Терзаемый (ЛП)

Я не могу не рассмеяться и в шутку толкаю его в плечо. Он ещё мгновение смотрит на меня.
— Я соблазняюсь, но предпочёл бы, чтобы ты сама мне сказала, дорогая.
Делаю глубокий вдох, стараясь быть смелее. Поднимаю руку и провожу пальцами по его челюсти, шепча:
— Поцелуй меня.
Сердце грохочет в груди, пока он молчит и смотрит на меня. Мы никогда не целовались. Несмотря на то, что он прикасался ко мне так, как никто другой, я никогда не чувствовала его губы на своих.
  
Я вижу колебание в его глазах, и мне становится неловко, что я вообще это сказала. Я убираю руку от его лица.
— Ты… ты не хочешь меня поцеловать? — спрашиваю тихо, голос дрожит.
— Я… эм, блядь, хочу. Конечно, хочу. Просто… я никогда никого не целовал.
— Ты никогда никого не целовал? — выпаливаю я, лицо пылает. Кажется, мои щёки сейчас могли бы обеспечить электричеством небольшую деревню. — Но всё то, что ты со мной делал…
— Да, я делал много интимных вещей. Но никогда не целовался. Это казалось слишком… нежным. А я, ну… я — это я. Нежность — не моя сильная сторона.
Его слова застают меня врасплох. Немного больно осознавать, что он был с другими, но чего я ожидала? Ему, наверное, миллион лет или около того.
— Это просто смешно, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь в руках.
Я хватаю его за затылок и тяну ближе.
— Лили, я…
— Ш-ш-ш, — перебиваю я, прижимая палец к его губам. — Думаю, ты многое упускаешь.
Я чувствую его тёплое дыхание на своих губах, когда Векс наклоняется и наконец прижимается ко мне поцелуем.
Воздух будто вырывают из моих лёгких, когда он обхватывает меня за талию и притягивает ближе. Его губы приоткрываются, и я пользуюсь моментом, скользя языком ему в рот.
Искажённый стон вибрирует в его груди, когда мой язык касается его, и вдруг вся комната, включая кровать, начинает трястись. Будто началось землетрясение, всё на столе падает на пол.
Я резко разрываю поцелуй, и почти сразу тряска прекращается.
— Что за…
— Прости, — говорит он, и его голос становится всё более искажённым.
Я смотрю на него и почти не могу осознать, что вижу. Его лицо. Кожа почти прозрачная, проступает череп, глаза чернеют и становятся пустыми. Он выглядит… пугающе. И всё же по моему телу разливается жар, как лесной пожар.
Не раздумывая ни секунды, он обхватывает меня за горло, притягивает ближе и снова вжимается губами в мои. На этот раз он не колеблется — он пожирает меня. Его язык исследует каждый уголок моего рта, и у меня вырывается сдавленный стон.
Я открываю глаза всего на миг, когда чувствую, как температура в комнате падает, и вижу, как вокруг нас кружит облако чёрного дыма. Потом поцелуй обрывается — меня резко кладут на спину, и тёмные тени обвиваются вокруг моих запястий, удерживая руки над головой.
Он опускается между моих ног, садясь на пятки, и тянется расстёгивать свои чёрные брюки.
— Векс, — выдыхаю я.
Он замирает. Его глаза теперь абсолютно чёрные, и он будто пригвождает меня взглядом.
— Ты всё ещё этого хочешь?
Я смотрю на него, грудь поднимается и опускается, затем дважды киваю.
— Уверена? — дразнит он с ухмылкой.
Если бы эти тени не держали меня, я бы, клянусь, дала ему пощёчину.
— Просто трахни меня уже, — выпаливаю я, и моё раздражение очевидно.
— Есть, мэм, — говорит он, низко усмехаясь, и расстёгивает брюки.
И тут я сразу жалею обо всех своих жизненных решениях. Я забыла, какой он большой. Ну что ж, по крайней мере, это неплохой способ умереть.
Он замечает сомнение на моём лице. Ещё больше теней отделяются от него и начинают стягивать с меня одежду.
— Я буду осторожен, дорогая, — мягко говорит он.
Я сглатываю, мысленно готовясь. Как только одежда исчезает, его взгляд впивается в мою обнажённую киску, и он издаёт ещё один искажённый звук.
Я вижу, как он дважды проводит рукой по своему члену, и, прежде чем успеваю подумать, чувствую, как он медленно входит в меня. Я ахаю, когда смесь боли и удовольствия разливается внутри. Я крепко зажмуриваюсь, стараясь расслабиться, пока он растягивает меня куда сильнее, чем я привыкла.
Боль постепенно отступает, когда он начинает ускоряться. Выходит почти мучительно медленно и затем резко вонзается обратно.
— Смотри на меня, человечишка. Я хочу, чтобы ты видела, как я трахаю тебя.
Толчок.
— Хочу, чтобы ты видела, как я разрушаю твою киску…
Толчок.
— …твоё тело…
Толчок.
— …и твою душу.
Я заставляю себя открыть глаза и вижу именно это. Я вижу, как он буквально уничтожает меня, с каждым толчком всё сильнее, мои стоны становятся всё громче, до такой степени, что я едва могу дышать.
Он наклоняется вперёд, входит ещё глубже, хватаясь за изголовье кровати.
— Ебать, — срывается с его губ, когда он запрокидывает голову.
Ощущение того, как его член пульсирует внутри меня, оказывается достаточно, чтобы я сорвалась. Всё моё тело напрягается, зрение мутнеет, когда он вырывает из меня самый мощный оргазм в моей жизни.
Я дёргаю тени, всё ещё сжимающие мои запястья, но они не поддаются. Мне кажется, голова вот-вот взорвётся от перегрузки.
Чёрная чума теней всё ещё танцует вокруг нас, и я даже не могу понять, в своей ли я комнате или умерла и попала в ад, с его членом внутри меня.
Он замедляется, пока полностью не останавливается, всё ещё глубоко во мне. Лёгкие горят, и мне кажется, что я ослепла — перед глазами лишь белые и чёрные пятна.
Делаю глубокий вдох в лишённые воздуха лёгкие и фокусирую взгляд на Вексе. Он до сих пор не вышел из меня. Тени исчезают, я опускаю руки и тру запястья.
Слегка приподнимаюсь на локтях, глядя вниз, туда, где мы всё ещё соединены.
— Ты… ты кончил в меня? — спрашиваю я, чувствуя, как лицо снова горит.
Он усмехается.
— О, милая. У меня даже сердце не бьётся, не говоря уже о том, чтобы производить сперму.
Я не могу не рассмеяться дрожащим смехом, не зная, что на это ответить. Но всё же пытаюсь:
— Тогда откуда ты знаешь, что всё закончилось?
Он медленно выходит из меня, и я вздрагиваю от этого ощущения, пока он застёгивает брюки и ложится рядом. Я не отрываю от него взгляда, когда он тянется и убирает пряди волос с моего лица.
— Я всё равно ощущаю оргазм. Просто без всех этих… жидкостей, — говорит он и притягивает меня за талию так, что моя спина прижимается к его груди.
Мы лежим так какое-то время, в объятиях друг друга, и я не могу представить ничего лучше. Но есть кое-что, о чём нам нужно поговорить. То, чего нельзя избегать вечно.
Я слегка поворачиваюсь в его руках и смотрю ему в глаза.
— Что мы будем делать с полицией жнецов? Ты вернёшься, пока они не нашли тебя первыми, или так и будешь прятаться со мной?
Он мягко улыбается, так, что у меня всё внутри тает, и наклоняется, прижимаясь губами к моим.
— Я предпочту разделить с тобой короткую жизнь, чем провести вечность в одиночестве во тьме.
Язык Лили выглядывает между зубами — верный признак того, что она трудится над особенно горячей сценой. Я наблюдаю за ней из кресла, утопая в тёплом свете её настольной лампы.
Ритмичное «тап-тап» клавиатуры заполняет небольшую комнату, становясь саундтреком к самому сюрреалистичному и прекрасному периоду моей жизни. Пока Лили пишет свой эротический роман про жнеца, я — её пленная аудитория и невольный свидетель того, как каждые несколько абзацев румянец медленно поднимается по её шее.
  
Честно говоря, я никогда не думал, что способен чувствовать такое спокойствие и блаженство. До Лили моя жизнь была тёмной и наполненной криками бесчисленных душ.
Теперь же, наблюдая, как она создаёт миры словами, я ощущаю тепло, которого раньше никогда не знал. Каждый раз, когда она ловит мой взгляд, на её лице расцветает застенчивая улыбка, и я таю ещё немного.