Водный барон. Том 2 (СИ)

Он наклонился ближе.
— Но каждую неделю ты будешь передавать сведения. Через моих людей. Осторожно, незаметно. Что происходит в Академии, кто с кем дружит, кто получает особые задания от Авиновых. Всё, что может быть полезно.
Я кивнул.
— А если меня раскроют?
Ратмир пожал плечами.
— Воевода не сможет тебя спасти открыто. Это вызовет войну с Авиновыми. Но он постарается помочь тайно. Деньги на взятку охране, лодка для побега, укрытие в другой Волости. Но гарантий нет.
  
Я усмехнулся.
— Честная сделка, как вы сказали.
Ратмир кивнул.
— Да. Воевода ценит людей, которые понимают риски и идут на них осознанно. Ты из таких?
Я посмотрел на него долго. Оценивал. Искал ложь, манипуляцию, скрытые намерения.
Но видел только расчет. Холодный, деловой, прагматичный.
Воевода не друг. Он не спаситель. Он — игрок, который ищет выгодную фигуру на доске. И я — эта фигура. Пока я полезен, он меня поддержит. Как только стану обузой — бросит.
Я кивнул сам себе.
Но другого выбора нет. Савва закрыл все дороги. Воевода — единственный, кто может их открыть.
Я взял перо, положил перед собой чистый лист бересты.
— Согласен.
Ратмир улыбнулся — впервые за весь разговор. Улыбка была короткой, профессиональной, без тепла.
— Хорошо. Воевода будет рад.
Он достал из-за пояса еще один свиток, развернул на столе.
— Это официальное поручительство. Воевода уже подписал. Его печать внизу. Тебе остается только добавить свою подпись, и ты станешь кандидатом в Академию под его покровительством.
Я взял свиток, прочитал. Текст был формальным, сухим, юридически выверенным. «Воевода Федор Иванович Ростовский поручается за Мирона Степановича Заречного, гарантируя его благонадежность и готовность к обучению в Волостной Школе Речного Промысла».
Я взял перо, расписался внизу. Четко, ровно, без дрожи.
Ратмир забрал свиток, свернул, засунул за пояс.
— Отлично. Завтра я отнесу это в школу. Через три дня тебя уведомят о допуске к испытаниям. Четырнадцатого числа явишься на пристань у Академии. Испытания начнутся на рассвете.
Он встал, выпрямился.
— Готовься, Мирон. Савва знает, что ты в красном списке. Он сделает всё, чтобы ты не прошел испытания. Или не выжил во время них.
Я встал тоже, посмотрел ему в глаза.
— Я готов.
Ратмир кивнул.
— Посмотрим.
Он развернулся, пошел к двери. Стрелец отступил, освобождая проход. Они вышли, дверь закрылась за ними с тихим скрипом.
Я остался стоять у стола, глядя на закрытую дверь.
Агафья подошла, взяла меня за руку.
— Мирон, что это было? Кто эти люди?
Я усмехнулся устало.
— Мой шанс, мать. Единственный шанс попасть в Академию.
Она всплеснула руками.
— Но почему Воевода помогает? Что он хочет взамен?
Я сел за стол, потер лицо ладонями.
— Он хочет, чтобы я был его шпионом. Чтобы я следил за Авиновыми изнутри Академии. Собирал доказательства их заговора.
Агафья побледнела.
— Господи… Мирон, это же опасно! Если Савва узнает…
Я кивнул.
— Если узнает — меня убьют. Я знаю. Но другого выбора нет.
Я посмотрел на неё.
— Савва загнал меня в угол. Без поручителя я не попаду в Академию. Без Академии — потеряю землю. Воевода дал мне выход. Рискованный, но выход.
Агафья заплакала тихо, утирая слёзы передником.
— Я боюсь, сынок. Боюсь, что ты не вернешься.
Я обнял её.
— Вернусь, мать. Обязательно вернусь. Потому что здесь мой дом. Моя земля. Моя Артель. Люди, которые поверили мне.
Я отпустил её, встал.
— Но сейчас я должен готовиться. У меня десять дней до испытаний. Нужно узнать о них всё, что можно. Натренироваться. Подготовиться.
Я подошел к окну, смотрел на ночную улицу.
Из огня да в полымя. Я спасся от Саввы на аукционе, чтобы попасть в его ловушку в Академии. Но теперь у меня есть союзник. Воевода. Опасный, прагматичный, но союзник.
Я сжал кулаки.
Савва думает, что я обречен. Что красный крест на моем имени — приговор. Но он не знает одной вещи.
Я усмехнулся в темноту.
Я не сдаюсь. Никогда. Потому что в прошлой жизни я научился выживать в ситуациях, где другие ломались. И здесь я сделаю то же самое.
Я повернулся к Агафье.
— Иди спать, мать. Завтра у меня много дел.
Она кивнула, ушла за печку. Я сел за стол, достал чистую бересту, начал писать.
План подготовки к экзамену. Что нужно узнать. Как тренироваться. Кого расспросить.
Десять дней. Этого мало, но достаточно, чтобы увеличить свои шансы.
Я писал долго, до глубокой ночи. Свеча догорала, оплывая воском на край подсвечника.
Когда закончил, список занял три листа бересты.
Я свернул их, засунул за пояс, лег на постель.
Завтра начинается новый этап. Подготовка к войне.
Потому что Академия — это не школа. Это поле битвы.
И я собираюсь выжить.
  
Глава 12
 
Рассвет застал меня на своей земле. Моей земле, по закону, с печатью Воеводы на грамоте. Но я не любовался видами — я работал.
Передо мной раскинулся двор, который еще неделю назад был пустым пространством между избой и рекой. Теперь здесь кипела стройка. Три новые коптильни стояли в ряд, дымились ровно, как солдаты на параде. Производственный цех, а не кустарная мастерская.
Егорка стоял у первой коптильни, проверял температуру, записывал что-то на бересте. Прошка — тот самый угрюмый работяга, который вернулся после истории с подпалом — таскал бочки с причала, расставлял их возле второй коптильни. Еще четверо рабочих сновали между коптильнями, носили щепу, вешали рыбу, снимали готовую.
Я смотрел на всё это и думал.
В прошлой жизни я видел конвейеры. Автомобильные заводы, где каждый рабочий делал одну операцию. Один прикручивал колесо, другой монтировал двигатель, третий красил кузов. Разделение труда. Оптимизация. То, что увеличивает производительность в три, четыре, пять раз.
Я усмехнулся.
Здесь кустари работают по-другому. Один мастер делает всё — от чистки рыбы до упаковки в бочку. Он гордится тем, что знает весь процесс. Но это неэффективно. Он тратит время на переключение между задачами, теряет скорость, устает быстрее.
Я подошел к группе рабочих, которые чистили рыбу у воды. Три человека — все медленно, неуверенно, постоянно отвлекаясь на другие дела.
— Стойте, — сказал я.
Они остановились, посмотрели на меня.
Я указал на первого — молодого парня с быстрыми руками.
— Ты. Как тебя зовут?
— Ванька, хозяин.
Я кивнул.
— Ванька, с этой минуты ты только чистишь рыбу. Ничего другого. Не носишь бочки, не таскаешь щепу, не вешаешь тушки. Только чистишь. Понял?
Ванька моргнул.
— Но, хозяин, я же могу и остальное…
Я покачал головой.
— Не нужно. Ты будешь делать одно дело, но делать его быстро и качественно. Научишься чистить рыбу так быстро, что твои руки будут мелькать, как у фокусника.
Я показал ему.
— Смотри. Один разрез вдоль брюха. Второй — вдоль хребта. Внутренности одним движением. Промыть. Готово. Десять секунд на одну рыбу. Если делаешь только это, через неделю будешь чистить за пять секунд.
Ванька кивнул медленно, понимая.
— А что будут делать остальные?
Я указал на второго рабочего — крепкого мужика с широкими плечами.
— Ты будешь таскать. Свежую рыбу от причала к Ваньке. Очищенную — от Ваньки к коптильням. Бочки — от Прошки к складу. Только таскать, ничего больше.
Мужик кивнул.
— Понял, хозяин.
Я указал на третьего — пожилого, с опытными руками.
— Ты будешь вешать рыбу в коптильни. Проверять расстояние между тушками, следить за равномерностью. Только это.
Пожилой усмехнулся.
— Хозяин, это же просто. Я могу больше…
  
Я покачал головой.
— Не нужно больше. Нужно лучше. Если ты только вешаешь, ты научишься делать это идеально. Без ошибок. Без потерь.