Водный барон. Том 2 (СИ)

— Заречный, вы остаётесь в Слободе до суда. Вы главный обвинитель. Ваши показания будут ключевыми.
Я кивнул.
— Понял.
Данила повернулся к стрельцам.
— Отведите арестованного в камеру.
Стрельцы подхватили Касьяна под руки, потащили к выходу. Касьян обернулся, посмотрел на меня с ненавистью.
— Это ещё не конец, Заречный, — прошипел он. — Мой отец…
Данила ударил его рукоятью меча.
  
— Молчать.
Касьяна увели.
Тимофей сидел за столом, глядя на княжескую пушнину, разложенную перед ним. Его лицо было мрачным.
Данила подошёл ко мне, говорил тихо:
— Заречный, вы понимаете, что сейчас началось?
Я кивнул.
— Понимаю. Суд. Публичный. Против Авиновых.
Данила кивнул.
— Савва Авинов — самый богатый и влиятельный человек в Слободе. У него связи, деньги, власть. Он попытается откупить сына, подкупить судей, использовать все рычаги.
Он посмотрел на меня.
— Вы готовы к этой битве?
Я усмехнулся.
— Готов. Я разрушил их исключительное право на торговлю, перекрыл их торговые пути, довёл до ареста. Я разрушу их и на суде.
Данила усмехнулся.
— Уверенность. Хорошо. Но помните: суд — это не торговые дела. Слова, законы, интриги.
Он похлопал меня по плечу.
— Удачи вам, Заречный. Княжеский воевода верит, что вы справитесь.
Он развернулся, вышел из зала, его стрельцы последовали за ним.
Я остался стоять, глядя на стол, где лежала княжеская пушнина — доказательство преступлений Авиновых.
Егорка подошёл ко мне.
— Мирон, мы… мы выиграли?
Я посмотрел на него.
— Мы выиграли битву за улики. Касьян арестован. Доказательства собраны.
Я вздохнул.
— Но это только начало. Савва Авинов не сдастся просто так. Он богат, влиятелен, у него связи в Волостном дворе.
Я посмотрел на Тимофея, который сидел за столом, избегая моего взгляда.
— Он попытается купить судей, купить свидетелей, купить вердикт. Настоящая битва будет на суде.
Егорка кивнул медленно.
— Что нам делать?
Я подумал.
Суд. Публичный суд через три дня. Мне нужно подготовиться. Собрать все факты, всех свидетелей, все доказательства. Построить дело так, чтобы его нельзя было опровергнуть.
Гракч — свидетель. Его показания о том, что Авиновы наняли ушкуйников.
Княжеская пушнина — вещественное доказательство.
Тихон — он может подтвердить, что Авиновы используют бюрократию для уничтожения конкурентов.
Серапион — он может подтвердить давление со стороны Авиновых на Обитель.
Всё это нужно связать воедино. Построить нарратив. Убедительный, логичный, неопровержимый.
Память Глеба подсказывала — судебная стратегия, презентация доказательств, риторика.
Суд — это театр. Нужно убедить не только судей, но и публику. Сделать так, чтобы вся Слобода увидела правду об Авиновых.
Я посмотрел на Егорку.
— Мы готовимся. Собираем всех свидетелей. Репетируем показания. Строим дело.
Я усмехнулся.
— Савва Авинов думает, что он может купить вердикт. Но я публично уничтожу его право на власть. Так, чтобы вся Слобода увидела, кто он на самом деле.
Егорка кивнул.
— Я с тобой, Мирон.
Я похлопал его по плечу.
— Знаю.
Я посмотрел в окно, где рассвет окончательно разогнал тьму. Новый день. День подготовки.
Три дня до суда.
Три дня, чтобы построить дело, которое уничтожит Авиновых раз и навсегда.
Не через силу. Не через саботаж.
Через закон. Через публичность. Через правду.
Я развернулся и вышел из зала. Егорка последовал за мной.
На улице Слобода просыпалась. Люди выходили из домов, открывали лавки, разжигали печи. Слухи о ночном аресте Касьяна уже разлетелись — я видел, как люди собирались кучками, обсуждали, показывали пальцами на Волостной двор.
Вся Слобода узнает о суде. Все придут посмотреть. Это будет зрелище.
И я устрою им зрелище, которое они не забудут.
Я шёл по улице, чувствуя усталость — не спал всю ночь, бегал, дрался, саботировал. Но внутри горел огонь.
Последняя битва впереди.
Суд системы.
И я выиграю.
  
Глава 3
 
Утро было ясным и холодным. Я стоял на причале Авиновых, окружённом стрельцами воеводской стражи. Причал был оцеплен, красные печати висели на воротах амбаров, стражники патрулировали периметр.
Офицер Данила Ратный стоял рядом со мной, его лицо было торжественным. Рядом собралась небольшая толпа — жители Слободы, купцы, любопытные, привлечённые слухами о ночном аресте Касьяна.
Данила поднял руку, призывая к тишине.
— Именем княжеского воеводы, — начал он громко, — я объявляю благодарность Мирону Заречному, поверенному Обители, за бдительность и помощь в поимке преступников!
Толпа зашумела. Я выпрямился, чувствуя на себе десятки взглядов.
Данила продолжал:
— Благодаря его действиям, способ кражи княжеского имущества был раскрыт, виновные арестованы, товары конфискованы. Воевода выражает признательность и надеется на дальнейшее сотрудничество с честными подданными князя.
Он достал из-за пояса мой нож — тот самый, что я потерял в ночь саботажа — и протянул мне.
— Ваше оружие, Заречный. Возвращаю как символ того, что справедливость восторжествовала.
Я взял нож, кивнул.
— Благодарю, офицер.
Данила усмехнулся, понизив голос так, чтобы слышал только я:
— Вы хорошо поработали. Воевода доволен. Продолжайте в том же духе.
Он отступил, повернулся к стрельцам.
— Грузите изъятое! Везём в столицу, на склады князя!
Стрельцы начали выносить из амбара тюки с пушниной — те самые, с княжескими клеймами. Тюки грузили на телеги, аккуратно, под присмотром писарей, которые вели опись.
Я смотрел на это, чувствуя удовлетворение.
Краденое возвращается князю. Преступники арестованы. Система работает.
Толпа расступилась, пропуская ещё одну телегу. На ней в железных цепях сидел Касьян. Его руки были связаны, лицо мрачное, губа разбита — след удара рукоятью меча.
Телега медленно проехала мимо меня. Касьян повернул голову, посмотрел на меня. В его глазах была ненависть, но и что-то ещё — страх, может быть.
Побеждён. Арестован. В цепях. Везут на суд.
Я смотрел ему вслед, пока телега не скрылась за поворотом дороги.
Егорка подошёл ко мне, его лицо сияло.
— Мирон, мы сделали это! Мы победили!
Я кивнул, усмехаясь.
— Да, Егорка. Мы победили.
Данила подошёл снова, похлопал меня по плечу.
— Заречный, суд будет в столице, через неделю. Вас могут вызвать как свидетеля. Будьте готовы.
Я кивнул.
— Готов.
Данила кивнул, развернулся, направился к своим людям. Стрельцы заканчивали погрузку, готовились к отъезду.
Я стоял, глядя на опечатанные амбары, на стрельцов, на толпу, которая расходилась, обсуждая происшедшее.
Справедливость восторжествовала. Система сработала. Центральная власть пришла и наказала преступников.
Касьян арестован. Савва потеряет сына. Их монополия разрушена. Обитель свободна от давления.
Егорка потянул меня за рукав.
— Мирон, пойдём, отметим! Нужно выпить за победу!
Я усмехнулся.
— Пойдём.
Мы пошли прочь от причала, через Слободу, где люди смотрели на нас с уважением, кто-то кивал, кто-то благодарил.
Герои. Мы стали героями. Те, кто победили Авиновых.
Память Глеба подсказывала — торжество правосудия, восстановление порядка, награда за труды.
Всё сработало. План сработал. Логистика, саботаж, улики, стрельцы — всё сложилось.
Я чувствовал гордость, усталость, облегчение.
Наконец-то. Всё закончилось. Я могу вернуться к своей жизни. Восстановить производство. Возобновить торговлю. Начать заново.
Мы дошли до корчмы у торговой площади. Егорка толкнул дверь, мы вошли внутрь. Тепло, запах еды, смех людей.
  
— Две чарки вина! — крикнул Егорка хозяину. — За счёт героев Слободы!