деле.
Его взгляд впивается в меня.
— Совет. Остальные арк-жнецы. Они знают.
У меня скручивает желудок. Я прекрасно понимаю, что означает это «они знают». Нарушение Кодекса Жнецов — преступление колоссального масштаба, караемое… скажем так, вечное небытие — это не пикник.
— Интересно, как же они догадались, — язвительно замечаю я, стараясь держать голос ровным.
Адимус вздыхает — звук, похожий на шорох листьев на кладбище.
— Это не важно. Важно другое, Векслорн. Почему? Почему ты осмелился отнять человеческую жизнь? Ты же знаешь Кодекс! Знаешь последствия!
Я знаю правила. Каждый жнец их знает. Люди умирают, когда приходит их время, и точка. Мы лишь сопровождаем их дальше. Но Лили…
— Ты должен был понимать, что это приведёт к войне, Векслорн! К гражданской войне среди жнецов! — ревёт Адимус. От его обычного спокойствия не осталось и следа. Он в ярости.
Я заставляю себя встретиться с ним взглядом.
— Я сделал это ради Лили.
Лицо Адимуса ожесточается.
— Лили? Какая-то жалкая смертная? Ты рискнул всем, проклял себя ради людишки?
— Она не «какая-то смертная», Адимус! Она чистая. Невинная. И они… они отняли у неё это, — мой голос срывается, воспоминание слишком свежо и болезненно.
Он приподнимает бровь, но молчит, позволяя мне продолжить.
— Они напали на неё, Адимус. Они… они избили её, изнасиловали и бросили тело на улице, словно мусор. Когда я нашёл её, она была полностью сломана. Я не могу описать, каково было видеть её такой.
Я начинаю ходить взад-вперёд, сбиваясь, захлёбываясь словами:
— А эти мужчины, эти монстры, были неподалёку. Смеялись, хвастались тем, что сделали, и собирались сделать это снова, Адимус! Как я мог позволить им жить? Как я мог стоять там и забирать её душу, зная, что они разгуливают на свободе и готовы причинить боль кому-то ещё?
Я останавливаюсь и устремляю взгляд в пол.
— Я не мог. Просто не мог. Я не мог вынести мысли о том, чтобы забрать её душу в Подземный Мир. Никто не заслуживает такой смерти.
Адимус долго молчит. Я чувствую его осуждение, его приговор. Он не может понять.
— Я знаю, что нарушил Кодекс. Знаю, что поступил неправильно. Но я не мог просто стоять и ничего не делать. Я выбрал её. Я выбрал месть. Какими бы ни были последствия, — говорю я твёрдо.
Он смотрит на меня. В его глазах смешались разочарование и, неожиданно, что-то очень похожее на жалость.
— Они не увидят это так, Векслорн. Они видят лишь нарушенный закон. Готовься, — говорит он тихо. — Пощады не будет.
И с этими словами он исчезает.
Мы с Вексом уходим глубже в поле, высокая трава касается моих ног. Луна тяжело висит в небе, заливая всё серебристым светом. Такие ночи кажутся вырванными из сна… или из кошмара, смотря как на это посмотреть.
Я захотела прогуляться, потому что ночное небо сегодня особенно красивое. Звёзды мерцают, и клянусь, пару минут назад я видела падающую. Плюс тишина и покой.
— Помнишь, как я пыталась заплести тебе косичку, потому что думала, что тебе одиноко? — хихикаю я, толкнув его плечом.
Векс только вздыхает, низко, шуршаще, словно ветер в сухих листьях.
— Возмутительно, если подумать. Маленькая девочка подружилась со взрослым мужчиной, — отзывается он, и в голосе звучит тень веселья.
Он является смертью, но в большинстве случаев этого и не скажешь. Просто… Векс. Высокий, вечно в чёрном и с улыбкой, способной вырвать сердце. Вполне нормально, если не учитывать, что он вообще-то жнец.
— Мне было восемь! Я не знала, что ты, ну… смерть! Я просто думала, что ты странно одетый чувак, которому нужен друг, — ухмыляюсь я, а воспоминание всё ещё заставляет меня смеяться.
Подружиться с жнецом Смерти определённо было самым странным, что я когда-либо делала. И поверьте, я делала странные вещи.
Последние две недели, пока Векс почти жил у меня, были довольно насыщенными. Начиная с объяснений, что мои средства для ухода за кожей не зелья, и заканчивая тем, как он был поражён тем, сколько еды я вообще могу в себя запихнуть.
На мгновение повисает тишина, прерываемая стрёкотом сверчков. Потом я вспоминаю:
— Эй, а кто это был у двери раньше?
— Адимус, — Векс останавливается, плечи чуть опускаются.
— О, тот парень из Подземного Мира? Он снова шёл в раздаточную? — спрашиваю, пытаясь разрядить обстановку.
Он даже не улыбается.
— Он пришёл предупредить меня. Совет… они знают.
Холодный страх ползёт по моему животу.
— Они знают, что я сделал, и идут за мной. А Совет арк-жнецов не славится милосердием.
Я всё ещё не уверена, что именно он сделал. Каждый раз, когда я пыталась спросить, он говорил, что мне не о чем переживать, и переводил тему.
Сердце стучит в груди. Я сглатываю.
— Что мы будем делать?
Он протягивает руку, на секунду зависая над моей ладонью, но потом убирает её.
— Не волнуйся. Я не позволю им причинить тебе вред, — говорит он с тихой убеждённостью, которая одновременно пугает и почему-то успокаивает.
Он наклоняется и срывает в поле одну белую маргаритку, её лепестки сияют в лунном свете. Выпрямляется, не отрывая взгляда от моего, и осторожно протягивает мне цветок.
— Это тебе, — тихо говорит он. — Чтобы ты помнила: даже в самую тёмную ночь всегда найдётся немного света.
Я беру маргаритку, её прохладные лепестки касаются моих пальцев. Маленький, простой жест, который он делал ещё когда я была девочкой.
Я поднимаю на него взгляд и слабо улыбаюсь, но улыбка тут же угасает, потому что краем глаза я замечаю движение.
  
— Эм… а кто это? — спрашиваю я, дрожащим голосом.
Векс резко поворачивает голову туда, куда я смотрю, и мягко, но крепко хватает меня за запястье, утягивая себе за спину.
— Держись за мной, Лили, — рычит он, и в голосе не осталось ни привычной язвительности, ни очарования.