Водный барон. Том 2 (СИ)

— Знаешь, Мирон, я рад, что вернулся к работе с тобой. Да, я испугался тогда. Бросил тебя. Но теперь вижу — ты не просто выжил. Ты стал сильнее.
Я кивнул.
— Спасибо. Но помни — я не забываю предательств. Ты бросил меня, когда было трудно. Я дал тебе второй шанс. Но третьего не будет.
Тихон побледнел, кивнул серьезно.
— Понял. Больше не подведу.
Мы шли дальше, под утренним солнцем. Река блестела, катила свои воды. Караван двигался медленно, но уверенно.
  
Я стоял на носу, смотрел вперед.
«Водослух. Дар, который я получил в этом мире. Я не знаю, откуда он взялся. От Глеба, моей прошлой жизни? От Мирона, этого тела? От реки, которая приняла меня?»
Я усмехнулся.
«Неважно. Важно, что он работает. Что я могу делать вещи, которые другие считают невозможными».
Я вспомнил засаду, которую мы миновали. Людей у костра, ждущих добычу, которая не пришла.
«Савва потратил деньги, нанял людей, организовал засаду. И всё впустую. Потому что я не пошел туда, где он меня ждал».
Я сжал кулаки.
«В прошлой жизни я был логистом. Я умел находить оптимальные маршруты, обходить пробки, избегать задержек. Здесь я делаю то же самое. Только вместо дорог — река. Вместо пробок — мели и засады».
Я усмехнулся.
«И у меня есть инструмент, которого нет у других. Водослух. GPS этого мира. Навигатор, встроенный в сознание».
Я повернулся к Тихону.
— Сколько до столицы?
Тихон прикинул.
— Если идти без остановок — к вечеру придем. Успеем до закрытия рынка.
Я кивнул.
— Хорошо. Значит, завтра утром продашь груз. Через день вернешься с деньгами.
Тихон усмехнулся.
— С твоими деньгами, Рыбец. Пятьдесят рублей. Целое состояние.
Я усмехнулся.
— Не состояние. Первая прибыль. Начало.
Я посмотрел на реку.
Через неделю уезжаю в Академию. На полгода. Во враждебную среду, где Савва попытается меня убить.
Я сжал кулаки.
Но Артель выживет. Потому что Тихон теперь знает — со мной можно зарабатывать. Безопасно и выгодно. Он будет возить груз, даже когда меня не будет.
Я усмехнулся.
Система работает. Производство налажено. Сбыт организован. Доставка проверена. Всё крутится, как часовой механизм.
Я повернулся к лодкам, груженным бочками.
Савва думал, что диверсии и засады меня остановят. Но они только закалили. Научили быть осторожнее, хитрее, изобретательнее.
Я усмехнулся.
Спасибо, Савва. За уроки. За давление. За то, что заставил меня стать сильнее.
Караван шел дальше, к столице, к успеху, к прибыли.
А я стоял на носу, глядя вперед, готовый к следующему вызову.
Через три дня Тихон вернулся.
Я стоял на причале, смотрел, как его струг подплывает к берегу. Лодка была пустой — ни одной бочки. Всё продано.
Тихон спрыгнул на причал, и его лицо сияло, как у человека, только что выигравшего в кости целое состояние.
— Мирон! — крикнул он, не сдерживая радости. — Всё продал! За два дня! Купцы в столице сметали «золотой дым», как горячие пирожки!
Он достал из-за пояса тяжелый кожаный мешок, бросил мне. Я поймал, почувствовал вес. Много. Очень много.
Развязал, заглянул внутрь. Серебро. Монеты, плотно набитые, до краев.
Я высыпал их на ящик, начал считать. Тихон стоял рядом, переминаясь, явно гордый собой.
Пятьдесят рублей. Ровно. Ни копейкой меньше.
Я кивнул.
— Хорошая работа.
Тихон засмеялся.
— Хорошая? Мирон, это была лучшая сделка в моей жизни! Купцы предлагали рубль двадцать за бочку! Я мог бы продать дороже, но решил не жадничать. Взял рубль десять за каждую. Итого — пятьдесят пять рублей выручки. Пятьдесят тебе, как договорились. Пять — моя комиссия.
Я усмехнулся.
— Справедливо. Ты заработал.
Тихон сел на ящик, вытирая пот.
— Знаешь, что говорили купцы? Что «золотой дым» Мирона Заречного — лучшая копченая рыба в трех волостях. Что Савва может идти лесом со своим товаром. Твое качество выше, цена честнее, и главное — ты не обманываешь. Что обещал, то и продаешь.
Я кивнул.
— Репутация. В торговле она важнее золота.
Тихон усмехнулся.
— Ты прав. И твоя репутация растет. Купцы уже спрашивают — когда следующая партия? Я сказал — через две недели. Они готовы ждать.
Я взял монеты, начал раскладывать по кучкам. Считал внимательно, проверял каждую монету на вес и пробу. Привычка из прошлой жизни — никогда не доверять на слово, всегда проверять лично.
Пятьдесят рублей выручки. Минус затраты.
Рыба — десять рублей на закупку у рыбаков.
Щепа, работа, содержание коптилен — пять рублей.
Пошлина Воеводе — два рубля.
Комиссия Тихона уже учтена — он взял свои пять из выручки.
Итого чистая прибыль — тридцать три рубля.
Я усмехнулся.
«Тридцать три рубля за две недели работы. Это больше, чем кустарь зарабатывает за год».
Я начал делить по паям, согласно Уставу.
Обитель — тридцать пять процентов. Одиннадцать рублей пятьдесят копеек.
Никифор — двадцать пять процентов. Восемь рублей двадцать пять копеек.
Степан — двадцать пять процентов. Еще восемь рублей двадцать пять копеек.
Мелкие вкладчики — десять процентов. Три рубля тридцать копеек.
Я — пять процентов за управление. Один рубль шестьдесят пять копеек.
Я отложил монеты по кучкам, записал всё на бересте.
Егорка подошел, посмотрел на груды серебра.
— Это… это же богатство, Мирон.
Я кивнул.
— Да. Первые настоящие дивиденды Синдиката. Ну, то есть Товарищества. Артели. Доказательство, что система работает.
Я встал.
— Собирай Совет. Серапиона, Никифора, Степана. Сегодня вечером. В Обители. Будем делить прибыль.
Егорка кивнул, побежал.
Я остался на причале, глядя на монеты.
«Тридцать три рубля. Это только начало. Если караваны пойдут регулярно — каждые две недели по пятьдесят бочек — за полгода наберется почти четыреста рублей».
Я усмехнулся.
«Савва зарабатывает столько же за год. А я догоню его за полгода. Без политических игр, без давления, без угроз. Просто качественным товаром и эффективной логистикой».
Вечером мы собрались в келье Серапиона. Большой стол, свечи, тишина. За столом — Серапион, Никифор, Степан, три представителя мелких вкладчиков. Я и Егорка.
Я положил на стол бересту с расчетами и груды монет.
— Первая прибыль Синдиката. Тридцать три рубля. Делим по Уставу.
Я начал раздавать.
Серапиону — одиннадцать рублей пятьдесят копеек. Он принял молча, перекрестил деньги, убрал в монастырскую казну.
Никифору — восемь рублей двадцать пять копеек. Он пересчитал, кивнул с удовлетворением.
— Мирон, это больше, чем я зарабатываю за три месяца торговли. И это только первая партия?
Я кивнул.
— Да. Если всё пойдет по плану, через две недели будет еще столько же.
Степану — восемь рублей двадцать пять копеек. Он взял, усмехнулся.
— Я вложил сорок рублей. Уже отбил пятую часть. Если так пойдет дальше, за полгода окуплюсь и начну зарабатывать чистыми.
Мелким вкладчикам — три рубля тридцать копеек. Разделили между собой, каждому досталось по рублю с мелочью. Они радовались, как дети.
— Рубль за две недели! Это же целое состояние для простого рыбака!
Я посмотрел на Егорку.
— Видишь? Одна партия рыбы дает столько же прибыли, сколько целый месяц сбора пошлин на реке. Вот где настоящие деньги, Егор. В производстве, а не в шлагбауме.
Положил в кошелек.
Серапион посмотрел на меня.
— Мирон, ты взял меньше всех. Хотя ты создал всё это, наладил, рисковал.
Я усмехнулся.
— Я взял то, что положено по Уставу. Пять процентов за управление. Этого достаточно.
Никифор нахмурился.
— Но ты заслуживаешь больше. Без тебя не было бы ни Артели, ни прибыли.
Я покачал головой.
  
— Сейчас важнее показать вам, что система работает. Что ваши вложения приносят доход. Когда вы поверите в Синдикат, вложите больше. Артель вырастет.