Водный барон. Том 2 (СИ)

Он достал из кармана свисток — маленький, костяной, на кожаном шнурке.
— Вот. Возьми. Если ушкуйники нападут открыто, всей бандой, днем или на закате — свисти трижды. Громко. Мы услышим, если будем поблизости. Придем.
Я взял свисток, повесил на шею.
— А если нападут ночью? Тихо?
Ратмир пожал плечами.
— Тогда зажги сигнальный костер на причале. Высокий, яркий. Мы увидим издалека. Но доберемся не сразу. Успеешь продержаться?
  
Я усмехнулся.
— Постараюсь.
Ратмир кивнул.
— Вот и хорошо. А теперь иди, Заречный. У меня дела.
Он ушел. Дверь закрылась.
Я стоял, глядя на черную метку в руке.
Егорка подошел, тихо спросил:
— Что теперь?
Я усмехнулся.
— Теперь защищаемся сами.
Я засунул метку за пояс, повернулся к Слободе.
— Идем. Много работы.
Мы шли обратно. Я думал, просчитывал варианты.
Воевода дал политическую защиту. Но не физическую. Это значит — я один против банды. Нужна система безопасности. Дозоры, ловушки, сигнализация.
Я усмехнулся.
В прошлой жизни я работал с безопасностью логистических объектов. Склады, контейнерные терминалы. Знаю, как их защищать.
Я повернулся к Егорке.
— Сегодня же начинаем строить оборону. Дозоры, натянутые веревки с колокольчиками, ловушки на подходах. Превращаем причал в крепость.
Егорка кивнул.
— Понял. Что еще?
Я подумал.
— Нужен «язык». Живой свидетель. Кто-то из ушкуйников, кого мы поймаем и допросим. Узнаем их планы, слабости, место базы.
Егорка усмехнулся жестко.
— Я умею допрашивать.
Я кивнул.
— Знаю. Поэтому ты будешь главным по безопасности. А я — по стратегии.
Мы дошли до причала. Рабочие уже собрались, смотрели на тонущую «Стерлядку».
Я подозвал всех.
— Слушайте! С этой ночи вводим новые правила. Ночью — обязательные дозоры. По двое. Смена каждые три часа. Если кто-то подозрительный приближается — бить тревогу, не геройствовать.
Прошка поднял руку.
— А если нападут всей бандой?
Я усмехнулся.
— Тогда жечь сигнальный костер. Стрельцы придут. Но до этого — держать оборону, защищать склады и коптильни.
Рабочие кивнули, серьезные, напряженные.
Я повернулся к Егорке.
— Начинаем строить систему. Сегодня. Сейчас. К ночи всё должно быть готово.
Егорка кивнул.
— Будет готово.
Я посмотрел на черную метку, засунутую за пояс.
«Касьян. Савва. Ушкуйники. Вы объявили войну».
Я усмехнулся.
«Хорошо. Я принимаю. Но это будет не та война, которую вы ожидали».
Работа началась.
— Сегодня же начинаем строить оборону. Дозоры, ловушки, сигнализация. И ловим «языка» — кого-нибудь из ушкуйников. Живым. Допросим, узнаем их планы.
Егорка кивнул.
— Я уже думал об этом. Знаешь, где они базируются?
Я покачал головой.
— Нет. Но могу предположить. Где-то на реке, в укромном месте. Старое русло, заброшенный залив, глухие протоки. Место, где можно спрятать лодки и людей.
Егорка задумался.
— Глухие Протоки. За Старым Мостом. Там заросли, острова, никто не ходит. Идеальное место для бандитов.
Я кивнул.
— Возможно. Но сейчас это не важно. Сначала защищаемся. Потом — нападаем.
Мы дошли до причала. Рабочие уже начали строить оборону. Прошка вбивал колья по периметру, натягивал веревки. Ванька расставлял бочки с песком — на случай пожара. Семен складывал дрова для сигнального костра.
Я обошел периметр, проверяя работу. Всё было грубо, но функционально.
— Хорошо, — сказал я Прошке. — Веревки натяни на высоте колена. Привяжи к ним колокольчики. Если кто-то споткнется ночью — услышим.
Прошка кивнул, продолжая работать.
Я подошел к месту, где будет сигнальный костер. Куча дров, облитая смолой. Рядом — факел, готовый к поджогу.
— Егорка, назначь ответственного за костер. Того, кто в случае нападения первым делом поджигает. Не героем быть, а сигнал подать.
Егорка кивнул.
— Будет Ванька. Он быстрый.
Я обошел коптильни, склады, избу. Всё было уязвимо. Деревянные стены, соломенные крыши, бочки с легковоспламеняющейся щепой.
«Если ушкуйники нападут всерьез, с факелами — сгорит всё за минуты».
Я сжал кулаки.
«Нужно не дать им возможности поджечь. Встретить на подступах. Остановить до того, как доберутся до построек».
Я вернулся к Егорке.
— Сколько у нас надежных людей? Тех, кто не убежит при виде разбойников?
Егорка подумал.
— Я. Прошка. Семен. Ванька — может быть, если не струсит. Итого четверо.
Я кивнул.
— Мало. Но хватит для дозоров. По двое на смену. Три часа дежурства, три часа отдыха.
Егорка кивнул.
— Понял. Начинаем сегодня?
Я кивнул.
— Да. С сегодняшней ночи. Я возьму первую смену с Прошкой. Ты — вторую с Семеном. Ванька — третью с кем-то еще, кого найдешь.
Егорка усмехнулся.
— Мирон, ты же через неделю уезжаешь в Академию. Там испытание, обучение. Тебе нужны силы.
Я усмехнулся.
— Поэтому и беру первую смену. Высплюсь перед рассветом. А ночью — самое опасное время. Хочу быть на посту.
Егорка кивнул, не споря.
Мы работали до вечера. К закату причал превратился в укрепленный лагерь. Веревки с колокольчиками по периметру. Бочки с песком возле каждого строения. Сигнальный костер готов к поджогу. Факелы расставлены на видных местах.
Я стоял в центре, осматривая результат.
«Не крепость, но лучше, чем ничего. Теперь ушкуйники не смогут подкрасться незаметно. Споткнутся о веревки, разбудят нас. Выиграем несколько секунд — может, этого хватит».
Агафья принесла ужин. Мы ели молча, напряженно. Рабочие переглядывались, нервничали.
Прошка спросил:
— Хозяин, а если они придут всей бандой? Человек десять, пятнадцать?
Я посмотрел на него спокойно.
— Тогда не геройствуем. Жжем костер, свистим, держим оборону до прихода стрельцов. Главное — выиграть время.
Прошка кивнул, но лицо оставалось бледным.
Я встал, обратился ко всем.
— Слушайте. Я понимаю, вы боитесь. Это нормально. Ушкуйники — опасные люди. Убийцы, головорезы.
Я посмотрел на каждого.
— Но вы не одни. Мы — команда. Артель. Мы защищаем не просто землю. Мы защищаем наш дом, наш заработок, наше будущее.
Я указал на коптильни.
— Если сдадимся — потеряем всё. Работу, деньги, надежду. Ушкуйники разграбят, сожгут, убьют. И никто не остановит их.
Я сжал кулак.
— Но если устоим — покажем всем: с нами нельзя так. Мы не жертвы. Мы бойцы.
Рабочие молчали, но в глазах появилась решимость.
Я кивнул.
— Хорошо. Расходитесь. Отдыхайте. В полночь начинается первая смена.
Ночь накрыла причал. Я сидел у костра с Прошкой, держа в руках топор. Прошка сжимал багор — длинный шест с крюком, который рыбаки использовали для вытаскивания сетей.
Мы молчали, слушали ночь. Лягушки квакали у реки. Ветер шелестел в ивах. Вдали ухала сова.
Тишина.
Я смотрел в темноту, вслушивался, настороженный.
«Придут ли сегодня? Или ждут другого момента?»
Я усмехнулся про себя.
«Не важно. Я готов. Мы готовы».
Часы тянулись медленно. Ничего не происходило.
В три ночи нас сменили Егорка с Семеном. Я пошел спать, но сон был чутким, поверхностным.
Утро встретило меня усталостью и облегчением.
Ничего не случилось. Пока.
Но война продолжалась.
Четвертая ночь дозоров. Я уже привык к недосыпу — спал урывками, по три часа между сменами. Тело ныло от усталости, но разум оставался острым, настороженным.
Мы с Прошкой сидели в тени у склада, укрытые от лунного света. Я выбрал это место специально — отсюда видно весь периметр, но нас самих не видно. Прошка держал багор, я — топор. Оба молчали, слушали ночь.
Была вторая половина ночи, самое темное время, когда луна уже зашла, а рассвет еще не начался. Идеальное время для нападения.
  
И я не ошибся.
Тихий звон. Один колокольчик, на дальнем конце периметра, у границы с зарослями ивняка.